Жестокой взаимностью

Это произошло… когда? Три недели? Кажется, я уже даже перестала считать минуты. Я сбилась на двадцать девятой тысяче. Удивительно, на что способен человеческий мозг и терпение в некоторых ситуациях. В сложившихся обстоятельствах числа — это все, что у меня осталось. Я часто пыталась посчитать длину своих волос. Примерно, семьдесят пять сантиметров. Сколько это в футах? Почти два с половиной. Числа стали моими новыми друзьями ровно в тот момент, когда я очутилась в кузове какого-то грузовика. То, что это был он, узнала позже: очнулась я в коробке с заклеенным ртом и связанными конечностями, как раз когда мы пересекали границу территорий Соединенных Наций. Наверное, прошло всего лишь два часа после того, как мне в лицо ткнулась эта тряпка со сладковатым запахом. Два часа с тех пор, как я в последний раз услышала голос мамы. — Кейт, позвони мне обязательно, как дойдешь до отеля, — ее взволнованный голос заставил меня закатить глаза. — Мам, это последний город. Перед ним были другие и все прошло на ура. Комета не врезалась в нашу планету, я не умерла и не подсела на наркотики. — Очень на это надеюсь. — Передавай привет папе. — Обещай мне позвонить! — Обещаю я. Все, люблю, целую. Фотографии пришлю на твою почту. Разговор был коротким, почти ничего не содержащим, но сейчас именно он был тем воспоминанием, что не позволяло мне вскрыть вены чем-то острым. К сожалению, мои мучители не оставляли меня без присмотра ни на секунду, поэтому и возможности-то никакой не было. Даже в туалет я ходила под конвоем. Никого не волновало, что, ради приличия, стоит отвернуться, пока я облегчаюсь. Нет, эти огромные мужики с интересом наблюдали за тем, как я справляю нужду. Каждый раз мне казалось, что они набросятся на меня всем скопом и изнасилуют, а потом выкинут в какой-нибудь кювет возле трассы. Но они этого не делали. Смотрели, облизывались, но ничего не предпринимали. В какой-то момент я перестала их бояться, понимая, что они лишь пешки. Настоящий страх еще впереди. В момент осознания этого простого факта слезы во мне отключились. Это произошло спустя неделю после того, как меня похитили. Примерно, спустя десять тысяч минут. В этот момент, наверное, и я сама отключилась. Хотелось крикнуть моим попутчикам: "Стреляйте уже, насилуйте, делайте все, что хотите! Мне плевать!" - я была раздавлена, унижена и уничтожена. Во мне осталось слишком мало веры в благополучный исход произошедшего. — Сколько тебе лет? — я моргнула и уставилась на низкую женщину с фигурой бодибилдера. — Я тебя спрашиваю, — она совсем некультурно стукнула меня кулаком в плечо, не дождавшись ответа. Я жалобно заскулила, потирая место удара. Последние часы меня перевозили связанную. Мышцы после этого, кажется, затекли во всем теле. — Девятнадцать. — Имя. — Кейт Арм… — Мне нужно только твое имя. Покупатель придумает тебе новую фамилию. — Что? — я удивленно посмотрела на нее. Да куда, черт возьми, меня приволокли?! — Откуда ты? — Шейтт, — пробормотала я, надеясь, что на этом допрос завершится. — Отлично. Мы закончили, — вдруг закричала она, — в клетку ее, — кивок в мою сторону. Я с силой сжала руками стул, на который меня посадили. Правильно, конечно, говорить: «приковали наручниками». Вокруг было много женщин и девушек моего возраста. Я посмотрела на них, ожидая, что за меня заступятся, но этого не произошло. В кузове грузовика, который стал моим пристанищем за неполный месяц, было намного удобнее и уютнее, нежели здесь! Почти по домашнему, если можно так сказать! Там хотя бы не было никаких упоминаний о клетках! Мои похитители вообще были на редкость молчаливые. Слушали музыку и иногда делали ее громче, чтобы и мне было слышно. Когда по моей ноге скользнула лапища привезшего меня сюда конвоира, чаша моего спокойствия оказалась переполнена. Завизжав, я дернулась со стула и упала на пол, потому что моя нога до сих пор была прикована к металлической ножке. Разодранная кожа тут же начала саднить, из-за чего я закричала еще громче и предприняла попытку встать. Ко мне тут же подошли еще двое. Я знала их имена: Чейз и Орм. Они следили за мной, пока я мылась. — Пустите! — закричала я, когда один из них начал расстегивать мою рубашку. Слезы потекли по моим щекам впервые за последние две недели, смывая тушь с ресниц и весь прочий макияж, который мне сделала какая-то девушка пару минут назад. — Не надо! Умоляю! Они оставили на мне лишь нижнее белье и полусапожки, а затем поволокли куда-то прочь. Я начала кричать пуще прежнего, надеясь, что кто-то выйдет из-за какой-либо из многочисленных дверей, и поможет мне. Но никто не вышел. Серые стены были так же равнодушны к моему горю, как и люди. — Куда вы меня ведете? — ложь. Мне было плевать. Мне просто было страшно. До икоты, до слез и соплей. Я просто хотела, чтобы они сделали секундную остановку и дали мне передышку, потому что дыхалка у меня давала сбой. Казалось, еще секунда и меня стошнит, но этого не произошло, потому что мы прибыли в место нашего назначения. — Стой смирно и не отключайся раньше времени, — хмыкнул Чейз. — Я бы и на арене не советовал этого делать: не заберут. — Пустите, — прошептала я, поднимая голову и пропуская мимо ушей его напутствия. Наверное, это была даже забота, что ли, с его стороны. — Не можем, красотка, уж прости, — пожал плечами тот. — Дальше ты сама, — с этими словами они толкнули меня, заставляя сделать шаг вперед, и захлопнули дверь за моей спиной. Я тут же бросилась к ней, цепляясь пальцами за тонкие прутья, чувствуя, как они застревают в маленьких дырках. — Пустите! — закричала я, плача и даже не скрывая этого. — Сколько эмоций! — вдруг пронеслось под потолком в сопровождении гула и аплодисментов толпы. Они сидели за столиками по несколько человек вокруг клетки, расположенной в центре помещения. А я находилась внутри. Это выбило меня настолько из колеи, что я навзничь упала на пол, начиная выть в голос и бить по полу руками. Мне было плевать следящих за моими действиями людей, плевать! Для них мои слезы словно косяк травы. Они упивались болью и унижениями других. Это не люди. Это животные! — Вашему вниманию, Кейт, девятнадцать лет. Пока что очень милая девушка, что нетипично для жителей Шейтта с их уродством, — в толпе пронесся смех, а я вдруг осознала, где нахожусь. Рынок людей был совершенно обычным явлением для Андалии. Их даже не пытались прикрыть ввиду огромного количества точек сбыта рабской силы. Но это было другое. Рынок наложниц карался по закону, а потому о его существовании пытались не распространяться. Как я тут очутилась?! Господи! Если бы я только отказалась от поездки в последний город! Но гид уговорил меня, рассказывая о просто замечательных видах старинных улочек. Наивная! Уверена, он был в сговоре со всеми этими подонками! Не зря моя мамочка так переживала. — Как насчет ста тысяч? — сто тысяч — это много. Это сто душ на рынке рабов. Говорят, что наложниц берут и за миллионы. — Что, нет? Вам нужны зрелища? — в голосе ведущего послышалась улыбка, заставившая волоски на моих руках встать дыбом. Я сильнее вцепилась в ржавые прутья, чувствуя кровь, стекающую по ним. Мою кровь, перемешанную со слезами. Кто-то попытался оторвать меня от решетки, но я залепила ему сапогом в живот и, словно дикий раненный зверь завыла, когда ток, передавшийся от стен клетки, прошел сквозь мое тело, заставляя разжать пальцы. В ту же секунду меня развернули лицо к новому мучителю. Им оказалась бодибилдерша, опрашивавшая меня. Я с ужасом взглянула в ее налитые кровью глаза, когда она вдруг одним резким движением впечатала колено в мои ребра. Послышался хруст, а вслед за ним пришла дикая боль, заставившая меня пронзительно закричать и оттолкнуть эту женщину от себя. — Вот это поворот! Сто пятьдесят тысяч за малышку, расцарапавшую лицо нашей «нянюшке»! Я ошарашенно смотрела на то, как она провела пальцами по лицу, отмечая кровь на них, и направилась ко мне. Мои действия только раззадорили ее, все было бесполезно. Меня повалили на пол и принялись колотить. Кажется ее кулаки были везде, куда дотягивались. Спустя пару секунд я уже перестала орать, уступая очередь тихому скулежу. Ну же, обморок, где же ты, когда так нужен? Она схватила меня за волосы и потащила к решетке, чтобы, прижав к ней, пустить ток по моему телу. Это было больно лишь первые несколько секунд. Позже мои конечности расслабились и повисли вдоль тела, дергаясь, сведенные судорогой. Сознание наконец-то начало покидать меня. Я начала считать последние секунды до того, как это все наконец-таки закончится. Один. Два. Три… — Стоп игра, девочки! Товар выкуплен за двести тысяч! Четыре. Темнота.