Жестокой взаимностью

Кровь. Ее было слишком много. Она растеклась лужицей подо мной, пачкая колени и подол платья. Красные пятна на белой ткани завораживали и пугали, заставляя меня время от времени останавливаться в ступоре, на миг прекращая попытки взять себя в руки. Я сжала зубы, стараясь дышать через раз. Вот так… Раз… Раз… Раз… Блять. Блять. Блять. Это ни черта не помогает! — Пуля прошла навылет, — прошептала, словно нас могли услышать. Но я прекрасно знала, что это не так. Неопределенное количество метров вглубь земли и стальной бронированный ящик, в котором мы находились, не давали даже повода сомневаться, что до нас не доберутся. Не то, что услышат. А, быть может, я просто боялась того, что привлеченный звуками моего голоса Картер вновь посмотрит на меня с ненавистью и осуждением, что добьет меня и мою совесть окончательно. Мой мозг и так мучил меня, прокручивая в голове эпитеты, которыми я время от времени награждала себя. Безмозглая дура и идиотка. — С чего ты решила? — спросил он, стараясь, в свою очередь, разговорами то ли отвлечь меня от вида его крови, то ли не давал таким образом себе шанса закрыть глаза. — В твоем теле две дырки с разных сторон. Наверное, это что-то да значит, МакКейдн! Хотелось ударить его. Со всей дури. Так, чтобы ему стало еще хуже, чем сейчас. Но я не могла. Не только потому, что мне было страшно брать на себя ответственность за смерть чертова наркодилера. И даже не потому, что где-то там, наверху, его ждет четырехлетняя Сэмми. Дело было в том, что, несмотря на предсмертное состояние Картера, в его руках до сих пор находился пистолет, которым он угрожал мне, направляя в мою сторону. И, тем не менее, чувство вины перекрывало мое желание придушить его, тем самым облегчив его страдания. Оно заставляло меня просто сидеть и хлопать глазами, смаргивая слезы на окрашенный кровью подол, не предпринимая попыток ему хоть чем-то помочь. Подпустит ли к себе после всего? Вновь посмотрела на пистолет и сглотнула. Может, ему действительно стоило бы пристрелить меня? — В правильном направлении косишься, Джульетта, потому что я по-прежнему не намерен умирать один, — я прикрыла глаза и через несколько секунд почувствовала холод металла кожей лба. — Если Ад есть, то мы узнаем об этом вместе. Крепко-крепко зажмурилась, вновь предпринимая попытку дышать в размеренном темпе. И знаете что? Вся эта херня из учебников по дыхательной гимнастике для успокоения ни хрена не работает! — Я умру великомученицей и попаду в Рай, — пробормотала, обреченно наваливаясь лбом на пистолет. К счастью, Картер был не в том состоянии, чтобы удержать тяжесть моей головы. И уж тем более не в том, чтобы прострелить мне череп. Думаю, мои мозги на стене позади не поспособствуют его чудесному исцелению. Он слабо хмыкнул, очевидно думая о том же, о чем и я. — Бери аптечку и спасай меня, Джульетта. Я хочу вернуться к своей дочери, — это был достаточно весомый аргумент. Встав, я подошла к полке с огромной сумкой, лежащей на ней. Старалась не обращать внимание, как пропитавшийся кровью подол липнет к ногам. Кажется, если бы я придавала этому должное значение, то меня бы уже, в очередной раз, вывернуло в одном из углов бункера. — Тебе, наверное, нужно что-то вколоть, чтобы не было так больно, — я стремительно раскрыла сумку, понимая, что времени действительно в обрез. Счет идет на минуты, а я и так потратила на пререкания с Картером слишком много времени. Если он умрет, не успев пустить в меня пулю, то я все равно не смогу выбраться отсюда самостоятельно. — Не нужно. Лучше введи мне препарат из голубой ампулы — он поможет крови быстрее свернуться. Мои руки не дрожали, когда я взяла в руки шприц. Не дрожали, когда я набрала в него жидкость и попыталась найти вену на сгибе локтя МакКейдна. Казалось, события этого дня окончательно убили во мне последние нервные клетки. А последние полчаса похоронили под собой и бабочку, трепыхавшуюся во мне из последних сил. Теперь ее не было. Мысли были чисты, и я достаточно хладнокровно оказывала первую помощь человеку, который разрушил мою жизнь. Теперь он был моим единственным спасением из заточения, которое я обеспечила нам собственноручно. — Приложи к ране какую-нибудь ткань и дави. Нужно делать это на протяжении какого-то времени… — Картер закашлялся и содрогнулся. Из его рта с запозданием потекла струйка крови. Наверное, это есть не очень хорошо. — У тебя две дырки. К какой из них мне подлезать?! — было желание просто отойти от него, лечь на кровать, стоящую в углу, и свернуться там калачиком. Не есть, не пить и, в конечном итоге, сдохнуть. Но я продолжала сидеть на коленях возле издыхающего тела Картера и разрываться между желанием задушить его и его ненужное никому хладнокровие и попытаться спасти, а потом разрыдаться в голос, повиснуть у него на шее и вымаливать прощение. — К обеим. По очереди. Давай, Джульетта, дочку посла, которой угрожает постоянная опасность, должны были натаскать в оказании первой помощи… — я не удержалась и навалилась всем весом, на него, тем самым давя на рану. МакКейдн резко втянул в себя воздух. — Больно? — с затаенной надеждой спросила я. — Терпимо, — он вымученно улыбнулся. — Ты что, киборг? Какого черта для тебя пулевое ранение в грудь, как для меня порез пальца ножом?! — я протянула руку за бинтом, но Картер остановил меня словами, что мне нельзя отнимать пропитавшуюся ткань от его груди, и я послушно продолжила зажимать рану. — Я глава компании по производству наркотиков… — Твою мать! Ты что, под кайфом?! — перебила, ошарашенно глядя на него. — Подохнуть, так с птичками перед глазами? — Я под наркотиками, притупляющими боль, а так же приостанавливающими кровь, — ответил через какое-то время МакКейдн. — Займись другой стороной, Армсон, с этой хватит, пожалуй. Я вздрогнула, услышав свою настоящую фамилию. Впервые за несколько месяцев. Кажется, что этого времени хватило с лихвой для того, чтобы я отвыкла от нее. Это ненавистное «Джульетта Кейт МакКейдн», которое прилипло ко мне вместе с ненавистным статусом наложницы-домоработницы-няньки, звучало уже куда привычнее. Возможно, что это из-за того, что у меня уже не осталось даже минимальной надежды на возвращение к обычной жизни. — М-морфин? — дрожащими губами спросила, стараясь поддерживать связь с Картером, чтобы он не двинул коней раньше времени. Не хотелось, чтобы он заметил, как его обращение выбило меня из колеи. — Кое-что помощнее, — усмехнулся он в ответ. Я нервно передернула плечами прежде, чем начать переворачивать его тело. МакКейдн застонал, и я зло хмыкнула. Наркота это или обезболивающее, а победить боль полностью не способна, хоть ты тресни и привлеки к решению проблемы всех своих химиков. — Сэмми сказала, что у тебя скоро день рождения. — Он у меня почти каждый день, так что не слушай и не верь всему, что говорит четырехлетка, — голос мучителя звучал глухо и как-то надрывно, что ли. Поэтому я ускорилась, надавливая на рану чуть сильнее. — Почему почти каждый день? — Так в те же дни, когда моей жизни угрожала опасность, — уверена, если бы он мог, то непременно пожал бы плечами. — С днем рождения, — я горько рассмеялась, протягивая руку к бинтам, чтобы перемотать тело Картера. Ответа мне не было. — Картер? — тишина. — МакКейдн! Наплевав на перевязку, я испуганно перевернула его тело лицом кверху. Он был чересчур бледен и на его лбу выступила испарина. Найдя дрожащими пальцами сонную артерию, я надавила на нее в попытке уловить пульс. Он был, но слишком слабый. Перспектива смерти в темном подвале мигом пронеслась в голове, и я тут же отвесила Картеру пощечину. На которую он, словом, не отреагировал. Паника накрывала меня стремительно, заставляя волоски на руках встать дыбом, а громкий крик застрять в горле, перехваченном ужасом. — Картер, мать твою! Не смей помирать, лучше уж сразу застрели! Я не хочу находиться в компании твоего трупа остаток своей жизни! — слезы потекли из моих глаз с утроенной силой. Я быстро начала перевязку. — Тебя же Сэмми ждет, ну! Пожалуйста, я не хочу остаться здесь и умереть! Очнись! Скажи хотя бы пароль от замка! Но в ответ мне лишь тишина. И я впервые в жизни желала крепкого здоровья ему. Мужчине, который разрушил мою жизнь. Он уничтожил меня. — Картер!!!