Жестокой взаимностью

Картера не было неделю. Никакие похоронки нам, конечно же, не приходили, но и неизвестность мотала всем нервы знатно. В особенности Сарре, которая нет-нет, да и стирала украдкой слезы. Наверное, наш недавний разговор разбередил ее душевные раны, которые она старательно залечивала последние годы. Я чувствовала неловкость из-за этого, но эта донельзя проницательная женщина сразу же оборвала все тяготящие меня мысли, сказав лишь пару слов: — Я живу с этим давно. Мне же с этим и бороться. Это не твоя война, Джульетта. Но это была ошибка. Это теперь и мой бой. Я теперь часть этой истории. Я свидетель, а, быть может, и сообщник. Каждый день кляла себя и молилась Всевышнему, чтобы Джей не начал искать меня. А если и так, то не нашел. Отвратительное гложущее предчувствие не оставляло меня ни на минуту. Из-за какой-то глупой и необдуманной прихоти, сделанной назло одному эгоистичному мудаку, могут пострадать другие, совершенно прекрасные люди, живущие со мной под одной крышей. — Джульетта! — я посмотрела на насупленную Сэм. — Лапка не может пить чай плавой лукой! Она левша. — Ну ничего себе! — погладила малышку по светлым кудряшкам и скосила глаза на плюшевую слониху. Та издевательски смотрела на меня своими стеклянными глазами. — А может, Лапка у нас амбидекстер? Глаза ребенка расширились и уставились на меня, как на полную дуру. Так и слышала ее мысли: «Теть, ребенок тут я, а, что говорить нужно, не понимаешь именно ты!». — И-и… что это? — ответить я не успела. — Это когда у человека одинаково хорошо развиты оба полушария мозга. — Папочка! — Сэм вскочила на ноги, переворачивая юбкой пышного платья игрушечный столик, и бросилась на шею к отцу. Вздохнув, я тоже обернулась. Мучитель стоял в дверях гостиной, облокотившись на косяк, и смотрел на нашу идиллию. Как долго он наблюдал за нами? Только пришел или уже пару минут смотрит на нас? Быть может, не хотел мешать или ему нравилось наблюдать за безмятежностью развернувшейся сцены. Нет, стоп! Помотала головой и, уже сфокусированным взглядом, посмотрела на мужчину. Вернулся. Живой. — Привет, малышка, — Картер поднял дочь на руки и поцеловал в белобрысую макушку. — Как вы тут? — этот вопрос был адресован мне, так как взгляд МакКейдна был устремлен строго в район моего лба. И, тем не менее, ответила на него восторженная от встречи с отцом девчонка. — Мы устлоили Чаепитие! Салла с Анжем тоже были! Мы плиготовили с Джульеттой пиложные и всех угощали! — Какие вы умницы, — взгляд этого невыносимого типа оторвался от моего лба с очень примечательным синяком, оставленным половником, которым орудовало одно не в меру очаровательное создание, и заскользил по моему лицу… по губам, шее, ключицам… Я резко отвернулась и принялась складывать игрушки в пластиковый ящик, стараясь игнорировать ту последнюю полудохлую бабочку в своем животе и задушить ее никуда не исчезнувшей за неделю обидой. Не поддамся, доверяясь в очередной раз этим довольным жизнью зеленым глазам. Гори они черным пламенем Бездны! И они, и их обладатель! Из головы не шла мысль, раз за разом бьющая набатом по мозгам: «А ведь рано или поздно все закончится». Или Картер меня задушит в один прекрасный момент, или подохнет сам. И что будет тогда? Что станет с его семьей и империей, которую он строил столько лет? А что, если своим звонком Джею я лишь приблизила этот момент? И что станет со мной в таком случае? С какой стати мне вообще так реагировать на его возвращение! Я боялась за него? Переживала? Думала о нем? Ну… только если чуточку. Пару минут перед сном, когда оставалась в темноте и тишине, один на один со своими чувствами, когда не отвлекают ни детские восклицания, ни хлопочущая по дому Сарра, ни прагматичный в делах и рассуждениях Анж. — Принцесса, сходишь к Сарре, проконтролируешь, чтобы она ничего не сожгла в своем царстве кастрюль? Нам с Джульеттой нужно поговорить, — когда малышка убежала, топая туфельками по паркету, ее папаша сделал шаг ко мне, но рядом не присел, ясно давая понять, кто тут хозяин положения. — Все еще дуешься? — Он убил бы меня, МакКейдн! — рыкнула я, поднимая наверх взгляд. — Убил! А мне моя жизнь еще дорога, знаешь ли, даже такая паршивая! — Он бы в любом случае отказался от моего предложения, как делал много раз до этого. Я не должен был показать ему, что чем-то выделяю тебя, — спокойно изрек этот душегуб и протянул мне руку, за которую я, как бы сильно этого не хотела, схватилась и поднялась на ноги. — А ты выделяешь? — мне стало смешно. — И чего это ты вдруг таким добрым стал? Где вечно недовольное мной лицо? — Конечно выделяю, — второй мой вопрос самым наглым образом проигнорировали. Впрочем, как и третий. — Ты же просто потрясающе ебешь мне мозги своей девчачьей тонкостью души, а я, как последний дурак, стою и объясняю тебе простые вещи, на которые у тебя была неделя, чтобы их обмозговать. — Ну, извини, я понятия не имела, что это была всего лишь дань уважения… — его губы неожиданно скользнули по изгибу моей шеи, и я отпрянула. Уставилась на этого эгоистичного ублюдка, а он не отпустил, притягивая меня за талию обратно к своему телу. — Так, ну-ка брейк! Во-первых, Господин, ты воняешь, — мой палец уткнулся в его грудь, — а во-вторых, это ничего не меняет. Откуда ты знаешь, что Роберт отказался бы и на этот раз? — продолжила напирать, зная, что если сейчас отступлюсь, МакКейнд не даст мне второго шанса на этот разговор. — Ты слишком переоцениваешь прелесть своей мордашки, олененок, — гад усмехнулся. — И, тем не менее, она все больше и больше заставляет меня подчиняться твоим прихотям. — Чистое тело и запах мыла — это прихоть по-твоему? — приподняла бровь. — Из какой ямы ты убивал того бедолагу? — Из помойной, — невозмутимо ответил Картер и развернулся. — Так вот откуда запах тухлятины… — пробормотала себе под нос и тут же осеклась, пиная ножку ни в чем не повинного кресла. Этот черт опять заговорил мне зубы! За какую-то долбанную минуту!

***

За ужином господствовали безмятежность Дня Семьи и непринужденные разговоры на тему падения курса нефти. Я слушала их вполуха и старалась унять бесючее до дрожи чувство нереальности происходящего. То есть, тут всегда так спокойно после того, как Картер возвращается с задания? Никто не хочет обсудить, как этому человеку спится после очередного убийства? Типа, спасибо, что живой вернулся? На остальное плевать? Хотелось вскочить и затолкать сценарий в глотку тому режиссеру-неудачнику, который придумал сюр, творящийся вокруг меня! — Откуда синяк, кстати? — вдруг задал мне вопрос МакКейдн, прерывая их с Анжем разгорающийся спор. — У тебя растет очень боевая дочь. Боюсь, тебе не придется через десять лет гонять от нее мальчишек. Она прекрасно справится с этим сама, — ответила, глядя ему в глаза и вновь опустила их на тарелку, по которой уже двадцать минут возила вилкой кусок рыбы. Из головы также не шел разговор, состоявшийся у меня час назад с Сэм, когда я помогала ей сменить перепачканное краской в порыве детского вдохновения платье. — А ты же уже не уедешь от нас? — прозвучал жалостливый детский голосок из-под ткани очередного сарафана, которое я старалась натянуть на этого ребенка с шилом с маленькой заднице. — Почему ты спрашиваешь? — напряглась я непроизвольно, потому что понимала, что ответа у меня нет. — Няни, котолые были до этого никогда не ели с нами за одним столом. И папа никогда им не улыбался. У вас любовь? — детская головка с восторженной улыбкой на пол лица выглянула из-за ворота. А я поражалась детской непосредственности, с которой она лупила в меня свои вопросы. Безжалостно и на поражение. — У нас с твоим папой? — усмехнулась. — Нет, малышка, мы с твоим папой хорошие друзья. У нас нет друг к другу чувств. — Мы с Анжем тоже длузья! — мадам недовольно сложила руки на грузи и топнула маленькой ножкой. — Но он не пускает меня к себе спать! Вот оно что. Надо сказать ее придурку-папаше, что стоит закрывать на ночь дверь потому, как, по истине, детское любопытство неутомимо. — Понимаешь, Сэм, — облизнула губы, прекрасно понимая, как тупо будет звучать отмазка. Но, может, для ребенка сойдет. — Мне снятся кошмары, и твой папа разрешает иногда спать с ним, чтобы было легче. — А почему ты не плиходишь ко мне? — ага, как же. Этот ребенок индиго всегда умудряется вывернуть мои слова так, что ставят в тупик. Этим она в папочку пошла. — Ты же маленькая, — я улыбнулась девочке. — А твой папа большой и сильный. Только он может спасти меня от моих же монстров из кошмаров, — потому, что он один из них. — Навелное, ты плава, — Сэм шмыгнула носом. — Тогда тебе нужно подлужиться ними! Я тоже ланьше боялась монстла под кловатью, а теперь — мы длузья. — Возможно, я так и поступлю. — И все лавно пообещай, что никуда не уедешь. Я люблю тебя Джульетта! — и она повисла у меня на шее, тем самым доказывая, что та бабочка у меня в животе — долбанная живучая гадина. Подняла глаза на белокурое создание и в очередной раз улыбнулась. Меня восхищала чистота души, заключенной в этом маленьком теле. Надеюсь, у Картера хватит мозгов устроить все так, чтобы дерьмо настоящей жизни не коснулось ее и никогда не смогло запачкать это произведение искусства. Квинтэссенция честности, доброты и непосредственности. Разве можно как-то по-другому ее назвать? Малышка уловила мой взгляд и подарила мне ответную улыбку. А затем заявила: — А можно я буду называть Джульетту мамой? Замолчали все, а Анж даже поперхнулся вином, глоток которого он делал в этот момент, закашлялся и начал утирать слезы выступивших на глазах. Я смотрела расширенными глазами на Картера, не понимая, что мне делать: ждать его поддержки или бежать без оглядки в попытке не попасть под горячую руку. — Па-ап? — У тебя уже есть мама, Сэм, — спокойно ответил ей отец, не отрывая своего взора от меня. И по его лицу невозможно было понять, какие мыслительные процессы происходят в эту минуту в его голове. — Мама никогда не иглала со мной в чаепитие, а Джульетта иглает! Я в книжке читала, что все мамы так делают! — она недовольно насупилась. — Ты не умеешь читать. — Мне Джульетта читала! — хотелось сползти по стол и шепнуть этому ребенку: «Не усугубляй! Мы не знаем, на сколько его хватит!». Но я сидела и молча хлопала глазами под прицелом четырех пар глаз. А перед глазами стояло изображение белокурой женщины, на которую так была похожа Сэм. На мать, которая настолько ненавидела своего ребенка, что попыталась его убить. Той твари, убийство которой я действительно могу простить Картеру. И даже понять его. И сейчас я не понимала, чем могла заслужить такое доверие девочки, что она решила подарить мне такое звание. — Па-ап? — Нет. — Да почему?! — вскрикнула Сэм и с силой дернула ногой под столом из-за чего ее стакан подпрыгнул на месте и перевернулся, разливая свое содержимое по поверхности стола. На несколько мгновений все задержали дыхание, ожидая реакции Картера. — Потому, что ужин окончен! — гаркнул МакКейдн и скосил недовольный взгляд на дочь. — И ты идешь спать. Она выпорхнула из своего стульчика так же легко, как и в любой другой день. Только сегодня в ее зеленых, таких же как и у отца, глазах блестели слезы. И когда малышка на скорости врезалась в меня и, обняв, уткнулась носом мне в бок, я не смогла не прижать ее одной рукой к себе в ответ. На МакКейдна было страшно смотреть. Он был в ярости. Где-то в глубине души я понимала его реакцию. «Мама» — это серьезно. «Мама» — это насовсем. Он не хотел, чтобы его ребенок вновь привязался и в итоге был предан. И в то же время, своим запретом он дал мне ответ на мой вопрос. — Уложи ее в кровать, а потом иди ко мне, — сказал, отворачиваясь. Я не посмела возразить. Подняла девочку на руки, чувствуя, как маленькие ладошки смыкаются кольцом на шее, и пошла с ней к лестнице. Она тихо всхлипывала и прижималась ко мне. Не удержалась и поцеловала ее в лоб. Есть моя вина в том, что позволила ей привязаться ко мне. И это вина всецело моя. Ничья больше. — Почему он не лазлешил? Ты же холошая! — Потому что, малышка, — я не хотела говорить ей этого, но и смолчать не имела права. — Потому, что рано или поздно я уеду от тебя, — тихо прошептала, а в ответ услышала только горькие громкие рыдания.

***

— Моя дочь в восторге от тебя! — это было первое, что я услышала, когда вошла в свою спальню. Картер был здесь, прекрасно понимая, что я не захочу идти к нему, даже под угрозой всех небесных кар. — Не раскроешь секрет? — Я ее друг, — пожала плечами. — И не собираюсь становиться ей матерью, если ты переживаешь за это. Уволь. Подошла к шкафу и распахнула створки. Самая безобидная и не сексуальная пижама. Где же она? Сзади прижался Картер. И как только так тихо подошел? Почувствовала поясницей его возбуждение и прикрыла глаза, закусывая губу. Я хотела его, если быть честной. Хотела и понимала, как странно стало ночевать одной, без него. Как непривычно и страшно осознавать, что начала чувствовать доверие и необходимость в человеке, который разрушил тебе жизнь. Огромная рука накрыла мою грудь, сжимая. Большая и мозолистая. Раньше я не понимала, почему у человека, который из своего маленького кабинета-бункера вершит судьбы мира, такие странные руки. Руки трудяги. А теперь поняла. Винтовка этому козлу натирает. Рвано выдохнула и развернулась к нему лицом отстраняясь. — Я сказала Сэм, что не стоит применять ко мне такое обращение. Она поняла. — Отлично, — он изобразил на губах подобие улыбки, которая задержалась лишь на долю секунды и тут же исчезла. А потом его рука легла на мою талию, и он притянул меня к себе так близко, что я ладонью, легшей ему на грудь, могла почувствовать биение его сердца. Спокойное и размеренное. Зеленые глаза смотрели на меня с долей насмешки, как бы говоря, что инцидент получасовой давности уже исчерпан и мне стоит ждать очередную хохму. — Ну, давай, — выдохнула я. — От меня пахнет печеной грушей с карамелью? — я опешила, не зная, как реагировать на этот вопрос: засмеяться или закатить глаза, приложив ладонь ко лбу. — Нет, — принюхалась, — ты пахнешь какой-то сладкой хренью. — А ведь это твой гель для душа, — радостно поведал он и потянул меня в сторону кровати. Глаза все-таки посмотрели в направлении потолка. За что? — Господин, я конечно понимаю, что все, чем я могу пользоваться в этом доме, принадлежит тебе, но… попахивает нежным фетишизмом, не думаешь? — Попахивает тем, что Аманда даже не открывала список обязанностей и нюансов, которые ей выдала Сарра. Эта идиотка выставила мне в ванную шампунь, которым пользуется Анж, — моя пятая точка приземлилась на его колени и была тут же захвачена в плен его рук. Я улыбнулась непонимающе и скрестила лодыжки за его спиной, обнимая Картера ногами. — Это какая-то проблема? — Шампунь с запахом эвкалипта, — как не разумному детю объяснил он. — И?.. — Ты ненавидишь эвкалипт, — теперь уже МакКейдн закатил глаза, а мои на это заявление только расширились. Дыхание перехватило, и я застыла в его объятиях, пытаясь осознать одну простую мысль. Он запомнил. Запомнил, что у меня начинает болеть голова, стоит лишь принюхаться и учуять запах этого дурацкого дерева. И как-то сразу поняла, что после этой моей жалобы, брошенной вскользь, перестало так пахнуть в доме. В увлажнители воздуха стали добавлять масла апельсина или розы. Эвкалипт я больше не чувствовала. В носу защипало. Не от умиления или нежности, а от того, что этот гад ползучий не оставляет шансов гребаной крылатой, обитающей в районе моего кишечника, загнуться окончательно. Шмыгнула носом и пристально посмотрела на МакКейдна. Он ухмылялся, глядя на меня, словно знал или слышал каждую мысль, проносящуюся в моей голове. Словно это давало ему какую-то власть надо мной сверх той, которая у него и так есть. Мы смотрели друг другу в глаза, и бы не смогла сказать, чего ждать от него в следующую секунду. Но когда его большой палец прошелся по моей нижней губе, а рот произнес серьезное: «Не смей влюбляться в меня, Джульетта», — я не удивилась и смогла спокойно ответить: «И не надейся». А потом наши губы встретились в каком-то неистово жадном поцелуе, который больше походил на борьбу. На утверждение. «Не устоишь же!» — говорили он. «Не посмею, сама эту дрянь летающую задушу!» — отвечала я. Прохладные простыни коснулись моей спины, вызывая мурашки по всему телу, когда я уже обнаженная упала на них. И я не смогла бы сказать точно, что вызвало их бег: приятный холодок по разгоряченной коже или взгляд Картера, по сравнению с которым я могла бы назвать себя льдинкой. Его руки прошлись вдоль моего тела и остановились на шее, слегка сжимая ее. Мне с долей иронии подумалось, что именно так он меня и убьет — задушит в кровати. Хладнокровно застрелить уже не сможет. В голове сразу возник образ, как МакКейдн сидит над моим остывшим трупом, рвет на себе волосы и вытирает кулаком сопли, вытекающие из носа. Эта картинка была настолько нереалистичной, что я засмеялась, вызывая у мучителя в кои-то веке ответную непонимающую улыбку. И когда он вошел в меня, я постаралась выкинуть эти образы из головы, отдаваясь во власть наваждения, накрывшего нас и заполнившего комнату. Рваные вздохи, ритм и никаких больше слов. Губы Картера были нежны, оставляя после себя щекочущее чувство эйфории, которое я не могла бы скрыть ни при каких обстоятельствах. А ему это нравилось, я видела. Нравилось то, как он на меня влияет, как я реагирую на его прикосновения, как отвечаю ему: пылко и жарко. Ему нравилось то, какие чувства он вызывает во мне, как бы сам не отрицал это. Он наслаждался властью надо мной, которую я фактически отдала ему на блюдечке. И когда он сделал последнее рваное движение во мне, когда я выпустила из себя последний тихий стон, МакКейдн упал рядом и тут же аккуратно притянул меня к себе, с нежностью прикасаясь губами к шее, я поняла, что возможно и для него наши минуты рядом друг с другом значимы. В постели ли или просто за препирательствами — не знаю. Но так осторожно не гладят по спине того, кто тебе абсолютно безразличен. Уснула я с улыбкой на губах. Такой же легкой и незаметной, какими были его прикосновения к моей обнаженной спине.

***

А потом начался Ад.

Я проснулась от грохота, которым обозначил Картер появление в моей комнате. Непонимающе посмотрела на него после того, как взглянула на время. Четыре часа утра. А он только жестами показал мне молчать и подхватил с кресла платье, оставленное вчера в нем, и кинул в мою сторону. В его руках был пистолет, который он держал наготове, направляя дуло в сторону двери. Я не смогла пошевелиться, со страхом глядя на его непоколебимую фигуру, и осталась сидеть на месте, глупо хлопая глазами. - Быстрее, Джульетта! - прошипел он. - Нам нужно уходить. - К-куда? - не знаю, услышали ли он мой вопрос, ведь испуг настолько сжал мое горло, что из него смог вырваться только непонятный сип. - Все потом, олененок. Пожалуйста, одевайся. Еще раз повторять не пришлось. Я выпрыгнула из постели так быстро, словно от этого зависела моя жизнь... возможно, что так и было. Холодный шелк платья скользнул по телу, не вызывая приятной дрожи, которую ощущала ночью. МакКейд подошел к шкафу и, все также не отводя взгляда от двери, нащупал в недрах кеды, которые и протянул мне. - Там может быть много осколков, - прошептал он. - Поторапливайся, пожалуйста, иначе мы отсюда никогда не выйдем. - Где Сэм и остальные? - спросила его, задыхаясь от одной только мысли, что с нашими может что-то случиться. - Должны уже быть в бункере. У Анжа есть все инструкции на такой случай. - Да на какой, блять, случай?! - воскликнула я, и мой голос неожиданно прорезался. - Тише, - Картер успокаивающе взял меня за руку. - Тише. На случай нападения. Слушай меня, внимательно, Милая, мы сейчас выйдем и аккуратной спустимся по лестнице до входа в сад. Там вход в бункер. Следуешь строго за мной, поняла? - я кивнула, чувствуя, как глаза наполняются слезами. - Не плачь. Запомни. Если со мной что-то случится, бежишь со всех ног. В саду после третьей скамейки поворачиваешь направо. Через три дерева люк. Забираешься туда и жмешь на большую желтую кнопку она прямо под люком. Бункер законсервируется. Там еда и вода рассчитана на тридцать дней. Если что-то пойдет не так, Анж вытащит тебя рано или поздно оттуда. Главное выживи по пути туда. Поняла? - вновь кивнула. - Пообещай мне, Джульетта, что побежишь не оглядываясь, если меня не будет рядом. Давай. Я помотала головой не в силах дать ему такое обещание, прекрасно понимая, что, если останусь одна, просто упаду на пол и не стану никуда двигаться. Меня не учили никогда полагаться на себя в спасении собственной жизни. Меня заставляли держаться за спинами охранников и запоминать, что я должна слушаться только их. Я трусиха. Я не смогу его бросить. - И тем не менее, ты побежишь, - настойчиво проговорил Картер. - Третья скамейка и направо. Три дерева. Люк. Желтая кнопка. Пошли. И мы вышли в коридор, тихо ступая по ковровому покрытию. Я слышала грохот и ругань на этаж ниже нас, из-за чего мое сердце ускорило свой бег и застучало где-то в ушах. Кто это? Какие-то недруги Картера? Чего они хотят от нас? Убить, понятное дело. Но в данной ситуации, конечно же, подошло бы выражение "незнание прекрасно", потому как осознание этих простых фактов вводило меня в банальный ступор, из-за чего моему сопровождающему приходилось тянуть меня вперед. МакКейдн подошел ко входу в кабинет и толкнул дверь в него. Не раздалось ни единого скрипа, чему я неимоверно обрадовалась. Деревянная панель дальней стены с тихим шуршанием сдвинулась вбок, открывая взору вид на узкую винтовую лестницу. На столько узкую, что я сглотнула, вспоминая чувство страха и отчаяния, как когда меня только похитили, как когда я открыла глаза и поняла, что лежу в темноте какого-то деревянного ящика. На лестницу Картер пропустил меня первой, и я с опаской вошла в темноту коридора, цепляясь деревянными пальца за металлические перила. Он шел позади, не торопя меня, словно чувствую мою скованность, которая возникла, стоило лишь увидеть размеры лестницы. Единственный источник света, которым являлся проход, исчез сразу, как только мужчина вернул деревянную панель на место, поэтому продвигались вниз мы в полнейшей тьме. - Немного осталось, - прошептал МакКейдн. - Как спустишься на нижнюю площадку, пропусти меня вперед, - и я кивнула, напрочь забывая о том, что он меня не видит. В голове набатом била лишь одна мысль. Мы не сможем. Внизу пространство расширялось до таких размеров, что мы с Картером смогли встать рядом, но он тут же бережно, но настойчиво задвинул меня за свою спину и прислушался. А меня трясло, трясло так, что, казалось, я не смогу больше сделать ни единого шага. Когда за стеной послышался топот множества ног и выстрелы, выдохнула, зажмурилась и прижалась к мощному напряженному телу, обнимая его руками. Почувствовала, как МакКейдн успокаивающе гладит мои ладони, не имея возможности сказать что-то. Шум стих, но мы еще с минуту стояли неподвижно, убеждаясь, что рядом никого нет. Я судорожно вспоминала, как далеко от нашего укрытия двери в сад. Всего десяток шагов. Десяток шагов, а потом мы окажемся у врагов как на ладони и все будет зависеть уже от нашей скорости. Картер сжал напоследок мне руку, давая понять, что пора выдвигаться, и надавил на панель стены, которая тихо отъехала в сторону, не выдавая неприятелям нашего присутствия. Из коридора, куда мы вышли, было видно кусок гостиной. И даже в предрассветном сумраке я смогла рассмотреть раскиданные игрушки, над которыми эти мрази смогли поиздеваться. Прямо на входе в комнату лежала плюшевая Слониха-левша Лапка с оторванной головой. Любимая игрушка Сэм. Я поджала губы и продолжила идти за своим защитником. Он уже добрался до стеклянных дверей с выбитыми стеклами и осторожно открывал ее. Воздух. Воля. Безопасность близко. Я настолько порадовалась этому, что расслабилась и не заметила, как толкнула плечом открытую дверь. Остатки стекол задрожали и посыпались вниз, ознаменовав округу музыкой смерти. Замерла испуганно, глядя в расширенные зеленые глаза напротив моих, а потом послышался топот и крики со стороны центральной лестницы. - Бежим! - уже не скрываясь, рявкнул Картер и взял меня за руку. И мы побежали. А тишину ночи разорвали звуки выстрелов, которые были направлены на нас со стороны дома. С веранды, второго и третьего этажей. Отовсюду. Я никогда не была верующей, но сейчас, под градом пуль, сыплющегося на нас, молилась. Молилась о том, чтобы мы добежали вместе, ведь одна я действительно никуда не побегу. Центральная аллея, первая скамейка, вторая... черт! Почему третья находится на таком отдалении?! И поворот направо. Немного осталось. Совсем чуть-чуть. И выстрелы смолкли после окрика одного из нападавших. Какой-то далекой мыслью пронеслось, что мы уже умерли, настолько тихо стало. Я хотела было остановиться, чтобы ущипнуть себя, но МакКейдн не дал. Утянул меня под тень огромного дерева, раскинувшего свою крону над нами, словно защитный купол. - Залезай! - Картер толкнул меня в сторону открытого люка, к которому я без промедлений бросилась. Перекладины ступенек были скользкими из-за вспотевших ладоней, и я, наверное, сорвалась бы вниз, если бы мучитель-спаситель не подхватил меня под руку. В его глазах читалось: "Давай, они уже близко!". И мне пришлось ускориться. Я уже почти скрылась в темноте люка, когда недалеко от нас раздался выкрик. - Кейт! Последнее, что я увидела, прежде чем Картер спихнул меня вниз, - это лицо Джея, который бежал к нам. Руки все-таки соскользнули, и я упала. Но ударилась несильно, поэтому тут же отползла в темный угол помещения, где меня и вывернуло. Черт, нет! Только не это! Только не Джей! Всевышний, пожалуйста! Я сидела на коленях, согнувшись и прижавшись лбом к полу, и плакала-плакала-плакала, не зная, что теперь делать. Что теперь будет. И продолжала молиться без остановки. МакКейдн тяжело опустился на пол, и послышалось какое-то пиликанье и щелчок. Он закрыл нас здесь. Все так же сидела на полу глядя в никуда и не понимала, что делать. Когда над головой вспыхнул свет, зажмурилась на несколько секунд. Взгляд Картера, холодный и злой, говорил все, что он обо мне думает. В руке он все также сжимал пистолет, который без лишних слов направил на меня. Его руки дрожали, как и я. Мне казалось в этот момент, что буду только благодарна ему за этот выстрел. Которого, к слову, не случилось. Дуло опустилось вниз, и сама фигура МакКейдна как будто сгорбилась. - Что ж ты натворила... А потом он упал.