Soft kitty, warm kitty

*** Йен *** Своей семье я постоянно мешал. Я был не таким, каким меня хотела видеть мать. С сестрами относительно ладил, а отцу было наплевать. Я был для них, вечно веселых и социально активных, ненужным балластом, этакий гнойник в здоровом организме. Всегда "одевался черт-те-как", лет с 15 носил длинную, прикрывающую глаза челку, подобно "этим идиотам-суицидникам", проколол уши ("зачем столько дырок навертел?! Ты выглядишь как... как... как педик какой-то!"). Не выдержав нервоза ЕГЭ, начал курить: "слушай, я тут у тебя в сумке ключи искала... ты куришь? Зачем? Потому что твои друзья курят? Это у вас модно? Ты пытаешься выглядеть таким образом старше, показать свою крутость? Ты же понимаешь, что это все глупо и выглядит совершенно отвратительно. Брось глупить! У нас в семье никто не курил и ты не будешь!" Искренне считая себя мизантропом, кучи друзей я, разумеется, не заимел. В основном общался по интернету с парой-тройкой человек с другого конца земного шара, предпочитая двоичное символьное пространство пытке «живыми людьми». Я чувствовал себя ненужной опухолью в жизни "достойной ячейки общества", злостным отщепенцем. Печально, но факт – я не считал это чем-то ненормальным. У человека запас нервных клеток возобновляем, но отнюдь не бесконечен, и, после очередного выяснения отношений, скурив на голодный желудок почти всю пачку еле начатого Данхилла, я решился на отчаянный поступок. Глупость, конечно, несусветная, но… Перед самым поступлением я вскрылся. Жалко, что "добрая" соседка, бабуська - божий одуванчик меня обнаружила в последний момент, перевязала руки и не стала вызывать скорую, несмотря на довольно большую кровопотерю (как извечный серфер инета, я знал, что надежнее резать вдоль, а не поперек, рискуя повредить сухожилия). Наверное, решила, что из-за несчастной любви, все приговаривала, что "оно того не стоит", "найду себе и получше кралю". На 1 сентября в универ я ехал с толстым слоем бинтов под рукавами толстовки и дикой слабостью. На запястьях остались чуть выпуклые ниточки шрамов, которые я постепенно наловчился прикрывать браслетами, напульсниками или длинными митенками, во избежание ненужного любопытства. Семья так ничего и не узнала. Первые два семестра привыкал к новой обстановке, осваивался, но потом стал безбожно прогуливать. Приходил только на пересдачи, отчаянно врал преподавателям, что из-за проблем в семье, где без меня просто не обойтись. Мне верили и закрывали глаза на откровенное незнание материала. Потом, конечно, пришлось подтягиваться, но по-иному я не мог. Однако скандалов дома становилось все больше, возникали они по любому мало-мальски удобному поводу, а я дошел до того, что серьезно подсел на успокоительные. Каждый раз, как сбегал "проветриться" после стычки с матерью, заходил в аптеку за "дозой" и начал вызывать своем мрачным видом подозрения в наркомании у добродушных тетенек-аптекарш. Я съехал на квартиру, когда мне исполнилось 18. Она перешла мне в наследство от деда. Точнее даже не в наследство – тот самый таинственный дедушка, наделивший меня немецкой фамилией, от щедрот своих пожаловал еще и двухкомнатное жилье под Химками. Вообще, этот самый дед в нашей семье личность весьма одиозная, жаль, что я его совсем не помню – когда мы в первый и последний раз встречались, мне было от силы лет 5-6. Мебелью в квартире были укомплектованы только кухня и ванная, в одной комнате стоял массивный, еще советского образца стол (откуда он тут появился, я, правда, так и не понял) и больше ничего. Денег тоже не было, и поначалу я спал на одолженном у приятелей-однокурсников толстом матрасе, положенном прямо на пол. Потом даже привык и не стал тратиться на кровать - оказалось, что такое практикуется в Японии, и я решил понравившуюся идею скоммуниздить. Пришлось искать работу. Куда податься было первокурснику? Работать по профессии я умел, но на уровне самоучки-ламера, больше интуитивно, чем как положено. В порыве пьяной откровенности на одной из студенческих попоек в общаге, которые я не любил, но все-таки посещал за компанию, я поделился проблемами с однокурсником Олегом. У него, как оказалось, имелся дядя, владелец небольшой фирмы, куда требовался компьютерщик, предпочтительно студент младших курсов, ибо фирма была еще маленькая, а требования к зарплате работающих в этой сфере старшаков превосходили ее возможности. Я уцепился за предложение всеми конечностями, все равно большего мне не светило. Пришлось практически со всем, что касалось компьютеров - начиная от системного администрирования, набора документов в Ворде и до создания официального сайта фирмы (коий обошелся работодателю в солидную премию). К счастью, в универе удалось договориться, и хоть и числился я на дневном обучении, но приходил только на сдачу сессии. Фирма постепенно развернулась, набрала штат сотрудников, и я остался на должности веб-дизайнера с довольно симпатичным окладом и набирающимся в трудовую опытом работы. Так и жил. До случайной встречи со странным парнем котэ-торговцем. С этого момента будто наступила черная полоса. С работы я уволился, задолбавшись воевать с недавно сменившимся начальником, наглым и борзым чрезмерно мажором-сыночком предыдущего шефа. Парниша мнил себя божеством, вершащим судьбы простого народа. Пока меня не трогали – я молчал. А ведь слово порой ранит куда как сильнее физического рукоприкладства. Надеюсь, после четко по пунктам высказанной тихим голосом прямо в охуевшую харю нелицеприятной правды, спеси у него поубавилось. Хотя все же сомнительно, что хоть одна умная мысль могла благополучно выжить в закоулках мозга природного блонда. Домой я добирался добрых два часа, что тоже изрядно подпортило настроение. Не, из Химок в центр и раньше было напряжно добираться, но сейчас уровень ненависти к департаменту транспорта вырос до небывалых высот. Непонятно? Поясняю. У нас недавно открылся новый торговый центр. Но место для заезда выбрали не очень удобное, пришлось переносить на более оживленное шоссе, соответственно на повороте поставили новый светофор, тут же парализовавший движение на километр в обе стороны. В итоге, путь, который раньше можно было проехать за 5 минут, растянулся на добрые 45 минут ожесточенного бибиканья в зад тормозящих впереди автомобилей. Дома меня встретил чистый пол, не изгвазданный в кои-то веки неуловимым кошаком – надо же, все-таки приучился к туалету! Кстати, котэ я нарек Локи, в честь канонного рыжего скандинавского трололо. Каким ассоциативным рядом в тот момент я руководствовался – самому интересно, но живность на кличку отзывалась охотно, и решено было оставить все как есть. Ибо, зная свою фантазию и больное воображение, – хвостатый еще легко отделался. Котофеич каким-то таинственным образом за первую неделю пребывания на новом месте умудрился вылинять из чисто рыжего в рыже-белого и теперь по ночам подсвечивал разноцветными глазами. Ветеринар, к которому мы пришли на обследование, успокоил, что это гены неизвестного родителя породы Турецкий ван шалят, и для нечистокровных потомков такая внезапная смена колора хоть и не характерна, но вполне допустима. Успокоил, блин. Не ему в темноте шарахаться от разноглазого клубка шерсти, с воинственным «мяу» выпрыгивающим из-за поворота. Денег, полученных за недавнюю халтурку, хватало, и я решил устроить себе неделю своеобразного отпуска перед поиском новой работы. У меня уже было на примете одно местечко, не совсем то, что хотелось, но тоже ничего, так что волноваться было не о чем. *** Валерик *** Как бы ты отчаянно морду не кривил, жопа всегда будет в поиске приключений. © Я благополучно проспал в электричке 45 минут, зная, что Москву я не проеду, ибо она конечная. Никакого волнения кроме здоровой настороженности я не чувствовал. Ну, еще раздражение, которое меня преследует каждое пасмурное утро. А в рюкзаке был термос с теплым чайком, но открывать его было откровенно лень. К слову. Кроме полуживой сумки с лямками типа рюкзак-портфель я не стал ничего брать. Во-первых, там поместилось все мое имущество, а во-вторых, даже если бы и было что класть, я бы не стал собирать чемоданы, когда только-только еду знакомиться с хозяином квартиры. Хотя меня Иван уверял, клялся и божился, что я могу уже переезжать, но что-то мне подсказывает, что я не стану жить с его братом. Хотя бы потому, что это его брат. Ванюша милый, очаровательный, позитивный человек, но столько хорошего лучше держать на расстоянии. А логика у меня была проста. Брат и сестра - одна сатана. По идее меня должен был подхватить какой-то друг друга Максима (да, так неудачно обозвали младшего брата Вани), посадить в машину и отвезти куда-то там, где квартира. Мне все это казалось страшно подозрительным. Мозг рисовал кучу вариантов моего убийства/расчленения/изнасилования и спокойствие, которое было со мной всю поездку в электричке, улетучилось. Мне сказали стоять и ждать у входа в пиццерию. Я стоял, мерз, но терпел. Еще и кушать захотелось, при взгляде на местные забегаловки. Но уйти было страшно – а вдруг я уйду за булочкой, а этот «друг друга» приедет, увидит, что меня нет, подумает, что его наебали и уедет? - Валерий? – кто-то тронул меня за плечо, пока я разглядывал огромную фотографию лазаньи (из которой так аппетитно вытекал сыр и мясной соус, что у меня скрутило живот). От неожиданности я чуть не вскрикнул, но это оказался не какой-нибудь маньяк, которых тут в разы больше чем у нас в Б., а всего лишь парень лет 25ти с подозрительно знакомой рожей. И смотрел он на меня так, как будто я должен был его узнать. - Ну, здравствуй…те, - может это не тот, кто мне нужен? Наверняка это какой-нибудь рабовладелец или сутенер… - Здрассьте… вы друг Максима? – он утвердительно кивает и приглашает меня в машину. Стоять. А если он все-таки маньяк и он просто кивнул на мой вопрос, даже не зная, кто такой Максим? Но как я откажусь? «Прости, малыш, но ты смахиваешь на извращенца, и мне кажется, ты хочешь меня изнасиловать, а потом по кускам запихнуть в багажник». Ну а что? Вполне себе оправдание. - Иван вам сказал, где находится квартира? – он продолжает приветливо улыбаться. Странный он конечно. Но, похоже, мне именно он и нужен. - Эмм …. Я знаю только то, что в она в Москве… а об остальном мне сказали не беспокоиться, - на моем лице появляется подобие улыбки, такое, что челюсть сводит. Я сел в машину на переднее сиденье и придирчиво стал изучать «убранство». Лобовое стекло загромождали CD диски каких-то уже «умерших» групп, типа AC/DC, Роллингов и мне неизвестных ребят, что числились под именем Puggy . На зеркале висела потрепанная елочка, запах, которой, пожалуй, испарился еще до появления на свет тех же самых Роллингов. Сиденья без пафосных, пушистых чехлов или еще какой дури, типа подушек. Короче говоря, все потрепано, старомодно и мило. Вроде бы оружия на заднем сиденье не хранилось, разве что в бардачке он мог прятать наручники или ножик. Мысленно отругав себя за чрезмерную подозрительность и одновременно нездоровую наивность, я попытался расслабиться. - Меня, кстати, Вадим зовут, - он протягивает мне руку. Да и вообще ведет себя так, как будто не то с ребенком разговаривает, не то с другом со скамьи школьной. Осторожно жму его сухую мозолистую ладонь. - Вы занимаетесь физическим трудом, да? – молодец Валерка! Тупее вопроса придумать ты просто не мог. Умничка. Какое вообще мое собачье дело до его «труда». Беседу он завести хотел, кретин. - А? Вы про это? – он легко рассмеялся, - Нет, это от курения. Знаете, бывает, руки дрожат, и обжигаюсь часто…. – руки дрожат? Да он наркоман! Точно! Или алкоголик как минимум. Я с тоской глянул на мелькающие машины за окном. На полном ходу я не выскочу, а если и совершу сей подвиг, меня потом совком только отскребать от асфальта. - Вы не против, я включу музыку? – я так был погружен планами побега, что не услышал его вопрос с первого раза. Ему пришлось повторить, и я, отвечая согласием, почувствовал, что у меня адски горит шея, а значит, лицо приобрело цвет спелого сочного помидора с грядки моей соседки Нины Анатольевны… Мои мысли ушли от возможного разврата в машине в сторону деревни, поселка и овощей. Жар отлил от головы и я постепенно расслабился. Доехали мы довольно быстро, как ни странно. Все это время я старался молчать. При том, отчаянно желая завести разговор, дабы избавиться от этой неловкой тишины. А Вадим, похоже, воспринимал меня как милого пушистого зверька, которой попал лапкой в капкан и он, Вадимка, сейчас зверька спас и ведет к добродушному хозяину. Чудненько. Я даже не запомнил ни дома, ни улицы где мы оставили машину. Я все фантазировал, как будет выглядеть это «мифический» Макс. Точнее как он должен выглядеть с моей точки зрения. Мозг уже нарисовал образ идеального во всех отношениях мужчины, и появилось наивное предвкушение чего-то прекрасного. А если Макс низенький, толстый и лысый, например? Ну, тогда я разведу руками, подхвачу рюкзак с котами и свалю домой. Да, рюкзак с котами. Да, в этом огромном для моей тонкокостной тушки рюкзаке сидел мой зверинец. Как?! Муська уже привыкши была к подобным передвижениям, и потому в щель для воздуха не пыталась улизнуть. Потомство ее мирно дрыхло, я еще в электричке проверил, и дважды в машине. Зачем? Я слишком хорошо себя знаю и сомневаюсь, что в этот же день я ворочусь в свой сарай. К тому же я могу хозяину квартиры и не прийтись по душе. Меня-то он выкинет… но каким ублюдком надо быть, что бы выкинуть меня с котятками?