We've done

Не бывает ужаснее чувства, которое время от времени посещает человека, наконец избавившегося от убивающей душу ненависти к себе. Нечто мрачное, тяжелое и осязаемое падает в порозовевшие ладони и вновь окрашивает их в черный, пачкая сажей едва благополучно забытого прошлого, которое сгорело дотла, но оставило после себя заметный след. Так тошно, так мерзко и страшно снова ощущать все это, казалось, исчезнувшее из новой воскреснувшей жизни. Пугало неподдельное опасение, перерастающее в животный страх, сковывающий по ночам омертвевшее сердце, бьющееся так редко и безнадежно ищущее оправдание погребенному в его собственной крови прошлому. Но нельзя найти то, чего нет. Нельзя смыть собственные слёзы с удушающей нагнетающими мыслями о раскаянии испачканной землёй руки — горькая соль не ушедшей боли всю жизнь будет напоминать не зажившими ранами о согрешении. Искушённый ядом и горечью, человек пытается выбиться из свитой вокруг него клетки и найти новые пристрастия, которые смогли бы затенить своею жаждой прежние. Он уже не ищет искупления: его мысли бродят в отчаянии, гремя тяжелыми кандалами затхлых воспоминаний, которые отравляют воздух вокруг, делая его недостаточным. Мы говорим о расплате, радости наказания, но к чему оно, если для себя уже решено, что все твоё естество мертво? Никаких красок не хватит, чтобы вернуть прежний яркий багрянец запятнанным запекшейся кровью греховным губам. Но все же есть на свете то, чему под силу возвращать к жизни даже самые черные души. Чистота и невинность детского сердца, которое бьется благодаря родительской любви, обжигает своей разительной непохожестью на грязные и пошлые мысли находящегося рядом тела с побитым реальностью разумом. Только почувствовав легкое тёплое касание знакомых пальчиков, ощутив сладкое дыхание на своей щеке и тот нежный поцелуй, получить который можешь, лишь присев на колени перед своим маленьким божеством, Стайлс вновь чувствовал себя живым. Дэйзи, сама того не зная, учила папу жить заново, вновь распахивая окна в затхлом разуме и впуская в него свежие мысли и идеи. «Я никогда так не любил. Никого. Родители, Джемма, Элис, Луи, Ванесса — все мои чувства меркнут по сравнению с тем, что заставляет меня испытывать эта неземная кроха. Неужели так можно любить?» Он называл это «любовью после смерти». По-настоящему сблизившись со своим дитя только почувствовав неоспоримый конец, мистер Стайлс не мог представить себя без неё. Так же, как и не представлял, что его родительскую любовь придётся разделить с ещё одним ребёнком. Наверное, это смешно — говорить о том, что человечку, ещё самому не познавшему в этом мире практически ничего, удалось показать взрослому жизнь во всех её прелестях. И Гарри нашёл эту прелесть. «Я не позволю себе сдаться, пока не пойму, что сделал её самой счастливой на свете». Он сдерживает обещание, втайне от всех борется с демоном внутри, который каждый раз толкает его к пропасти и просит отречься от всего. Ведь, кажется, так просто всего лишь признать свою невиновность, в которую с долгожданным рукоплесканием поверят все вокруг, но кроме него самого. От себя не убежать и не закрыться. Стайлс хотел забыться и опустить все, как страшный сон, но мог ли он? Правильно ли это, отрекаться от своего ребёнка? Неважно, чью фамилию он носит сейчас — даже если лучшего друга, но он все равно живёт в сердце, которое каждый раз обливается кровью при виде не его сына.

Но никто не может быть уверен наверняка.