We've done

— Ты сдашь тест на отцовство. — Ты серьёзно сейчас? — мужчина нахмурился сильнее, расценив сказанное за нехорошую шутку. — Да. Ты со своей паранойей уже и меня заставил сомневаться, а то вдруг залететь можно воздушно-капельным путём. Если так, то больше даже не дыши в мою сторону. Ванесса подошла ближе к Стайлсу и потянулась к его лицу. — Но, говорю сразу, если что-то пойдёт не так, то об этом никто кроме нас двоих не узнает. Несколькими днями позже в отделении одной из клиник Доверив распечатать злополучный конверт напарнице по несчастью, мистер Стайлс с нескрываемым волнением следил за тем, как мучительно медленно красивые тонкие пальцы переплетались друг с другом в попытках как можно аккуратнее разорвать плотную бумагу. Кажется, скоро мужчина не выдержит и сам с силой изорвёт этот лист в клочья: костяшки на его сжатых кулаках побелели, ещё сильнее обнажая виднеющиеся из-под бледной кожи голубые вены, а зубы, казалось, скоро рассыплются по крупицам от того, как крепко были сомкнуты челюсти. Наконец, когда послышался заветный хруст и шорох, а перед глазами замелькали многочисленный буквы и цифры, которые сразу же поспешила изучить Томлинсон, мистер Стайлс, кажется, провалился в небытие, сидя все в том же кресле, что и минутой ранее. «Процент вероятности отцовства девяносто девять и девять десятых.» — едва Ванесса проговорила это вслух, Гарри опешил и на какое-то время даже выпал из сознания, уже заранее продумывая то, как будет пытаться объяснять все это близким. Он уже не пытался пожалеть или утешить себя, поняв, как низко пал, и в данный момент ему хотелось просто исчезнуть. Просто стереть все следы своего мерзкого существования и присягнуть небесам, стирая в кровь колени. Это было последним ударом в его искалеченное и едва бьющееся сердце, которое, кажется, скоро вовсе перестанет прокачивать через себя черную кровь, так же, как и все остальное нутро, отрекшись от непослушного тела. — Вот на сей раз я пошутила, Стайлс. Ты не отец Остина, — прорезавший тяжелую тишину звонкий голос Ванессы снова заставил Гарри умереть и воскреснуть. Не поверив поначалу прославленной «шутнице», мужчина трясущимися руками взял согнутый вдвое лист и собственноручно убедился в правдивости ныне сказанного. Уверившись в том, что Гарри не имеет ни единого процента генной схожести с рыжеволосым мальчуганом, он сразу словил себя на мысли, что ему хотелось очень крепко обнять Ванессу. За шею. Очередная её выходка чуть не заставила его испустить дух прямо неподалеку от морга. — Я не раз тебе говорила, что кроме совместной пьянки у нас с тобой ничего не было. И не будет. Все это было зря. Умей доверять другим. — Прости. Пять лет назад — Это все красиво, когда слышишь или думаешь об этом, но ведь в действительности все совершено не так. Я испугалась, и сейчас могу честно признаться тебе в этом. — Но сейчас ведь это не так страшно, как казалось? — будучи в расслабленном состоянии благодаря дорогому коньяку, Стайлс пьянел ещё больше под тяжестью зелёных глаз, которые так жадно изучали его лицо, и подрагивающие ресницы… и губы. Ванесса наслаждалась им. Она увидела в нем то, чего когда-то лишилась, но вместе с этим ей открылась новая, незнакомая до сегодняшних дней, его сторона. Притягательная, запретная красота манила её, едва подчинившуюся испорченным мыслям. В возбужденной памяти сокрушительными волнами бились о пристань сознания прежние воспоминания, чувства, которые и вправду были искренними и первыми для неё. Девственное создание с лучезарной улыбкой снова предстало перед её пьяными глазами, но только как сильно она не старалась бы увидеть его, у неё не получалось. Сидевший напротив мужчина, обременённый не лучшими мыслями сейчас, стыдливо отводил взгляд в сторону в попытках утаить свои пошлые догадки. Почему чувства такие коварные? Почему мы не можем отпустить их, как отпускаем человека? Почему они снова настигают нас, заставляя повернуть все вспять и поддаться мотиву старой пластинки? Неужели, ничему не бывает конца? Но как бы они не старались, как бы не хотели за колкими фразами и укорами скрыть истину, у них это не вышло. Сейчас они обнажили друг перед другом души, в какой-то момент вновь почувствовав себя влюблёнными друг в друга, забыв обо всем. Как зла бывает судьба. В какие игры играет со слабыми игроками. — Неужели ты думала, что я причиню тебе боль? — голос Гарри сделался тише. — Ванесса, я бы никогда не сделал тебе больно. Никогда. Девушка отвлеклась от мыслей и, подняв голову, с удивлением глянула на мужчину, тихо лепечущего что-то заплетающимся языком. — Я старался сделать все как можно лучше. Я правда старался для тебя. Хотел, чтобы ты не чувствовала того, чего так боялась. Но, видимо, у меня не вышло. Только сейчас до девушки начал доходить исконный смысл сказанных ранее слов. Теперь и она чувствовала себя паршиво, заметив проскользнувшие в помутневших изумрудах нотки досады. — Эй, Гарри, ну ты чего. Я же говорю, это не твоя вина. Совсем, — Ванесса поднялась со своего места и, пошатываясь, подошла к Гарри, — ты сделал те годы — лучшими, и ты был поистине офигенным парнем. И, поверь, если бы у меня был какой-нибудь фальшь-старт перед тем грандиозным событием, то все прошло бы на «ура». Честно. Она приобняла Стайлса за шею и максимально близко подалась к его лицу, чтобы не упустить ни малейшей морщинки на идеальной коже. — Скажу прямо, Стайлс, — девушка отступилась на несколько шагов назад и обернулась спиной к мужчине, — если бы я знала, что секс такое охерительное занятие, то я бы без прилюдии потащила тебя на диван. Вот серьёзно. Кажется, что услышанное подействовало на Гарри не лучшим образом. Он почему-то снова вспомнил. Одолевшие голову живые картинки юного хрупкого тела, которые так ненавязчиво ранили шаткое сознание, заставляли Стайлса прикрыть глаза, чтобы хоть как-то отвлечься и не видеть виновницы его разыгравшегося воображения. — Ты ведёшь себя как ребёнок, ты знаешь это? Девушка снова подошла к Гарри, на сей раз более уверенно, не стесняясь движений, и положила холодные ладони на пылающее от стыда лицо мужчины. Она долго обводила взглядом полные губы, на которых наверняка задержался алкоголь, мучила себя, но все равно не удержалась. Ударившее в голову наслаждение от вкушения запретного плода быстро свело девушку с ума, и теперь она полностью наслаждалась тем, что когда-то принадлежало ей. Такие сочные и яркие, словно спелая черешня, теперь они чувствовались на её языке. И Гарри вовсе не был смущён этим или сконфужен. Так же, как и Ванесса, он до изнеможения терзал сладкие губы, понимая, что больше не сделает этого никогда, и сейчас — его последняя минута. В его голове проносились самые ужасные ругательства, но он так хотел попробовать её. Он хотел знать, чего именно он лишился. — Мы делаем большую ошибку, Ви. Мы же не простим себя за это, — заставив себя заговорить, Стайлс вновь придался нагнетающим помыслам. — Мы ничего не вспомним, — Ванесса отдалилась от мужчины и прошла к шкафчикам, вынимая оттуда очередную бутылку, — я обещаю. Она трясущимися от нарастающего волнения и возбуждения пальцами открутила крышечку и сделала столько глотков, сколько было возможно прежде, чем терпкий запах ударит в нос. Едва оправившись, она протянула бутылку Гарри, и тот, поморщившись, последовал её примеру, даже не удосужившись стереть с горлышка её помаду. — Это было неприятно, — с трудом проглотив горькую жидкость, Стайлс тряхнул головой и провёл рукой по спутанным волосам. Едва он успел опомниться, его губы снова были вовлечены в желанный поцелуй, который обжигал и умерщвлял какую-то часть его души. Сладкий ядовитый язык умело сплетался с его собственным, а женские руки тем временем уже тянулись к ремню на стесняющих промежность джинсах. Как только её ладонь настигла ширинку, девушка остановилась и, немного помедлив с дальнейшими действиями, взяла Стайлса за воротник рубашки и повела за собой из кухни. В темноте нащупав нужную дверь, девушка надавила на ручку и прошла внутрь, завлекая за собой полностью потерявшегося в себе Гарри, который уже мало что мог сообразить. На какое-то время ему даже показалось, что сейчас ему шестнадцать, и все это сон. Он был в забвении и даже не понимал, что собирался сделать. Едва девушка освободила Стайлса от брюк, он испустил блаженный стон и крепче сжал в своей ладони её плечо, за которое ухватился прежде, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Стоя в темной спальне, они зарождали начало будущей трагедии. Они сделали эту ночь роковой. Руководствуясь рефлексами своего тела, мужчина притянул к себе находящееся рядом тело и, припав к шее с таким незнакомым ему запахом, начал избавлять его от одежды. Когда двое обнаженных чертей поддались кровавой эйфории, по комнате начали разноситься глухие стоны и неприятные шлепки тел. Это было то, чего они так хотели сегодня. То, чего они так хотели шесть лет назад. Они наконец взяли желаемое — друг друга — но стоило ли оно того. Всегда ли надо добиваться своего, жертвуя при этом всем, что имеешь? Они будут ненавидеть друг друга всю свою жизнь. Все это было так мерзко. Им не нужна любовь друг друга. Её уже давно нет. Им нужно осознание того, что они потеряли друг друга не зря. Они испили свои чаши сполна.