Роза Северуса. Год первый.

– Северус! Не так высоко! – отругала Лили мужа, лежавшего на полу и подбрасывавшего в воздух их годовалого ребенка. Снейп ухмыльнулся, поймав визжащую от удовольствия дочку. Прижав её к себе, он заговорщически прошептал в маленькое ушко: – Извини, Роуз, твоя мама сказала, что нам пора прекращать эту игру. Очевидно, статус мастера зелий международного класса не подразумевает, что я способен поймать ребёнка. – Благодаря тебе она теперь как заведённый волчок. А теперь, мастер зелий, примени свои таланты международного класса и попробуй уложить ее спать, – покачала головой Лили, не в силах скрыть улыбку при виде того, как преобразился её всегда сдержанный муж с появлением в их жизни малышки. Она с трудом могла припомнить, когда даже в детстве у Северуса возникало желание посидеть на полу, не говоря уже о том, чтобы поваляться на нём. Его мантия помялась, а волосы разметались по ковру. С рождением темноволосого карапуза его одержимость порядком и правилами поубавилась. Северус поднялся на ноги, прижимая ребенка к груди. – Ладно, детка, пойдём наверх, – он изящно поднялся по лестнице и зашёл в детскую. Опустившись в кресло-качалку у окна, мужчина позволил малышке повозиться в его мантии, устраиваясь поудобнее. Северус Снейп вынырнул из сна с чувством полного умиротворения. Даже несмотря на то, что сновидение оказалось неправдоподобной глупостью, оно было предпочтительнее кошмаров. В те времена, когда он входил в ближний круг Волан-де-Морта, ему не раз приходилось испытывать огромное количество боли. За это время он проклинал так же часто, как и сам оказывался под Круциатусом. Как он ни старался, но отключить разум во время пыток ему никогда не удавалось, особенно когда мучили его. Многое в его жизни тогда не поддавалось контролю, и не в последнюю очередь то, что метка в любое время могла запылать дикой болью, оповещая о зове Темного Лорда. Однако сегодня главной его заботой стало приобретение в магазинах Косого Переулка подходящих мантий (разумеется, не имеющих пёстрых подкладок!). Сам Северус не считал, что нуждается в обновках, но его больше всего раздражало то, что его ненормальный отец сжег всю имеющуюся у сына одежду за исключением той, что была на нем надета. «Не исключено, что по приказу матери», – хмуро подумал Северус. Когда на третьем курсе Альбус и Минерва предложили ему войти в их семью, он согласился и был благодарен уже за то, что не придется возвращаться в Паучий Тупик. В тринадцать лет он наивно полагал, что усыновление закончится с достижением его совершеннолетия. Чего он точно не ожидал, так это того, что даже в тридцать один год ему до сих пор будут указывать, что надевать. – Северус, все твои вещи в пятнах от зелий! – Минерва недовольно посматривала на его одежду. – В выходной посети Косой Переулок и обнови гардероб. Некоторые из этих мантий у тебя еще с тех времен, когда ты начал преподавать! – она повернулась к мужу, сидевшему в кресле возле камина и закидывавшему в рот конфетки «Мишки Гамми». – Альбус, будь добр, снабди сына деньгами. – Мама… – Считай, что это подарок на твой день рождения, – МакГонагалл вытащила старую мантию из шкафа и бросила ее в кучу посреди комнаты. – Мам, до моего дня рождения еще больше полугода, – Северус сложил руки на груди, даже не пытаясь препятствовать занятию Минервы. – Что ж, тогда это очень ранний подарок. – Отец! Альбус поднял брови: – Просто пройдись по магазинам, мой мальчик. Твоя мама всего лишь хочет, чтобы ты хорошо выглядел. – Пятна от зелий появятся и на новой одежде. Это бессмысленная трата денег. Альбус раздражённо вздохнул. – Молодой человек, раз уж твоя мама попросила что-то сделать, то потрудись исполнить просьбу. Не так уж это и сложно. Если ты не хочешь считать это подарком от родителей, тогда рассматривай как приказ от начальника, – он поднял руку, заметив, что Северус хочет возразить. – Если ты начнешь спорить, то мы пойдем вместе с тобой и проконтролируем, чтобы ты все купил. Северус мгновенно захлопнул рот. Как же бесило, что этот несносный человек мог заставить его – грозного мастера зелий! – почувствовать себя тринадцатилетним дерзким школьником. Субботний день в Косом Переулке олицетворял всё, что Северус ненавидел. Столпотворение людей, дети, молодые семейные пары с мамашами на сносях. Невыносимо. Маг сверился с часами. Было десять утра. Он должен зайти к мадам Малкин и вернуться в Хогвартс до полудня. Лучше убраться отсюда до того, как толпы малышни наводнят ресторанчик Фортескью и начнут носиться повсюду с липкими от мороженого ручонками. Предчувствуя такую ситуацию, Снейп еще утром спорил с матерью о том, что проще было бы заказать одежду совой, но Минерва настояла на своем. – Будет лучше, если ты сам прогуляешься, Северус, – волшебница взяла лицо сына в ладони. – Если ты почаще будешь показываться на людях, это тебя не убьёт. На прошлой неделе я заходила в лавку мадам Малкин. Там сейчас работает очаровательная девушка. Она немного моложе тебя, и у неё никого нет. Северус закатил глаза. – Мама, скажи, что ты не спрашивала эту девушку о её возрасте и семейном положении? – Конечно же спросила. Вы молоды, мистер Снейп, но это не вечно, – ткнула Минерва в него пальцем, как делала, когда ему было шестнадцать, и он хотел вычеркнуть из списка предметов трансфигурацию; или когда пыталась заставить его слушать. Зельевару удалось подобрать и купить одежду без участия «очаровательной девушки». Примерно в пол-одиннадцатого он наконец разделался с выбором из тысячи и одного вида тканей и обмером точной длины рукавов. Все еще полный решимости вернуться в лабораторию к полудню, он подумал, что не мешает заглянуть к аптекарю в «Слизень и Джиггер». Также неплохо было бы посетить «Обскурус», чтобы ознакомиться с новым ассортиментом книг. Двадцать минут спустя, обзаведясь коробкой новых «Неразбиваемых» флаконов мастера Марриона, Снейп вышел на улицу, готовый трансгрессировать домой. К сожалению, по пути он столкнулся с Люциусом Малфоем. – Люциус, – мастер зелий сдержанно кивнул в знак приветствия. – Северус, – Малфой не поклонился в ответ, а лишь поднял голову еще выше. – Пройдись-ка со мной. Профессора разозлило, что он последовал за этим человеком без возражений. Чистокровный, влиятельный и богатый, Люциус был уже на пятом курсе, когда Северус поступил в Хогвартс. Он сразу же стал лёгкой добычей для старшекурсника. Из-за практически отсутствовавшей по вине отца уверенности в себе в этом не было ничего удивительного. Даже много лет спустя зельевар не мог преодолеть влияние властного аристократа. После того, как Люциус закончил учиться, он стал тем, кто зародил в голове товарища бунтарские мысли. Он осторожно затуманивал разум своего подопечного и склонял к принятию Метки, выжидая момент для решающих действий, которым стала свадьба Лили Эванс. И не с кем-нибудь, а с Джеймсом Поттером. Снейп подавил тошноту, появившуюся от этих мыслей. Любой, кто говорил, что Волан-де-Морт был примером настоящего слизеринца, глубоко заблуждался. Люциус Малфой – вот кто был подлинным воплощением интригана со змеиного факультета. Северус молча проследовал за Малфоем в Лютный Переулок. Тот вёл его в «Горбин и Бэркс». Даже не взглянув на хозяина магазина, блондин прошагал через всё помещение и, открыв дверь в кладовку, остановился, и обернулся. Впервые с момента их встречи он удостоил своего младшего спутника взглядом. Зельевар не раз задавался вопросом, как Люциусу удавалось приятной улыбкой вселять ужас. Палочка в руке Малфоя свидетельствовала, что бдительность Пожирателя смерти со временем никуда не делась. У Северуса была такая же привычка. Единственное, что заставляло его расстаться с оружием, – это сон. – На прошлой неделе я видел Дамблдора в Министерстве, – начал Люциус. – Есть идеи, что он мог там делать? Северус прекрасно это знал, но инстинкты подсказывали ему солгать. – Полагаю, хотел удостовериться, что на письмах указаны верные адреса, – протянул Снейп и с усмешкой добавил: – Будет нехорошо, если их разошлют сквибам, не так ли? Малфой ухмыльнулся. – У меня имеются другие сведения, по которым ему предложили работу в Министерстве. Он намерен согласиться? «Это вряд ли», – подумал Северус. – Понятия не имею. Но я думаю, что ему больше нравится в школе. – Он никогда не был амбициозным, – с презрением усмехнулся Малфой. – Дамблдор действительно заходил в Отдел регистрации. Вот только, как я понял из небольшой... прогулки… по его мыслям, он искал одну конкретную запись. Догадываешься, какую? Северус покачал головой, уверенный, что собеседник сам ему всё поведает. Он подавил раздражение от того, что Люциус посмел покопаться в сознании отца. Легилименция – очень могущественная магия. Когда Дамблдор обучал сына этому искусству, то предупредил, чтобы тот не использовал эту силу для удовлетворения праздного любопытства. – Он особенно интересовался делом Элизабет Роуз Эванс. Как думаешь, почему? – Если мое знание новейшей истории меня не подводит, то девочке в этом году исполняется одиннадцать, а это значит, она должна приехать осенью в Хогвартс. Наша маленькая знаменитость, возвращающаяся в волшебный мир, – съязвил Северус. – Ты когда-нибудь задумывался, друг мой, почему ребёнок носит имя Лили, а не Поттера? – улыбка Люциуса стала шире. Северус часто напоминал себе, что этот вопрос его больше не волнует. Его сердце было разбито, когда Лили вышла замуж за Поттера, и полностью уничтожено, когда она умерла. Сожалений по поводу кончины Поттера у него не имелось. Многие годы волшебник убеждал себя, что его отвергли только потому, что он был недостаточно чистокровен для Лили Эванс. Даже при том, что какая-то часть его сознания считала эту идею смешной – откуда у маглорожденной взялись бы такие предубеждения о чистоте крови? Возвратившись к разговору с Малфоем, Снейп покачал головой: – Я всегда предполагал, что она стыдилась брака с таким человеком. – Кажется, в записях об этом ребёнке было изменено свидетельство о рождении. Когда я позже зашёл в архив с учётными записями, то заметил на документе скрывающие чары. Я их снял. И знаешь, что обнаружил? – на этот раз маг не дал приятелю ответить. – Похоже, что Поттер не был отцом ребёнка. Кажется, Дамблдор намеревался проверить там информацию не о спасителе волшебного мира, а о собственной внучке. Сердце Северуса пропустило удар. – У Альбуса нет детей, Люциус. – Да, но у него есть ты, и не важно, что он тебе отец не по крови. – Люциус, ты намекаешь… – Я ни на что не намекаю, дорогой мой друг, – он вытянул кусочек пергамента из внутреннего кармана. – Я безоговорочно заявляю, что ты – отец Элизабет Роуз Эванс. Северус пробежался глазами по свидетельству о рождении и остановился на абзаце, где были написаны биологические родители ребенка.

Мать – Лили (Эванс) Снейп, отец – Северус Тобиас Снейп.

С оглушительным хлопком мастер зелий трансгрессировал к воротам Хогвартса.

***

– Мишки Гамми! – сейчас, произнося эти слова, Северус ощущал себя еще глупее, чем обычно. Однажды, когда пароль был «Радужные кислинки», он вообще отказался входить. Горгулье было настолько не по себе от его гневного взгляда, что она сообщила Альбусу о посетителе. Это сэкономило грозному профессору время и избавило от сомнительной радости угадывать названия магловских сладостей. Однако сейчас ему было не до причуд старика. Волшебник влетел в кабинет. Дамблдор преспокойно сидел у себя за столом. У Северуса в голове мелькнула мысль, как начать разговор: использовать гнев или манипулировать? Но потом он плюнул на свою слизеринскую кровь и решил спросить в лоб. Подтверждение обмана ему не требовалось. Пока он сюда шел, то наложил все известные ему заклинания проверки на свидетельство о рождении. И оно несомненно было подлинно. Маг гордо подошел к массивному столу и, бросив документ на журнал регистрации студентов, впился взглядом в глаза человека, которому научился доверять. – Объясни, – потребовал он таким голосом, каким обычно отчитывал учеников, пойманных после отбоя вне своих постелей. Альбус взглянул на свидетельство. – Мой мальчик, что это? – Не говорите мне «мой мальчик», Альбус! Что вы наделали? – Северус, ты не называл меня по имени с тех пор, как тебе исполнилось пятнадцать, – вздохнул Дамблдор. – По крайней мере, в неофициальной обстановке. – Ваше имя вряд ли относится к делу, Альбус. – Ты звал меня отцом, а начиная с пятого курса, папой, – продолжал вещать старик. – И это случилось после того, как ты назвал Лили Эванс тем неблаговидным словом, а потом проплакал у меня на плече, считая, что она никогда не простит. – Насколько я помню, она и не простила. Почему-то мне кажется, что ты посодействовал тому, чтобы именно это я и запомнил. Альбус, словно не слыша сына, продолжал гнуть своё. – Помнится, тогда моим первым желанием было отругать тебя за использование таких оскорблений, особенно в адрес другого студента. Но, глядя, как ты прижимаешься ко мне и заливаешь мою мантию слезами, я не нашел подходящих слов. Мы с твоей мамой так старались научить тебя принимать утешение от прикосновений, но почти не преуспели, а тут, подумать только, ты в свои почти шестнадцать лет сидел у меня коленях, – он покачал головой. – Ты всегда был таким волчонком, – волшебник сделал паузу и резюмировал: – А она была единственной, кто делал тебя счастливым. Выражение лица Северуса смягчилось при слове «она». Он опустился в кресло около стола и, глубоко вздохнув, умоляюще поглядел на Альбуса. – Что случилось? Дамблдор встал и направился к Омуту памяти, жестом поманив молодого человека за собой. – Будет проще, дитя мое, если я всё покажу, – он поднес палочку к виску. Вытянув оттуда длинную серебряную нить, волшебник сбросил её в сосуд. Затем он подошел к сыну со спины и сжал руками его плечи. – Сделай это, когда будешь готов. Снейп глубоко вздохнул и склонился над чашей.

***

Лили и Северус разместились на софе в гостиной дома в Паучьем Тупике. Малышка Элизабет сидела у мамы на руках, покусывая еще беззубым ротиком пальцы отца. Альбус располагался в кресле около камина. – Сейчас слишком небезопасно, – произнес бородатый волшебник тихо, словно не хотел, чтобы ребенок услышал. – С каждым днем Волан-де-Морт становится все сильнее, – имя тёмного мага заставило молодую пару вздрогнуть, но Дамблдор проигнорировал это и продолжил: – Он придёт, чтобы призвать Северуса на службу. Этот человек не во многом отличается от Гитлера, добившегося власти несколько десятилетий назад в одной из магловских стран. Когда он находит того, кто может быть полезен ему, он забирает его, независимо от того, хочет этого тот маг или нет, – он сделал паузу. – Джеймс готов укрыть Лили и Элизабет в Годриковой впадине. – Никогда, – громко отрезала Лили. Из-за ее вскрика ребёнок испуганно посмотрел на маму, и маленькие губки задрожали, предвещая слёзы. Северус взял Элизабет с колен жены и прижал к себе. – Все в порядке, малышка. Не плачь. Мамочка сердится не на тебя, – он положил ладонь на плечо жены. – Любовь моя, это ненадолго. Для моего спокойствия вы с дочкой должны быть в безопасности. Когда Тёмный Лорд падет, я приду за вами. – Даже не подумаю, – Лили впилась взглядом в мужа. – Послушай меня, Северус Снейп… – Нет, это ты послушай, Лили Эванс, – его голос был ровен. В отличие от своей жены, он не обладал взрывным характером. – Ты возьмёшь нашего ребенка и отправишься в безопасное место. Орден продолжит свою работу. Когда мы закончим, то вы вернётесь ко мне. – Из всех шовинистских… – Сейчас не время выступать в защиту прав женщин, Лили. Ты помогала Ордену не один год, но сейчас всё изменилось. Ты должна защитить нашего ребенка. Единственной причиной, почему я вынужден просить тебя об этом, являюсь я сам. Его цель – я, – они с Лили упрямо смотрели друг другу в глаза, пока Северус не увидел, как что-то ломается в её взгляде. Он повернулся к Дамблдору: – Отец, возьми Элизабет. Передав девочку старшему волшебнику, Снейп подошел к жене. Она прижалась к нему и расплакалась. Рыдания матери взволновали ребенка. Чтобы успокоить её, Альбус повернул малышку личиком к себе. – Все хорошо, маленькая моя. Роза завозилась в его руках, болтая ножками и пытаясь вырваться из объятий. – Я больше тебя не увижу, – прошептала Лили, когда немного успокоилась и смогла нормально говорить. Северус покачал головой. – Не смей так думать. Мы всегда знали, что этот день придёт. По этой причине мы не дали Элизабет мою фамилию. По этой же причине мы составили план. Пришло время последовать ему, – он приподнял ее голову за подбородок. – Лили, больше всего на свете я люблю тебя и нашу дочь. Я не могу передать словами, насколько я хочу быть рядом с вами. Но ваша безопасность для меня прежде всего. Мы снова будем вместе, – он нежно поцеловал ее.