Роза Северуса. Год первый.

Северус понятия не имел, что делать с портретом Лили. Пролетело уже несколько недель, а он всё так же, изо дня в день обходил комнаты, ни на минуту не выпуская рамку из рук. Единственным решением, которое ему всё-таки удалось принять, было то, что, к большому огорчению Лили, она совершенно точно будет находиться не в спальне Элизабет. — Я хочу быть рядом с дочерью, Сев! — она начала спорить с ним почти сразу. — Ей нужно личное пространство, моя дорогая. Чтобы она могла притворяться, что усердно читает, когда я вхожу в её комнату, чтобы успевала прятать свой дневник за шкафом. Поверь, так будет правильнее. — Нет! Тебе следовало бы просто лучше воспитывать её, вот и всё. — Я так и делаю, Лили. Не сумев совладать со своей любимой, Снейп купил картину, изображавшую пустую комнату, и повесил её на стену в гостиной. Он поставил портрет Лили рядом со своей кроватью и одним простым заклинанием соединил две картины, чтобы она могла свободно перемещаться из одной в другую. Конечно, это было странно. Портрет хранил воспоминания Лили, душу Лили, личность Лили, но всё же это была…совсем не она сама. Это была всего лишь картина, которая никогда не сможет по-настоящему заменить живого человека. Но Северусу она была необходима. Этот портрет притуплял его боль.

***

Ремус Люпин мерил шагами кабинет Дамблдора. — Значит, Северус теперь всё помнит? Он больше не ненавидит меня? Два волшебника трансгрессировали в Хогвартс сразу после собрания Ордена. Тёмный Лорд исчез, но Орден продолжал собираться. Дамблдор не стал никому лгать, он объяснил отсутствие Северуса чистой правдой, а после потрясённые члены Ордена, забыв обо всём остальном напрочь, старались прийти к единому мнению, размышляя о безопасности Девочки-которая-выжила. — По моему мнению, отцовство его только расстроило, он стал таким подавленным. Я думаю, тебе следует навестить его. И Элизабет. — Она в порядке? — В полном. По крайней мере, сейчас. В любом случае, ты должен отправиться туда. У тебя есть крестница, Ремус, которой ещё предстоит вспомнить тебя. Знаешь, когда она придёт домой пьяная, а Северус будет слишком зол на неё, ей будет с кем поплакаться. — Думаете, я не буду зол, если она придёт пьяной? — Это просто пример, — Альбус махнул рукой в сторону камина, — иди. Через мгновение Ремус Люпин уже исчез в пламени камина.

***

Открыв двери, Люпин без промедления прошёл в гостиную. Северус спал в своём кресле, а зеленоглазая девочка читала что-то подозрительно похожее на учебник по Зельеварению. — Элизабет? — не раздумывая, он подхватил её на руки и прижал к себе. От удивления девочка издала испуганный писк. Элизабет вдохнула и почувствовала знакомый запах. Пахло хвойным лесом и свежестью, будто этот мужчина проводил большую часть жизни на улице. А ещё девочка почувствовала какой-то слабый запах собачьей шерсти, будто она уткнулась носом в лабрадора. Он осторожно поставил ей на пол, Элизабет удивлённо посмотрела на него: — Лунатик? Северус давно проснулся от скрипа входной двери и молча наблюдал за этой парочкой. — Она помнит меня, Сев! — Люпин снова поднял её на руки, радостно улыбнувшись. Северус почувствовал, как сжалось его сердце. Она вспомнила Ремуса. Каким же он был отцом, что дочь запомнила только своего крёстного? Что он за отец, если она даже не может называть его «папой»? — Осторожно, Люпин. Она только пообедала, — он слегка улыбнулся. — Элизабет, почему бы тебе не отложить пока книгу и не попросить Фрэнси сделать нам чай? Скажи ей принести твоё любимое печенье. — Возвращайся скорей, — Ремус проследил за тем, как девочка выскочила из комнаты, прежде чем развернуться к своему другу. — Здравствуй. Северус подошёл к нему, Люпин пытался разгадать его чувства, глядя в его чёрные, как воронье крыло, глаза. И было в них, что-то, чего Ремус понять не мог. — Я…Мне очень жаль, Ремус. Тот в ответ лишь кивнул: — Забудь, это всё в прошлом. И это совсем не твоя вина. — Я был так зол… Я ненавидел Джеймса за то, что, как мне казалось, он сделал… — Северус, — Люпин схватил его за плечи, — ты ни в чём не виноват, нужно двигаться дальше. Снейп кивнул, оглянувшись на дверь. Через мгновение в комнату снова забежала Элизабет. — Она очаровательна, правда? — Она такая маленькая. Разве Лили не была выше, когда ей было десять? — Да, была. Но Роуз будет такой же высокой, я уверен. — Знаешь, Сев, нам надо бы навестить тех маглов. В ответ он печально улыбнулся. — Я думал об этом. Но Элизабет вряд ли обрадуется, если я окажусь в Азкабане, как думаешь? Ремус отрицательно покачал головой: — Полагаю, что нет. — Северус? Фрэнси сказала, что не даст мне чай, пока я спрошу твоего разрешения. Она сказала, что я могу разбить чашки, — девочка закатила глаза. — Элизабет, пусть Фрэнси сама его принесёт. В то же мгновение раздался хлопок и посреди гостиной появился эльф с подносом чая в руках. — А вот и вы, мастер Северус. Мисс Рози хотела сама взять поднос, но она ведь ещё совсем ребё… — Я не ребёнок! — возмущённо выкрикнула девочка. — Тише, Элизабет. Фрэнси, ей почти одиннадцать, в следующий раз позволь ей сделать всё самой. Эльфийка издала звук, похожий на фырканье, а затем исчезла. Северус вздохнул, он определённо знал, что не стоит вступать в спор с ребёнком. — Иди вымой руки, — Снейп проводил её взглядом, прежде чем снова взглянуть на Люпина. — Она становится такой озлобленной, когда кто-то пытается ей помочь. О ней никто никогда не заботился. — Ей нужно время. И знаешь, Северус, по-моему, гораздо лучше иметь такого самостоятельного ребёнка, чем ленивого. О, здравствуй, Лили, — Ремус обернулся к портрету, висящему прямо за его спиной. — Я ждала, пока ты поздороваешься первым, Лунатик, — женщина мило улыбнулась ему. — Подожди, — Снейп перевёл взгляд с жены на друга, — Ты совсем не удивлён, ты будто знал, что она… Я имею в виду…ты знал, что она там? Ремус ухмыльнулся и сделал очередной глоток чая. — Не нервничай так, Сев. Мы знали, что ты не поймёшь. — Ну, конечно, — он злобно посмотрел на Люпина, — не подумай, что я неблагодарный, у меня ведь всё ещё есть её частичка. Но создавать портреты не так безопасно. — Ты не прав, Северус Снейп. И ты просто злишься, потому что я ничего не рассказал тебе. — И почему, позволь спросить, я не должен быть зол на тебя? Ремус, похоже, был единственным, кто в тот момент подумал о том, что за то время, пока отсутствовала Элизабет, она уже могла двадцать раз вымыть свои руки. Ничего не сказав Северусу, он вошёл в кухню. Девочка сидела на небольшом деревянном стульчике, лицо её выражало невыносимую грусть и тревогу. — Вы ругались, да? Вздохнув, Ремус заботливо обнял её. — Всё в порядке. Твой отец терпеть не может, когда его держат в неведении, только и всего. Знаешь, тебе следует запомнить это, на случай, если захочешь что-то утаить. — Он очень беспокоится, — Элизабет словно начала открывать ему секрет. — Почти каждую ночь он спит в кресле рядом с моей кроватью. Он думает, что я не знаю, но я иногда просыпаюсь ночью и вижу его. — Твой отец вряд ли когда-нибудь простит себе всё то, что произошло, — наклонившись, Ремус нежно поцеловал её в лоб, — так значит, ты меня помнишь? Девочка снова улыбнулась. — Ты играл со мной. Тётя Петунья говорила, что все эти воспоминания — ерунда. Я часто спрашивала, где ты, но она каждый раз говорила, что я тебя выдумала. — Все волшебники помнят своё детство, даже самое раннее, — сказал Ремус, присаживаясь на корточки перед Элизабет. — Пойдём обратно?

***

Северус уложил её в постель, заботливо накрыв одеялом. А девочка никогда не засыпала до тех пор, как не услышит, как он закрыл двери в свою спальню. Зачастую Северус уходил, а чуть меньше, чем через час, снова садился в кресло рядом с Элизабет. Едва услышав, как за отцом закрылась дверь, девочка бесшумно вышла в коридор и прижалась ухом к стене, желая подслушать разговор Северуса и Лили. — Она помнила его, Лил. Помнила своего крёстного, она до сих пор хранит плюшевую игрушку, которую он дарил ей. Но меня она не помнит. Совсем, понимаешь? Ей не нравится всё, что я делаю, она не хочет, чтобы я заботился о ней. — Сев, это не так. — Это так. Что же я за отец такой, что мой ребёнок меня не помнит? — Она была совсем крошкой, Сев. — Она вспомнила Ремуса! Элизабет услышала, как дрогнул его голос, и больше не захотела играть в молчаливую шпионку. Она толкнула дверь и, войдя, увидела сидящего на кровати Северуса, который беспомощно закрывал лицо руками. Тот поднял голову. — Элизабет? Ты в порядке? — Я тебя помню, — она с надеждой посмотрела на Снейпа, — я знала, кто ты такой, когда ты пришёл к Дурслям. Раньше ты позволял мне играть с твоими волосами, маме это не нравилось, но ты никогда не был против. Северус старался сдержать слёзы. Он совсем не хотел, чтобы дочь видела его таким. Прошло уже много лет с тех пор, когда он плакал последний раз. Девочка неуверенно подошла к нему, пытаясь обнять, но она лишь судорожно вцепилась в его мантию. — Прости, что я не рассказала тебе, — Элизабет позволила обнять себя. Он погладил её по спине, не в силах вымолвить ни слова. — Пожалуйста, не плачь, папа… Мне очень жаль, — шептала девочка, прижавшись к Северусу.

***

За день своего одиннадцатилетия Элизабет проснулась от головной боли, её ужасно лихорадило. Стоило ей только спуститься по лестнице в гостиную, как Северус, окинув её одним только взглядом, отправил её обратно в спальню. А Ремуса, который чуть позже пришёл к ним на завтрак, он отправил туда же, присмотреть за девочкой. — Хорошо, — сказал Снейп, разглаживая одеяло, — подушки, сок, вода, зелья… Что-нибудь ещё? — Люнус, — Элизабет чувствовала себя немного лучше после того, как отец дал ей какое-то жаропонижающее зелье, но горло всё ещё болело, а нос был заложен. — Что? — Ремус посмотрел на неё в недоумении. — Люнус, её волк. Это ты подарил его, не помнишь? Северус взмахнул палочкой, через секунду плюшевый волчонок был у него в руках, и он протянул его лежащей в куче одеял Элизабет. — Я даже не знаю, как у неё получилось сохранить его — Дурсли избавились от её вещей. Ремус внимательно посмотрел на девочку. — Мне кажется, я знаю как, — он одарил её озорной улыбкой, — и она тоже это знает. Девочка рассмеялась ему в ответ. — И как же? — Северус начинал чувствовать себя не в своей тарелке. Люпин усмехнулся. — Напугай её. — Что, прости? — Всё в порядке. Просто веди себя так, будто хочешь обидеть меня, — Рози улыбалась во всё лицо. — Я не стану, — Снейп смотрел на них как на сумасшедших. — Ладно, хорошо. Ремус наколдовал кожаный рукав, подобный, маглы используют для соколиной охоты. В следующее мгновение он со всей силы замахнулся на Элизабет. — РРРРРРРРРЯЯЯЯВ! Северус отпрыгнул назад в тот момент, когда Люнус превратился в самого настоящего маленького волчонка и бросился на Ремуса, вонзая зубы в недавно наколдованный кожаный рукав. Девочка рассмеялась и позвала животное обратно. Свернувшись калачиком на животе Элизабет, волчонок бросил на Люпина предостерегающий взгляд, а затем снова стал плюшевым. — И что это было? — Я заколдовал его, ещё когда она была совсем маленькой. Если кто-то или что-то захочет причинить ей боль, то… — Ремус многозначительно показал следы укусов. — Вот поэтому Дурсли никогда по-настоящему не обижали на меня, — сказала девочка, обнимая игрушку, — тётя Петунья много раз пыталась от него избавиться, но он так часто царапал её, что она, в конце концов, сдалась. Северус посмотрел на Люпина с благодарностью в глазах, тот кивнул в ответ. — Я рассчитывал, что он будет отгонять хулиганов на детской площадке или плохие сны… Мне жаль, что тебе пришлось использовать его для чего-то другого, Элизабет, — он погладил волка по голове. — И ещё, эти чары распознают только намерения. Он нападёт, только если почувствует, что кто-то хочет навредить тебе, поэтому, — он взглянул на неё с насмешливой суровостью, — он не спасёт тебя от наказания, если твой отец увидит тебя гуляющей после комендантского часа в Хогвартсе. — Она так не сделает, Ремус, — Снейп взъерошил её волосы, — она не Джеймс Поттер. — А ведь Лили довольно часто гуляла по замку ночью, Сев, и ты тоже, насколько я знаю, — язвительно напомнил Люпин. — Декан Слизерина тогда относился к этому так же безответственно, как Минерва сейчас. Тебе нужно отдохнуть, Элизабет, — он снова обратился к дочери. — Папа, я только проснулась. — Тебе нужно отдохнуть, засыпай, — твёрдо сказал Северус, — я вернусь через двадцать минут, если ты не сможешь заснуть, я дам тебе снотворное, ясно? — Да, сэр. По отсутствию возражений он понял, что когда вернётся, он непременно увидит её спящей. На самом деле, такой послушной он последний раз видел её в Больничном Крыле Хогвартса. Очевидно, его дочь была тихой, только если болела. Только они спустились вниз, как Снейп задал очевидный, по его мнению, вопрос: — Ты собирался дать этой твари напасть на меня? Где же мой кожаный рукав? Ремус снова ухмыльнулся. — Я всегда знал, что ты не сможешь причинить ей вреда. И никакие годы в качестве Пожирателя Смерти этого не изменят. Ответа не последовало. Снейп сел в кресло и налил себе чашку кофе. — Ты бы знал, как мне тяжело, Ремус. Ей всего десять, но она каждый день задаёт мне вопросы, на которые я либо не могу, либо не хочу отвечать. — Почти одиннадцать, — он сделал паузу, — я так понимаю, её лихорадка меняет наши планы на сегодня? — Я мог бы и сам отправиться на Косую Аллею. Конечно, если ты присмотришь за ней. — Без проблем. А что собираешься подарить? — Может быть сову, — неуверенно ответил Северус, — кошки — бесполезные животные, а жабе она вряд ли обрадуется.

***

Убедившись, что Элизабет крепко спит, Снейп трансгрессировал. Уже через мгновение он оказался всего в нескольких ярдах от магазина «Волшебный Зверинец.» Через десять минут, едва не подвергнувшись нападению белой совы, ему удалось посадить её в клетку и немногим позже трансгрессировать домой. Когда Северус снова появился, Ремус удивлённо вскинул голову. — Это чудовище чуть не откусило мне ухо, стоило мне только переступить порог. Она не оставляла меня в покое. Я подумал, самый лёгкий способ это прекратить это всё — купить её. — Отличная сова. Покажешь Элизабет? Он кивнул в ответ. — Как только проснётся. Северус открыл дверцу клетки, но не успел он и слова сказать, как был прерван будто бы вспышкой белых перьев, пролетевших мимо его головы. Птица полетела вверх вдоль лестницы. Двое мужчин бросились прямо за ней, опасаясь, что она вылетит в открытое окно на втором этаже. Запыхавшись, они добрались до спальни Элизабет, девочка всё ещё крепко спала, а большая белая сова сидела на спинке кровати и презрительно смотрела на двух ошеломлённых волшебников. — Ладно, пернатая ты зануда, — вздохнул Северус, — не смей использовать мою мебель как насест. Снейп достал из глубокого кармана мантии палочку и наколдовал настоящий насест. Снежная сова фыркнула и подлетела, чтобы устроиться на столбе. — Охраняй её, комок перьев. Сова фыркнула ещё раз, взъерошив оперение и как бы говоря: «Кого это ты назвал комком перьев?»

***

Несколько часов спустя Северус услышал смех, раздававшийся из её спальни. Ремус к тому времени уже ушёл домой, пообещав вернуться завтра. Он просто не мог пропустить день рождения своей любимой крестницы. Снейп медленно, с каким-то волнением поднялся по лестнице. — С днём рождения, Роуз. Элизабет посмотрела на него с блестящими от счастья глазами. — Спасибо, — выдохнула она, поглаживая птичьи перья. — Судя по твоему взгляду, она тебе нравится, я прав? — По какому ещё взгляду? — Твоя мама точно так же смотрела на животных, она очень любила этих пернатых, — он присел на край кровати, — как ты себя чувствуешь? — Гораздо лучше, — девочка застенчиво улыбнулась, — я, должно быть, и не болела. — И почему вы так думаете, доктор Эванс? — Северус вопросительно изогнул бровь. — Потому что сейчас мне лучше, я ведь не могла поправиться так быстро. Элизабет, желая быть похожей на отца, попыталась так же приподнять бровь, но мышцы лица её совершенно не слушались. — Ты просто слишком привыкла к магловской медицине, вот и всё. Снейп приложил ладонь к её лбу. — Я уверен, ты голодна. Тебе нужно пообедать, а потом можешь поспать ещё немного. — Мне больше не хочется спать, папа, мне скучно. Сова рядом с ней издала короткий визг. — По-моему, твоя сова считает, что тебе следует послушаться меня, — Северус ухмыльнулся, — хочешь спуститься к обеду или предпочтёшь поесть здесь? Элизабет перевела взгляд со Снейпа на сову, чувствуя себя немного не в своей тарелке. — Можно я приму душ, а потом спущусь вниз? — Конечно. С тобой точно всё хорошо? Голова не кружится? — Нет, доктор Снейп, — она закатила глаза. — Вся в мать, — Северус устало ухмыльнулся.

***

Через час, когда они оба уже пообедали, Северус уже своим обычным, грубоватым голосом сказал: — Возвращайся в постель. — А можно мне остаться здесь? Я буду вести себя тихо, обещаю. — Дело совсем не в том, будешь ты шуметь или нет. Тебе необходимо отдохнуть. Ты же не хочешь снова заболеть? — Ну, пожалуйста, папа, — она одарила его до невозможности жалостливым взглядом. Снейп тяжело вздохнув. Он подумал, что совершенно не удивится, если её распределят на Слизерин. — Подойди сюда, Элизабет, — он отодвинул свой стул подальше от стола и усадил девочку к себе на колени. — Ты, дитя моё, мной манипулируешь. И не думай, что я не понимаю этого, — он ухмыльнулся, глядя на неё сверху вниз. — Но я полагаю, если ты будешь вести себя спокойно, ты можешь посидеть на диване в моём кабинете, пока я буду работать. Северус разложил диван, достал мягкую подушку с одеялом, так что его жёсткий, неудобный диван стал больше похожим на кровать. Снейп устроился за своим любимым письменным столом и с головой погрузился в работу. Время от времени он поглядывал на дочь. — Элизабет, тебе действительно лучше поспать. Мне бы очень не хотелось давать тебе снотворное, но если через десять минут я не услышу храпа… — Я не храплю! Северус ухмыльнулся: — А ты докажи. — Мне очень скучно и я не собираюсь спать. — Акцио! — один взмах палочкой и из книжного шкафа прилетела «История Магии». — Почитай, она подействует лучше, чем любое из моих снотворных зелий. Девочка устало вздохнула и открыла книгу на первой главе: «Магия в эпоху раннего средневековья.» Первой ведьмой, родившейся в королевской семье маглов, считается Хедвиг Саксонская (ок.910 — 10 мая, 965). Дочь Генриха I его жены Матильды Рингельгеймской. Она была сестрой Оттона I, императора Священной Римской Империи, магла; Генриха I, герцога Баварского, тоже магла; Гербера саксонского; и Бруно I, архиепископа Кельнского. После прихода Оттона I к власти она вышла замуж за Хьюго Великого в 936 году. Её сын Вильгельм стал королём Франции в 987 году. — Папа? — Да? — Северус отвлёкся от чтения и посмотрел на дочь, не снимая очков. — А у моей совы есть имя? — Это твоя сова, Элизабет. Ты можешь назвать её как угодно. — Хедвиг, — сказала девочка, отложив книгу, её глаза уже слипались, — первая маглорождённая в королевской семье ведьма. Снейп уже собирался что-то ответить, но увидев, что Элизабет уже засыпает, он не стал этого делать. Улыбаясь, он подошёл к дивану, на котором так удобно расположилась Рози, и заботливо снял с неё очки.

***

 — Северус, этому ребёнку нужен праздник!  — И он у неё будет, мама, не сомневайся. Дома, с людьми, которых она знает. — Твой отец и я — не весь список приглашённых, Сев, — Минерва мерила шагами свой кабинет. Снейп не ответил совершенно ничего. — Не надо закатывать глаза, молодой человек. — Мама, она всё ещё некомфортно себя чувствует среди незнакомых людей. Ты, я и Римус — это все, кто будут с ней в её день рождения. — Но как же твой отец? — Она его боится, — Северусу совершенно не хотелось продолжать этот разговор. — Боится Альбуса? — Минерва была потрясена, услышав, что кто-то может бояться её сладкоречивого, спокойного мужа. — Он её пугает. На прошлой неделе он подумал, что будет забавно, если она будет летать по гостиной. Элизабет не переставала трястись целый час. — Он просто хочет ей понравиться. — Он ей понравится, если перестанет её пугать. Ладно, мама, — он сдался, — ты, Альбус, Ремус, Элизабет и я.

***

Элизабет отказывалась открывать двери. Северус вот уже двадцать минут пытался уговорить её выйти и спуститься вниз. Он то уговаривал, то угрожал, то почти умолял, но ничего хорошего из этого не вышло. Ремус пытался, Минерва пыталась, но девочка не желала покидать спальню. Не выдержав, Северус попросил всех спуститься вниз, а сам достал из мантии свою палочку. — Алохомора. Встав в дверном проёме, он молча наблюдал за дочерью. Элизабет поёжилась от его взгляда, она совсем не хотела расстраивать Северуса, но и найти в себе силы спуститься к гостям она так же не могла. Как не могла называть Альбуса и Минерву дедушкой и бабушкой. Слишком трудно было себя пересилить. Она украдкой взглянула на Северуса, который неподвижно застыл на пороге в комнату. К её горлу будто подкатил ком. — Пожалуйста, не заставляй меня… — она продолжала умоляюще смотреть на него. Снейп молча пересёк комнату и присел рядом с ней на кровать. — Рози, — он приобнял её одной рукой, — я не хочу заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Я знаю, что ты не любишь быть в центре внимания, знаю, что там много людей. Знаю, что ты боишься Альбуса. Но твоя бабушка поговорила с ним, и я уверен, он постарается вести себя иначе. — Для меня никто никогда не устраивал праздников. — Я всё понимаю. Именно поэтому я отверг идею твоей бабушки. Ей хотелось позвать на твой день рождения всех профессоров Хогвартса и собраться в Большом Зале. От этих слов Элизабет побледнела. — Однако если это тебе нравится больше, то… — НЕТ! — Я так и думал, — он внимательно посмотрел на неё, — я не собираюсь заставлять тебя спускаться вниз. Если ты скажешь нет, все уйдут прямо сейчас. Но знай, что для меня это очень важно, Элизабет. Я не побывал ещё ни на одном твоём дне рождения. И мне бы очень хотелось сделать этот день особенным. Для тебя. Элизабет уткнулась носом в его мантию, прошептав: — Ты мной манипулируешь. И не думай, что я не понимаю этого. — С каких пор ты меня цитируешь? — ухмыльнулся он. — Ты ведь не оставишь меня? Не дашь профессору Дамблдору превратить меня в тыкву? — Никаких тыкв, обещаю, — он обнял её ещё сильнее, Элизабет стало тяжело дышать, и она попыталась высвободиться. — Хорошо. — Хорошо, — Северус сначала взял её на руки, прижав к себе, а затем опустил на пол, — идём.