Роза Северуса. Год первый.

Когда Элизабет проснулась, Ремуса уже не было, а Северус сидел у её кровати с книгой в руках. — Ремус ушёл? — сонно спросила Элизабет. — Угу. Северус дочитал главу и отложил книгу в сторону. — Мадам Помфри сказала, что если ты чувствуешь себя хорошо, то уже можешь идти в свою комнату, — он откинул одеяло. — Я тебя отведу. Элизабет, потирая глаза, мысленно радовалась тому, что больше не придётся лежать в скучном Больничном Крыле.

***

— Поешь что-нибудь и иди отдыхай, — сказал Северус, зайдя в свои покои. — Пап? — Да? Снейп подозвал домового эльфа, чтобы попросить ужин. — Можно мне кое-что спросить? У меня даже два вопроса. Северус задумчиво прислонился к стене. — Спрашивай. — Волдеморт ведь будет искать другие способы вернуться, так? Я имею в виду, он ведь не умер? — Полагаю, он ищет другое тело, — он поджал губы. — Он не был по-настоящему живым тогда, поэтому и нельзя было его убить. — А что теперь будет с Квиреллом? — Тёмный Лорд оставил его умирать. К своим последователям он так же немилосерден, как и к своим врагам. — Он… Волдеморт сказал, что убил маму, только потому что она пыталась спасти меня. Но зачем вообще ему понадобилось убивать меня? Поэтому болит мой шрам? Он болел ещё сильнее, когда Волдеморт подходил слишком близко. — Я надеялся, вопросов будет только два, — Северус изогнул бровь. — Но папа! — Элизабет, — он вздохнул. — Иногда ты забываешь, о том, что ты ещё ребёнок, тебе не нужно знать всё это прямо сейчас. На самом деле, незнание очень часто облегчает жизнь, поверь мне. — Но почему Квирелл не мог даже дотронуться до меня? — Твоя мама пожертвовала жизнью ради твоего спасения, Элизабет, она очень любила тебя. А любовь — единственное, чего Волдеморт не понимает и не может почувствовать. Он не мог понять, что такая сильная любовь — это магия, которая оставляет следы. Я не имею в виду твой шрам, это невидимые следы… Своей любовью Лили дала тебе защиту, которая теперь всегда будет с тобой. А Квирелл, полный ненависти и жадности, разделяющий тело и душу с Волдемортом, не мог дотронуться до тебя именно по этой причине. Эльф принёс ужин, и Северус обрадовался, подумав, что это отвлечёт девочку от разговора. — Папа, Квирелл… или Волдеморт… я уже не помню, кто это был… он назвал маму грязнокровкой. — Я хочу, чтобы ты больше никогда не произносила это слово, Элизабет, — Северус указал на её тарелку. — Ешь. — Но… А что это значит? Снейп стиснул зубы. — Это отвратительное слово. Так могут называть тех, кто родился в семье маглов. — Как Гермиона? — Да, — сказал он, сохраняя спокойный тон. — Это значит что я… ну, если мама была… из семьи маглов… — Нет, конечно, — строго сказал Северус. — Во-первых, никогда не используй это мерзкое слово, таких людей называют маглорождёнными. Мы с тобой — полукровки, потому что мой отец был маглом. — А почему это имеет значение? — Не имеет это никакого значения, Элизабет, — он о чём-то задумался. — Сейчас осталось всего несколько чистокровных магических семей, но некоторые из них по непонятным мне причинам считают себя особенными. — Как Малфои? — Люциус буквально помешан на идее чистой крови, есть надежда, что его сын будет более благоразумным, — Северус налил себе чай. — Но не все чистокровные волшебники такие, как Малфои, вот, например, Уизли. — Они тоже чистокровные? — Да. И если бы они были таких же взглядов, как Люциус, Мистеру Уизли не позволили бы дружить с тобой, не говоря уже о Мисс Грейнджер. Но всё это просто бред, чистокровным волшебникам рано или поздно придётся принимать в свои семьи нечистокровных, иначе они просто вымрут. — Если отец Драко — Малфой, то из какой чистокровной семьи его мать? Не думаю, что она Уизли. Снейп фыркнул, ухмыльнувшись. — Нет, Малфои считают Уизли предателями крови. На самом деле, Нарцисса Малфой родилась в семье Блэков, которой уже в общем-то нет, не считая нескольких людей, носящих другие фамилии. Северусу меньше всего хотелось врать своей дочери, но у него также не было желание рассказывать ей о том, что всё-таки один Блэк выжил. — Значит, если я выйду замуж за кого-то, у кого родители волшебники, мои дети будут чистокровными? — Честно говоря, я не уверен, — он сделал паузу. — Но я прошу тебя никогда не забывать, что все эти разговоры и убеждения по поводу чистоты крови — абсурд. Это всё придумали волшебники, которые хотели быть лучше других, но больше им гордиться нечем. Не существует такого научного понятия, как «чистокровный» или «полукровка». Если бы ты порезалась, твоя кровь выглядела бы так же, как кровь Мистера Уизли. И нет никаких доказательств того, что чистота крови может влиять на магические способности. Долгопупсы такие же чистокровные, как и Малфои, однако у Невилла нет ни единого шанса против Мисс Грейнджер на дуэли, я полагаю. Северус снова ухмыльнулся. — Джеймс Поттер тоже был из чистокровной семьи, но это не мешало твоей маме постоянно подшучивать над ним с помощью колдовства. — Вы с ним не слишком хорошо ладили, да? — У нас с ним были такие же отношения, как у тебя с Мистером Малфоем. К слову, я надеюсь, никто из вас не ведёт себя так, как Джеймс. Я не испытывал к нему ненависти, хотя он был настоящим придурком всё то время, что мы учились в Хогвартсе… чуть не убил меня однажды. Но, Лили выбрала меня, так что, думаю, я выиграл, — он указал на тарелку Элизабет. — А теперь ешь. Элизабет улыбнулась, она впервые слышала, чтобы её отец использовал такой жаргон. — Пап? А что ты увидел тогда, когда посмотрел в зеркало? — Что моя мать была неправа, когда говорила, что мне нужно постричься. — Папа. — Тебе стоит выражаться более конкретно, — он улыбнулся, поставив свою кружку на стол. — Хорошо. Папа, что ты увидел, когда посмотрел в Зеркало Еиналеж? — Увидел, что мой ребёнок меня во всём слушается. Он подождал, пока Элизабет закончит ужинать. — Серьезно, пап. — Серьёзно? Я никогда не смотрел в него. — А что бы ты увидел? Чего ты хочешь больше всего на свете? Северус на минуту замолчал. — Что ж, Мисс Почемучка, я не уверен. Я примерно представляю, что мог бы увидеть, но зачастую мы даже не осознаём, чего, на самом деле, больше всего желаем. Он пододвинул тарелку ближе к Элизабет. — А прямо сейчас моё самое заветное желание — это чтобы ты наконец доела. Девочка поняла, что узнать больше уже не удастся и всё же решила притронуться к ужину. — Ненавижу молоко, — скорчилась она, взяв стакан в руки. — Оно очень полезное, — спокойно ответил Северус, убирая посуду со стола. В следующее мгновение взгляд его по непонятной причине сделался невероятно серьёзным, даже строгим. — Иди в свою комнату, готовься ко сну. — Пап, я уже надела пижаму. — Ты носишь её уже три дня, надень чистую, — недовольно произнёс он, — почисть зубы, я скоро вернусь. Войдя в комнату, Северус обнаружил Элизабет, сидящую в его кресле с мокрыми волосами. — С какой стати вы заняли моё кресло, Мисс Эванс? — с издевкой спросил он. Девочка пожала плечами, даже не посмотрев на отца, а Северус внимательно разглядывал её, прежде чем снова заговорить. — Ну что? Подвинешься? Элизабет прижалась к краю, освобождая место. Скрючившись в неудобной позе, она придвинулась ближе, уперевшись бедром в кресло и закинув ногу на колени Северусу. Снейп нежно обнял её одной рукой. — Элизабет, — тихо произнёс он. — Я хочу услышать эту историю от начала до конца. — Тебе это очень не понравится. — Я на это и рассчитываю, — Северус взъерошил её волосы. — Говори. Девочка глубоко вздохнула, прежде чем начать. Она начала рассказ с того, как они ходили к Хагриду и как искали Альбуса. — Я знала, что той ночью кто-то попытается украсть Камень, нужно было этому помешать, а Рон и Гермиона отказались отпускать меня одну. Я просто очень хотела защитить тебя. — Но ты не знала, что я пойду туда. Когда мы встретились в коридоре, я велел тебе держаться подальше от всего этого. — Я и не думала о том, что встречу там тебя. Просто… Если бы Волдеморт завладел Камнем, то… — она прикусила губу. — Я не хотела, чтобы ты вновь стал шпионом. Северус выругался себе под нос. — Ты — глупое маленькое чудовище, — он крепко прижал Элизабет к себе, обнимая её изо всех сил. — Вот что мне с тобой делать? Тебе не нужно пытаться защитить меня, со всеми трудностями я справлюсь сам. И сделать это мне будет гораздо легче, если ты перестанешь попадать в передряги. Он ненадолго замолчал, задумавшись над собственными словами. — Продолжай. Элизабет рассказала и об их побеге из гостиной, и о Невилле, которого пришлось обездвижить с помощью магии, и о Мантии-невидимке, под которой они втроём прятались. — Где она? — Северус встревоженно перебил её. — Гермиона забрала её, когда… — Акцио, мантия Элизабет! Ничего не произошло, Северус нахмурился. — Она не поддаётся заклинанию вызова. Замечательно, — он строго посмотрел на дочь. — Завтра я заберу её у Мисс Грейнджер. Эта мантия будет лежать в моём шкафу столько, сколько я посчитаю нужным. Продолжай. Она рассказала о том, как увидела приоткрытую дверь в Запретном коридоре и о том, как усыпила Пушка с помощью флейты Хагрида. — Ты могла погибнуть! — он посмотрел на неё сверху вниз, поразившись такому безрассудству. Элизабет начала говорить про Дьявольские силки и летающие ключи, избегая пристального взгляда Северуса. Она рассказала о том, как Рон выиграл партию в волшебные шахматы. — Это ведь было испытание от бабушки, так? Северус кивнул. — Вам всем повезло, что Мистер Уизли такой одаренный шахматист. Я, по всей видимости, его недооценивал. Он сделал мысленную пометку, сделать что-нибудь хорошее для того, кто помог его дочери избежать смерти. Анонимно, само собой. — Тролль уже был побеждён, когда мы до него добрались, так что нам оставалось пройти только твоё испытание, — она посмотрела на отца, — Гермиона почти сразу во всём разобралась. — А я думал, что сделал что-то сложное… — задумчиво произнёс Северус. — С этим справился двенадцатилетний ребёнок… Я теряю хватку… — Мне это показалось невыполнимым, — вздохнула девочка. — Я даже не успела рассмотреть все флаконы, как Гермиона уже во всём разобралась. Она своего рода всезнайка. — Я так и понял. — Ещё она сказала, что лучшей защитой было бы наполнить ядом все пузырьки. — Это было бы нечестно, — сказал Северус. Его лицо тронула улыбка. — Именно так я ответила ей. — Итак, — он тяжело вздохнул. — Ты прошла вперёд, а Мисс Грейнджер отправилась назад? — Она пошла назад, чтобы отправить сову профессору Дамблдору, — она опустила голову. — Всё, что было дальше, ты уже знаешь. Снейп кивнул. — Да… Он провёл рукой по волосам, на мгновение задумавшись. — Когда ты вошла, я подумал, что у меня галлюцинации. Я был абсолютно уверен, что после того, как я велел тебе держаться от того коридора подальше, ты не ослушаешься меня таким образом. Ты бы и близко не подошла к такому опасному человеку! К убийце! Который уже однажды пытался убить тебя, Элизабет! Я и представить не мог, что ты поведёшь себя настолько глупо! Ему понадобилось время, чтобы успокоиться, прежде чем он начал говорить дальше. — А потом я был вынужден беспомощно наблюдать, как ты не только разговаривала с этим убийцей, но и сражалась с ним! Он напал на тебя, ты защищалась, и когда у тебя появилась возможность убежать, ты не воспользовалась ей! — ему вновь понадобилась пауза, чтобы понизить голос. — Ты напала на него, глупая… Мерлин, Элизабет! — Он не мог даже притронуться ко мне. Это причиняло ему боль… — Мне стоит запереть тебя в подземелье, чтобы впихнуть в твою голову хоть каплю здравого смысла! — в его глазах сверкали искры. — Ты должна быть благодарна, что я — не мой отец, Элизабет Роуз, ты бы ещё неделю не смогла сидеть. Он строго посмотрел на неё. — Не то чтобы эта мысль никогда не приходила мне в голову. Я знаю, что ты делала это, чтобы защитить меня, я никогда не сомневался в мотивах. Но ты, по всей видимости, забыла о всех наших разговорах. О каком правиле я говорил тебе с самого начала, Элизабет? Никогда. Не подвергай. Себя. Опасности. В какой-то момент его злость и грубость словно растворились в воздухе, сменившись печалью. — Ты нарушила это правило, Элизабет Роуз, это не в первый раз, хотя, кажется, именно этот я запомню навсегда. Я не могу хвалить тебя за этот поступок, какими бы чистыми не были твои намерения, — он глубоко вздохнул. — Скажешь что-нибудь ещё в своё оправдание? Глаза Элизабет были как никогда пустыми, стеклянными. Она покачала головой. — Я знаю, что не стоило этого делать, пап… Но ты — всё, что у меня есть… Мне жаль… Северус подавил желание обнять её и уложить в постель. — Я найду способ заставить тебя соблюдать это правило, Элизабет. — Папа, ты уже забрал мою мантию… — И ты думаешь, что это подходящее наказание? Северус разочарованно покачал головой. — Мантия — это только начало, Элизабет. Мы отправимся в Паучий Тупик и твоё наказание там продлится две недели — никакой метлы и в два раза больше занятий. Элизабет закатила глаза. — Убираешь в доме и помогаешь мне в лаборатории. Полагаю, ты будешь радостно вспоминать те дни, когда ты просто чистила котлы. И свою мантию ты не увидишь до тех пор, пока я не буду уверен в том, что ты достаточно ответственная, чтобы пользоваться ей. А теперь, — он развернул её. — Иди спать. — Папа! — Скажи спасибо за то, что это самое жестокое наказание, какое я смог придумать. Как только она легла в кровать, то сразу же отвернулась к стене. — Королева драмы, — фыркнул Северус.

***

Когда Элизабет задремала, Северус вернулся в гостиную и решил, что ему не мешало бы сейчас поговорить с Ремусом. Тот всегда очень быстро отзывался на вызовы через Каминную сеть и уже через минуту прибыл к другу с бутылкой огневиски в руках. — Полнолуние через два дня, Сев. Твой ребёнок может попадать в неприятности в более удобное для меня время? — он усмехнулся, указывая на бутылку, — я подумал, тебе нужна поддержка. — Этот маленький гриффиндорец сводит меня с ума, — Снейп покачал головой. — Я должен был предугадать это, но нет, тогда, двенадцать лет назад я был сосредоточен на том, какие у Лили мягкие волосы. — А от Лили ей не досталось словно ничего, — засмеялся Люпин. — Очнись, Снейп, там, в комнате, спит твоя маленькая копия. — Я превратился в своего отца, Ремус, я — чудовище, — Северус обхватил руками голову. — Северус Снейп! — оборотень нахмурился. — Мне правда нужно убеждать тебя в том, что это — абсолютная чушь? — Возможно. Он молча наблюдал за тем, как его рюмка наполнялась огневиски. — Слушай меня, Снейп. Я знаю, по крайней мере три факта, которые доказывают, что ты — не твой отец. Во-первых, ты — не магл и ты любишь свою дочь. Во-вторых, он бы не наказал тебя за что-то подобное, потому что ему было бы плевать — пострадал ты или нет. В третьих, — он указал на дверь. — Я не слышу никаких рыданий, так что ты явно её не бил, если только это было не до смерти. — Нет. — Тогда ты, Северус Тобиас Снейп, получил только его имя, но никак не характер. И ты чертовски хорошо помнишь, что после «наказания» от Тобиаса, ты не мог ходить. — Мне всё равно паршиво, — Северус использовал слово, которое часто слышал от студентов. Грубовато, но очень точно описывает ситуацию — Как считаешь, Тобиас испытывал то же самое, после того, как избивал тебя? Не веди себя как придурок, прошу тебя, — Ремус протянул ему стакан. — Радуйся, что у тебя всего один ребёнок. Представляешь, с чем приходится справляться Артуру и Молли? — Больше никаких детей, — вздохнул Снейп. — Ты знаешь, Элизабет спрашивала о том, что я вижу в зеркале Еиналеж. — И что ты ответил? — Что я никогда не смотрел в него, — он провёл рукой по волосам. — Я соврал своей собственной дочери, Ремус. Я в него смотрел. И я помню, что увидел. — И что конкретно ты увидел? — Себя и Лили, мы были гораздо старше. Взрослую Элизабет. Внуков, — он закрыл глаза, нахмурившись. — Никогда не думал о том, что захочу внуков. — И ты не сказал ей об этом… Почему? — Когда она посмотрела в Зеркало впервые, то увидела только себя и меня. Я не хотел, чтобы она думала, что я недоволен ей, или что она мне не нужна, или что-то в этом роде. — Друг, ты сходишь с ума, — Люпин закатил глаза, и вдруг вспомнил о чём-то. — Альбус заколдовал Зеркало так, что Камень мог найти только тот, кто не хочет использовать его. Почему ты не понял этого и не забрал Камень первым? Снейп наполнил очередную рюмку. — Потому что я хотел его использовать, — тихо произнёс он. — А Элизабет сказал, что не хотел. Я целую речь придумал о том, что все мы умираем, а она была так уверена в том, что я никогда бы не стал пользоваться Эликсиром жизни… Но, на самом деле, я бы очень хотел больше никогда не терять тех, кто мне дорог… Я с удовольствием бы взял этот Камень… Я бы с удовольствием использовал его… Северус снова закрыл лицо руками, а в его голове всё продолжали роиться мысли о том, что в ту ночь он мог потерять своего единственного родного человека. Моя Элизабет…