Роза Северуса. Год первый.

— А что это было? — спросила Элизабет Гермиону, не сводя глаз с неподвижного Невилла. — «Остолбеней». Ох, Невилл, мне так жаль. Буквально минуту спустя они уже были в коридоре на третьем этаже. Дверь, за которой был Пушок, оказалась приоткрытой. — Здесь уже кто-то есть, — прошептала Элизабет. Под мантией она повернулась к Рону и Гермионе. — Если вы хотите уйти, сделайте это сейчас, я пойму, — сказала она. — Можете взять мантию, она мне не нужна. — С ума сошла? Эти слова Рона заставили девочку улыбнуться, она обернулась и распахнула дверь. Там ребята увидели арфу и Пушка, который злобно принюхивался, пытаясь найти свою невидимую закуску. Элизабет подняла флейту, подаренную Хагридом, и попыталась сделать что-то похожее на мелодию. Пёс стал отходить в сторону, его глаза медленно закрывались. — Продолжай играть, — шепнул Рон, когда они с Гермионой скинули мантию и поползли к люку. Пушок рухнул на пол и уснул. — Ничего не видно, — выдохнул Рон. — Нужно спускаться вниз. Элизабет указала пальцем на себя, другой рукой продолжая играть. — Ты хочешь пойти первой? Уверена? — засомневался Рон, когда Элизабет закивала. — Отдай флейту Гермионе, только осторожно. Она послушалась и, словно мышка, на цыпочках подбежала к Гермионе, которая тут же начала играть. Элизабет внимательно смотрела в люк, мысли в её голове путались. — Дна не видно, — с опаской произнёс Рон. Папа сейчас сказал бы: «Даже не смей». Преодолев свой страх, Элизабет начала спускаться. Она уже свесила ноги и держалась за люк руками, когда вдруг решила сказать Рону: — Если со мной что-то случится, не спускайся. Беги в совятню и отправь Хедвиг к Дамблдору. — Понял. — Увидимся через минуту, я надеюсь… Папа, прости. Элизабет отпустила руки, почувствовала, как проваливается в тьму все дальше, дальше, дальше и!.. Она плюхнулась на что-то мягкое. Ей даже показалось, что это было какое-то растение. — Всё в порядке, здесь мягко! — крикнула она. — Можете прыгать! Рон упал совсем рядом с Элизабет, в отличие от Гермионы, которую они едва видели в темноте. Внезапно Элизабет почувствовала, как какие-то странные холодные щупальца обвились вокруг её лодыжек. Огромное растение сковывало их своими стеблями, и все трое волшебников оказались словно закованы в цепях. — Не двигайтесь! — приказала Гермиона. — Это Дьявольские Силки! — Как я рад, что мы знаем название этой гадости! Это наверняка невероятно нам поможет! — Рон паниковал больше всех остальных. — Мы проходили их по Травологии, — быстро начала размышлять Гермиона. — Им не нужны свет и тепло, это растение любит темноту и сырость! — Так сожги его! — Элизабет старалась успокоить себя, но Силки всё больше стягивали её. — У нас нет веток, никакой древесины нет! — Ты себя слышишь? — Рон уже не выдерживал. — Ты волшебница или кто? — А, да. Точно. Гермиона в ту же секунду вытащила свою палочку и что-то пробормотала. Столб пламени взметнулся вверх, сжигая стебли Дьявольских Силков.

***

Элизабет, Рон и Гермиона шли по длинному коридору. — Вы слышите? — Уизли резко остановился. — Как будто кто-то летает. — Там какие-то огоньки, видите? Впереди. Они движутся. Перед ними была комната, освещённая какими-то маленькими летающими фонариками, похожими на птиц, и все они летали вокруг закрытой двери. — Как думаете, они нападут, если мы войдём? — Возможно, — тихо сказала Элизабет. — они не кажутся злобными, но, если вдруг налетят все сразу… Я зайду первой и сразу побегу к двери. Она глубоко вздохнула, игнорируя голос Северуса в своей голове, который требовал, чтобы она сейчас же развернулась и пошла спать, и вбежала в комнату. Ничего не произошло. Тогда она как можно быстрее побежала к следующей двери. Закрыто… — И что теперь? — Птицы… Они ведь не могут быть здесь просто так, — предположила Гермиона. — А скажи заклинание, которым ты открывала дверь, за которой был Пушок. — О, Мерлин! Рон, когда ты уже запомнишь самые простые заклинания! — Закатив глаза, она достала палочку. — Алохомора! Ничего не произошло. — Это не птицы, — друзья разговаривали, Элизабет смотрела вверх. — это ключи! Это крылатые ключи! Это значит… мётлы! Нам надо поймать ключ от этой двери. — Их тут сотни! — Мы ищем большой, старомодный, возможно серебряный, как ручка, — сказал Рон, посмотрев на замок. Каждый взял по метле и они втроём полетели в сторону облака из ключей. На поиски ушло несколько минут, но наконец Элизабет нашла большой серебряный ключ, одно крыло у него было сломано. — Вот он! — воскликнула она, — Вон там! С синими крыльями! Рон, подлети к нему снизу, Гермиона сверху, а я постараюсь поймать. Рон и Гермиона сделали всё по плану, ключ увернулся от обоих, направившись к стене, где его ловко поймала Элизабет.

***

За дверью была шахматная доска. Элизабет не слишком увлекалась шахматами, а поскольку Рон играл очень хорошо, она просто ненавидела эту игру. Ещё больше она стала ненавидеть её, когда Рон упал с фигуры коня, пожертвовав собой. Пожалуй, самым тяжёлым решением было оставить его там одного. Гермиона быстро подбежала к ней и они направились дальше. Перед ними лежал огромный тролль. По всей видимости, он просто был без сознания. Элизабет и Гермиона обрадовались, что хоть с этим испытанием им справляться не нужно. За следующей дверью их ждал стол, на котором были расставлены семь разных пузырьков, в каждом была жидкость. — Это подготовил Снейп. Что делать будем? Как только они решились переступить порог комнаты, дверь за ними замкнулась, в проёме вспыхнуло фиолетовое пламя, а в следующей двери загорелось чёрное. Они оказались в ловушке. Гермиона испуганно взяла лежавший на столе свиток, Элизабет принялась читать его: Впереди опасность, то же позади, Но две из нас помогут, ты только их найди. Одна вперед отправит, еще одна — назад, В двух — вино всего лишь, а еще в трех — яд. Ты хочешь здесь остаться на долгие века? Тогда ищи — к тому же подсказка тебе дана. Во-первых, как бы ловко ни скрывался яд, Найти его несложно — от вина левый ряд. Второе — в крайних бутылях налито не одно и то ж, Но если вперед тебе надо, помощи зря ты ждешь. Затем ни в большой, ни в малой смерти ты не найдешь, А если из второй слева и второй справа глотнешь, Сам убедишься — налито одно и то же в них, Хотя на взгляд они разные, но это уже в-четвертых — Без логики не решить, — произнесла Элизабет, закатывая глаза. — Мы застряли здесь навсегда. — Совсем нет, — успокоила её Гермиона. — всё что нам необходимо, написано в этом свитке. Семь флаконов: в трёх яд, в двух вино, один поможет пройти вперед через чёрное пламя, один проведёт назад через фиолетовое. Мисс Грейнджер мысленно улыбнулась. — Думаю, лучшей защитой было бы налить яд во все флаконы. — Папа никогда бы так не поступил, это было бы нечестно. Ему нравится быть умнее и хитрее всех остальных, но он не обманщик. — Хорошо. Тогда дай мне минуту, — она прошла вдоль стола. — Возьми этот. Гермиона указала пальцем на самый маленький флакон. — Он поможет нам пройти через следующие двери, но на двоих его не хватит. — Выпей то, что вернёт тебя назад, — решила Элизабет. — Возьмите мётлы из комнаты с ключами, чтобы вас не догнал Пушок и отправьте мою сову к Дамблдору. Я думаю, мы не справимся без него. Элизабет посмотрела в левый угол комнаты и увидела… мантию. — Что это? — Это папина мантия. — Ты уверена? — На ней пятна от зелий. — Возможно, он оставил её здесь, когда готовил эти семь зелий. — Возможно… Но мантию он всегда снимает только дома, — девочка задумалась. Он сказал мне не приходить сюда, потому что собирался сделать это сам. — Выпей, — сказала она, протягивая Гермионе флакон, на который та указала, — и уходи быстрее. — Будь осторожна — ИДИ! Гермиона растворилась в фиолетовом огне. Элизабет взяла в руки самую маленькую бутылочку и одним глотком выпила содержимое. «Никогда не принимай зелья, которые готовил не я или Мадам Помфри», — твердил голос Северуса в её голове. Ну, это отчасти твоё зелье, папа. Она спокойно прошла через пламя, ничего не почувствовав. Она сразу же заметила два силуэта, один был ей знаком, Элизабет без сомнений узнала в нём Северуса. Другой же вызвал у неё нестерпимую боль, её шрам словно горел. Квирелл. — Вы! — крикнула Элизабет, на самом деле, не очень удивлённо. Этот человек и раньше вызывал массу подозрений. — Я, — спокойно ответил он. — Мне уже стало казаться, что я не встречу вас сегодня, Мисс Эванс. Она перевела взгляд на отца и поняла, что он молчит не просто так — он был словно подвешен в нескольких сантиметрах от пола, неподвижный. — Что вы сделали? — С Северусом? — Квирелл рассмеялся. — Мой план сработал бы лучше, если бы под подозрением оказался он, а не я. На самом деле, я пока не решил, что сделать с ним. Может приказать тебе произнести парочку Непростительных? — Ни за что! Квирелл снова рассмеялся холодным, злым смехом. — Было бы проще, если бы ты впустила меня в тот день, ты могла бы умереть быстро и легко, даже не выходя из своей комнаты. Хотя, полагаю, сегодня всё случится почти также. Квирелл щёлкнул пальцами и девочка упала на пол, связанная верёвками. — Ты слишком любопытная, чтобы оставлять тебя в живых, Эванс. Так носиться по школе в Хэллоуин, чтобы увидеть тролля и спасти эту никчёмную Грейнджер, это слишком. — Это вы впустили тролля? — Разумеется. Если бы не твой отец, который так же назойлив, как и ты, тебя бы здесь уже не было. Мало того, что тот тролль не смог забить тебя до смерти, так и этот тупоголовый пёс даже не откусил Снейпу ногу. Он повернулся к Элизабет спиной. — А теперь жди. Я должен разобраться с этим интереснейшим зеркалом, прежде чем убить тебя. Только тогда Элизабет поняла, на что смотрел Квирелл. Это было зеркало Еиналеж. — Зеркало — это ключ к Камню, — шептал он, постукивая по раме. — Только Дамблдор мог такое придумать… но он в Лондоне, впрочем он так же никчёмен, как и его приёмный сын. Когда он вернётся, я буду уже далеко. Квирелл повернулся к парящему в воздухе Северусу, а после посмотрел на Элизабет. — Это твоя вина, знай. Если бы ты не родилась, он остался бы на нужной стороне. А если бы мы устроили дуэль, он вполне мог бы выиграть, хотя я нашёл бы способ отвлечь его. Поговорить о тебе, — он мерзко ухмыльнулся. — Или о твоей матери-грязнокровке. Элизабет не совсем поняла, что значит «грязнокровка», но это не было главным. — Отпусти его, — потребовала она, взяв в руки палочку. — И что же ты сделаешь? Сразишься со взрослым волшебником? Свяжешь меня верёвками? — он улыбнулся. — Не думаю. Стой там, пока я не отправил тебя в угол. Профессор повернулся к Зеркалу. — Я вижу Камень в своих руках… Я отдаю его своему хозяину… Но как достать его? — Уже не заикаетесь? — девочка попыталась отвлечь его от Зеркала. — Я притворялся, тупица. Я не настолько слаб, как ты могла думать. — Но я слышала, как вы плакали несколько дней назад, — не успокаивалась Элизабет. — Я думала, папа вам угрожает. — Он здесь не причём, — сказал он спокойно. — Иногда, когда мне было трудно следовать указаниям моего хозяина, я отчаивался, он — великий волшебник, я гораздо слабее. — Вы имеете в виду, он был с вами тогда? — Он здесь не при чём. Мой хозяин всегда со мной, куда бы я не направился, — сказал Квирелл. — Я встретил его, когда странствовал по миру. Глупым молодым человеком я был тогда, полным нелепых представлений о добре и зле. Очень похожим на твоего отца. Лорд Волдеморт открыл мне глаза, показал, как сильно я заблуждался. Добра и зла не существует — есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней… С тех пор я верно служу ему. Квирелл вздрогнул, будто почувствовав что-то. — Он нелегко прощает ошибки. Когда мне не удалось украсть Камень из Гринготтс, он был очень недоволен, — он прикрыл глаза, словно к кому-то прислушиваясь. — Я не понимаю… Он внутри зеркала? Нужно разбить его? Мысли Элизабет лихорадочно метались, она внезапно поняла, что действовать нужно срочно, но пока не знала, как именно. Она попыталась отползти влево, чтобы Квирелл не заметил, но верёвки на её лодыжках были натянуты слишком сильно — она споткнулась и упала. К счастью, профессор был слишком занят зеркалом и даже не повернулся. Потом послышался ещё один голос, хриплый. И это точно был не Квирелл. — Используй девчонку… Используй девчонку… Квирелл мгновенно обернулся к Элизабет. — Да… Эванс… Иди сюда сейчас же, — он взмахнул рукой и верёвки упали на пол. — Посмотри в зеркало. Что ты видишь? Оказавшись у Зеркала, она сначала увидела в отражении только испуганную себя, но потом «Зеркальная Элизабет» улыбнулась ей, она засунула руку в карман и вынула оттуда сияющий камень алого цвета. А потом, подмигнув, засунула его обратно. Настоящая Элизабет ощутила у себя в кармане что-то очень тяжелое. Каким-то образом — каким-то невероятным образом — камень оказался у неё. — Ну? Что ты видишь? — Я стою рядом с Дамблдором… Я выиграла Кубок Квиддича, — она изо всех сил старалась не показывать свой страх. — Она лжёт… лжёт… — снова раздался тот странный голос. — Эванс! Говори правду! Что в отражении? — Дай мне поговорить с ней… Лицом к лицу… Элизабет не видела того, кто говорил, но от этого голоса по телу пробегали мурашки. Словно окаменев, девочка наблюдала за тем, как Квирелл разматывал свой тюрбан. Затем он повернулся к ней спиной. Она закричала бы, но не смогла издать ни звука. На затылке профессора было… лицо, самое ужасное лицо, которое только можно было представить. Оно было белым, как мел, с горящими красными глазами и ноздрями, как у змеи. — Элизабет Эванс… — прошептало оно. — Видишь, что стало со мной? Я словно тень, химера… Обретаю форму, только вселяясь в чужое тело… Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой мозг и свое сердце… Но как только я завладею эликсиром жизни, я смогу создать себе свое собственное тело… Итак, почему бы тебе не отдать мне камень, который ты прячешь в кармане? Возможно, я даже оставлю в живых твоего отца, несмотря на то что он предатель. Элизабет покачала головой, так и не сумев сказать ни слова. — Не будь такой глупой, — прорычало лицо. — Спаси себе жизнь и присоединись ко мне… Или тебя ждёт то же, что и твою мать… Умирая, она молила меня о пощаде… — ЛЖЕЦ! — крик Элизабет эхом отразился от стен зала. Квиррелл приближался к ней — он шел спиной вперед, чтобы Волдеморт мог видеть Элизабет. На белом лице появилась улыбка. — Как трогательно, — прошипело оно. — Что ж, я всегда ценил храбрость… Ты права, твоя мать была храброй… Сначала я хотел убить твоего отца, но этот трус скрылся от меня… А твоей матери совсем не надо было умирать… но она старалась защитить тебя… А теперь отдай мне камень, чтобы не получилось, что она умерла зря. — НИКОГДА! — ПОЙМАЙ ЕЁ! — завопил Волдеморт. Через мгновение Элизабет ощутила на своем запястье руку Квиррелла. Её лоб — как раз в том месте, где был шрам, — пронзила острая боль. Ей показалось, что голова её сейчас разлетится надвое. Элизабет закричала, пытаясь вырваться, и, к её удивлению, ей это удалось. Боль стала слабее. Элизабет поспешно обернулась, чтобы понять, куда делся Квиррелл. Профессор корчился от боли, глядя на свои пальцы, прямо на глазах покрывавшиеся красными волдырями. — ЛОВИ ЕЁ! ЛОВИ! Квиррелл кинулся на Элизабет и сбил её с ног. Она не успела опомниться, как Квиррелл уже оказался на ней. Руки профессора держали её за горло. Боль в голове была такой сильной, что Элизабет почти ослепла. Тем не менее она отчетливо слышала, как Квиррелл выл от боли. — Повелитель, я не могу держать её — мои руки, мои руки! — Тогда убей её, глупец, и покончим с этим! Квиррелл поднял руку, собираясь произнести смертельное заклятие, но Элизабет инстинктивно рванула вперед и ударила Квиррелла по лицу. -А-А-А-А! Квирелл упал на пол, лицо его покрылось ожогами. И Элизабет внезапно поняла. Каждый раз, дотрагиваясь до неё, Квиррелл испытывал жуткую боль. Так что у Элизабет был единственный шанс. Она не должен был выпускать Квиррелла из рук, чтобы тот от боли позабыл обо всем на свете и не смог произнести заклинание. Она с грустью посмотрела на Северуса, всё ещё неподвижно висящего в воздухе. — УБЕЙ ЕЁ! УБЕЙ ЕЁ! Элизабет схватила Квирелла за руку, но тут же почувствовала, как он отдёрнул её. Она чувствовала, как проваливается во тьму, последним, что она видела, был силуэт отца.

***

— Добрый день, Элизабет. Проснувшись, она увидела перед собой лицо Дамблдора. Она молча уставилась на него, а воспоминания стали постепенно возвращаться к ней. — Сэр! Камень! Это был Квирелл! Папа! Где он? Он жив? — Успокойся. Ты очень долго не приходила в себя, — Альбус погладил её по голове. — Квирелл не получил Камень. — А что с папой? Дамблдор указал рукой на соседнюю кровать. — Он здесь, всё в порядке. — Давно я здесь? — спросила она, не отрывая взгляда от спящего Северуса. — Три дня. Мисс Грейнджер и несколько мистеров Уизли будут очень рады, что ты поправилась. Они все были очень обеспокоены. — Но, профессор, а как же Камень? — Я вижу, что он волнует тебя больше всего остального. Что ж, поговорим о камне. Профессору Квирреллу не удалось отобрать его у тебя. Я появился как раз вовремя, чтобы помешать ему это сделать. Хотя должен признать, что ты и без меня неплохо справлялась. — А папа? — С ним всё будет в порядке. Я обещал разбудить его, как только ты проснёшься, так что, полагаю… Элизабет уже поднялась с кровати и подошла к отцу. — Папа, проснись, — она потрясла его за плечо. — Папа! — Элизабет! О, слава Мерлину, — он крепко обнял дочь. — Ты в порядке? — Профессор Дамблдор добрался туда до того, как Квирелл забрал Камень… — Мне наплевать на КАМЕНЬ, глупый ты ребёнок, — Северус внимательно посмотрел на дочь. — Твоё желание спасти отца могло тебя погубить, — тихо сказал Альбус. — На мгновение я даже подумал, что это уже случилось. Но, как мы можем видеть, Элизабет идёт на поправку. Мне нужно идти, я зайду позже. Когда они остались одни, Элизабет снова повернулась к Северусу. — Папа? С тобой ведь всё хорошо? — Здоров ли я физически? Полагаю, что так. Элизабет легла к отцу на колени, и он стал нежно поглаживать её по волосам. — Однако, тот факт, что мне несколько часов пришлось наблюдать за своей дочерью, которая сражалась с Тёмным волшебником-садистом, может означать, что психически я вообще никогда не восстановлюсь. И самое страшное, — он сделал паузу, задумываясь о чём-то. — Что я ничем не мог помочь. — Ты… Ты мог видеть? — она выпучила глаза от удивления. Она надеялась, что отец о её приключениях не знает. — Да, я мог. Предполагаю, Квирелл хотел, чтобы он наблюдал за всем этим, прежде чем умру. Сердце Элизабет бешено забилось. — Но это оказалось большей пыткой, чем я мог представить, — он прижал её к себе, крепко обнимая. — Боже мой, Элизабет, я не уверен, что когда-нибудь снова смогу вздохнуть спокойно. — Ей повезло, что она не моя дочь. Иначе она бы никогда не смогла нормально сидеть. Они обернулись — в дверях стоял Ремус. В два шага он пересёк комнату, и, присев на кровать рядом с Элизабет, положил руку ей на плечо. — Мне очень жаль, что тебе пришлось увидеть всё это, — жалобно сказала девочка, опустив голову. — Как обычно, мой маленький чертёнок, — Северус вздохнул. — Всегда жалеешь о том, что я волновался и никогда о том, что сделала то, чего нельзя. — Ты злишься? Элизабет почти никогда не жалела о своих действиях, тем более в этот момент. Тем не менее, она была очень огорчена тем, что расстроила отца. Северус ещё некоторое время молчал, пытаясь дышать ровно. — Я в ужасе, Элизабет. Тебе придётся подождать, сейчас я злиться не могу. Он рассеянно накручивал её волосы на палец, стараясь собраться с мыслями. — Но могу предположить, что я, вероятно, буду очень зол. Снейп переводил взгляд то на неподвижную Элизабет, лежащую у него на коленях, то на сидящего рядом Люпина. — А ты разве не должен быть? — У меня есть немного времени, Сев, не переживай. — Я совсем забыл отдать тебе ту… вещь… о которой ты просил, — растерянно заговорил Северус, вставая с кровати, — я сейчас вернусь, проследи за Элизабет. — Папа, не нужно следить за мной, я… — Даже слушать ничего не хочу, Элизабет. Твой дедушка взял на работу сумасшедшего убийцу, я теперь совсем не знаю, кому доверять. Оставайся с крёстным, я буду через минуту. Он взмахнул палочкой, превратив свою пижаму в строгий чёрный костюм. — Что-нибудь скажешь в своё оправдание, чертёнок? — Люпин обратился к Элизабет. — Злишься? — Да, — он слегка нахмурился. — К несчастью для тебя, меня с тобой не было, я даже не знал, в какой опасности ты была. Так что я не испытываю такого ужаса, как Северус. Элизабет Роуз, разве у нас не было разговора о том, что ты должна уважать своего отца? — Был, сэр. — И он говорил тебе держаться подальше от коридора на третьем этаже? — Да, сэр. — Скажешь что-нибудь ещё в своё оправдание? — Ремус, тебе не нужно… — Я расскажу тебе, что мне не нужно, Элизабет Роуз, — он перебил её. — Мне не нужно стоять в стороне, пока ты постоянно попадаешь в передряги. Твой отец — мой лучший друг. Ты сама мне почти как дочь, своей у меня, вероятно, никогда не будет. И спасать тебя тогда, когда твой отец не может — мой долг. И мне бы очень хотелось, чтобы ты понимала, что совершать такие глупости, как три дня назад, тебе не нужно. Я бы хотел, чтобы ты, по крайней мере, сожалела об этом хоть немного. — Но я не сожалею, Ремус. Совсем, — она убрала его руку со своего плеча и приподнялась с кровати. — Оставайся здесь, — резко ответил Люпин. — Я не могу позволить тебе думать, что то, что ты сделала — это хорошо. Северус отправился к Квиреллу той ночью, чтобы защитить тебя. Он хотел уберечь Камень от Сама-Знаешь-Кого, потому что он знал, что случится с тобой, если Тёмный Лорд вернётся. Но, будучи самым непослушным ребёнком в мире, ты значительно усложнила эту задачу, отправившись туда сама. — Но я была нужна ему! — Ему было нужно, чтобы ты спокойно спала в своей кровати! — отвечал Ремус. — Больше всего на свете он заботится о твоей безопасности, твой отец не может жить без тебя, Элизабет. Не важно, был он в опасности или нет, тебе не следовало делать ничего из того, что ты успела сделать, глупый ребёнок. Как ты думаешь, что он почувствовал когда увидел тебя рядом с убийцей? — Мне очень жаль, что папа оказался там, — Элизабет нервно сглотнула. — Но я никогда не пожалею о том, что отправилась к Квиреллу сама, я должна была помешать ему заполучить Камень, я должна была защитить папу от этого чудовища. — Элизабет, твой отец сам может о себе позаботиться. И если бы что-то случилось, он скорее предпочёл бы умереть сам, чем подвергать опасности тебя, — он снова нахмурился. — Я не знаю, как вбить это тебе в голову. Не надо жертвовать собой ради чего бы то ни было. Девочка прислонилась к нему, устав от этого разговора, и что-то пробормотала себе под нос. — Что, прости? — Я не хочу его потерять, — сказала она уже громче. В её глазах Ремус видел застывшие слёзы. — Ох, Элизабет, — он вздохнул. — Я знаю. Я всегда готов сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь твоему отцу, как и твой дедушка. А ты — наша великая надежда, Элизабет, не подвергай себя опасности. Люпин нежно поцеловал крестницу в лоб, а она свернулась возле него калачиком, прикрыв глаза. — Я тоже тебя люблю. Он погладил её по волосам. — Вы слишком уютно устроились, юная леди, как будто забыли, что я на вас очень зол. — Она всё помнит и понимает, Ремус, не волнуйся. Северус отдал пузырёк с зельем Люпину, а потом подхватил Элизабет на руки. — Наверное ты уже слишком взрослая для этого, Роуз, — сказал он, слегка улыбнувшись. Немного покачав на руках своё самое дорогое сокровище, Снейп заботливо уложил дочь на кровать и укрыл одеялом. — Отдыхай. Поговорим, когда проснёшься, я буду здесь. Он поставил стул рядом с кроватью и снова стал гладить Элизабет по волосам, пока она не уснула, это очень его успокаивало.