Запиши моё имя в блокнот

      На следующее утро, как Антон и предполагал, он бежал по парку, расталкивая ни в чём не повинных прохожих и крича, что он опаздывает, и ему, собственно, нет дела до его вежливости. Он, блять, опаздывает, вот до чего ему действительно есть дело. В столь позднем выходе из дома виноват не будильник, который зазвенел на двадцать минут позже, и даже не сестра, устроившая с утра скандал из-за того, что парень не полил цветы или не помыл вечером посуду. Нет, будильник сработал вовремя, сестра не устраивала утренних скандалов, просто некто под ником Ред, блять, Мун решил попереписываться с утра, а потом Шастун благополучно пролил на рубашку и джинсы свой горячий утренний кофе.       Опоздать на первый урок к новому учителю, согласитесь, не лучший вариант. Опоздать на первый урок к новому директору, так это вообще пиздец. Мало ли чё директор сделает, может, Арину в школу вызовет, тогда уж Антон сразу может заказывать себе гроб. Какой он хотел: белый, с серебряными звёздочками на крышке.       Зеленоглазый уже видит здание школы через дорогу и, под сигналы автомобилей, перебегает дорогу, влетая в здание и поднимаясь на третий этаж по лестнице. Спустя секунду как парень ступил на последнюю ступеньку, ведущую на третий этаж, по школе разносится трель звонка. Перед первым уроком все ученики уже разошлись по своим классам, поэтому Антон даже не удивлён, когда видит, что все его одноклассники уже сидят за своими партами в двадцать восьмом кабинете.       Запутавшись в своих собственных ногах, юноша, с грацией сломанной швабры, падает на пол, приземляясь прямо к ногам Марины. — Так и знала, что ты опоздаешь! — воскликнула сероглазая, протягивая другу руку помощи. — Тебе повезло, что этот новенький директоришка ещё не приперся.       Парень ничего не ответил, пытаясь отдышаться. Шастун и Гаврюсева прошли к седьмой парте, скидывая на пол свои рюкзаки. Как только тощая пятая точка зеленоглазого коснулась твёрдой поверхности стула, дверь в класс открылась и в помещение зашёл тот самый молодой человек, который, вроде бы, являлся новым директором школы, а по совместительству и новым преподавателем математики у десятого и одиннадцатого классов.       Все неохотно поднялись со своих мест, но темноволосый жестом разрешил ребятам обратно сесть. По кабинету разнеслись тихие перешёптывания девчонок, то и дело обсуждающих и бросающих на директора оценивающий взгляд. Мужчина, кажется, был чёртовым перфекционистом, ведь выглядел он ну слишком идеально. Белые кеды, белые брюки и белая майка, сверху которой был натянут синий пиджак, подчёркивающий картину в целом. Слегка отросшая чёлка зачёсана назад, а взгляд, кажется, голубых глаз прожигал дыру. — Арсений Сергеевич Попов, — с лёгкой хрипотцой в голосе представился мужчина, записывая своё имя на доске. — Не собираюсь разрешать вам называть меня просто Арсением, как это могли позволить себе любые другие молодые учителя, мы должны иметь чёткую грань «учитель-ученик». Во внеурочное время, если, конечно, станем с кем-то из вас друзьями, — всегда пожалуйста.       Арсений Сергеевич ещё много что говорил, иногда позволяя себе пошутить над какими-то мелочами и занимая время от урока, но никто из класса, пожалуй, против и не был, а тем более Шастун, который вообще забил на речь директора, залипая в своём телефоне. Тот Самый 8:56 Скууууучно (( Red Moon 8:58 У меня урок, прости, занят. Тот Самый 8:59 Ладно, не отвлекаю       Парень чувствует, как подруга толкает его в бок. Краем сознания он отмечает, что такими темпами там проявится куча синяков, а Марина хватает шастуновскую руку и тянет вверх. — А вот и Шастун А, — говорит Попов, отмечая что-то в журнале, пока весь класс тянет дружное «Антон».       Прошло уже около тридцати минут от начала урока, а за геометрию так никто и не принялся. Девочки класса то и дело спрашивали Арсения Сергеевича о его жизни, каждый раз получая от него вежливый отказ на разглашение личной информации. Но это же одинокие (ну или почти одинокие) барышни одиннадцатого, которые не собираются сдаваться сразу же после первого провала.       Зеленоглазый обвёл взглядом кабинет, буквально на несколько секунд задерживаясь на голубых глазах преподавателя и его белоснежной улыбке, от которой хочется либо улыбаться самому, либо блевать от идеальности, Антон ещё не понял. Гаврюсева тихо разговаривала по телефону с родителями, делая вид, что завязывает шнурки под партой. Ага, конечно, сами были учениками, знаем все эти фишки. — И да, — раздался необычайно громкий голос Попова, — попрошу на мои уроки не опаздывать, — строго сказал он, поднимаясь с места и облокачиваясь об учительский стол. — Шастуна особенно, — добавил голубоглазый, а по классу разнёсся смешок. — Ну, спасибо, Марина Евгеньевна да Павел, блять, Алексеевич. Всё рассказали, или, может быть, что-нибудь ещё интересное о Шастуне вспомнили, не? — вслух запричитал парень, ударяясь головой о парту и тихо скуля от боли.       Кто-то из класса проорал, что через минуту звонок, и ребята не спеша начали убирать в рюкзаки учебники и тетради, так ни разу и не использованные на уроке. Следующим по расписанию была биология, которую Антон не особо-то жаловал, поэтому собирался провести время за телефоном, листая бесконечные записи групп. Ну или с интернетовскими попереписываться можно было, учитель всё равно спрашивает лишь тех, кто собирается сдавать его предмет. Особых причин волноваться насчёт двойки в журнале у Шастуна не было.       В кабинете биологии было как нельзя просторно, поэтому помещалось три ряда парт. Решив отсидеться на последних партах и остаться незамеченным, юноша занял шестую парту среднего ряда, устраиваясь прямо за Максимом. Этот парень был невъебических масштабов и в рост, и в вес, поэтому, сидя за его спиной, можно было хоть бесшумно ламбаду танцевать, никто и не заметит.       Антон устроился поудобнее, опустив голову на сложенные на парте руки и засовывая в уши наушники. Включив какую-то сопливую песню для ванильных девочек, которые уже в десять лет потеряли любовь всей своей жизни, юноша попытался не вслушиваться в слова песни, стараясь выпасть из реальности, чтобы урок не длился бесконечно долго. И, уже через пару минут, когда домашнее задание было проверено, Антон мирно посапывал под монотонный голос учительницы, которая диктовала ребятам вопросы из теста по определению их темперамента.       Марина тем временем, воспользовавшись тем, что лучший друг заснул, нашла переписку двухлетней давности и начала листать её к началу, когда её первая влюблённость вспыхнула ярким пламенем. Какими бы близкими они с Антоном не были, она не хотела постоянно нагружать парня своими проблемами, которые, кажется, в последнее время решили поубавиться. А Шастун… он каким-то образом с каждым днём находил себе всё больше и больше этих самых проблем. От самых маленьких, таких, как камешек в кроссовке во время сдачи нормативов по физкультуре, до самых больших проблем, что бывают в этом возрасте, таких как самоопределение и долбанное самобичевание.       Спустя десять минут, как показалось зеленоглазому, Гаврюсева начала толкать его в бок. — Красавица ты моя спящая, вставай, — ласково прошептала она, перенимая из рук парня телефон. — Щас урок у Паши, опоздаем — нам хана, так что поднимай свою тощую задницу и пошли. — Может, сказать, что мне хуево? — спросил зеленоглазый, нехотя поднимаясь с места и плетясь вслед за стремительно отдаляющейся подругой. — Видок у тебя, конечно, не очень, но я историю без тебя не выживу, — ответила сероглазая, роясь в собственном рюкзаке в поисках бутылки с минералкой. — Инесса Дмитриевна меня просто по понятиям загоняет до смерти.       Антон лишь коротко кивнул, направляясь к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж и взять из кармана куртки пачку сигарет. Предложив подруге выйти покурить, юноша получил взгляд а-ля «Ты ебанутый?» и спустился на перекур в гордом одиночестве. Спросив у недоброжелательной вахтёрши, сколько минут осталось до звонка, парень вышел на задний двор, и, свернув за угол, закурил первую сигарету.       Голова слегка закружилась, ведь это была первая сигарета за последние два дня, поэтому Шастун облокотился о холодную кирпичную стену, делая ещё несколько глубоких затяжек. Когда сигарета была докурена почти до фильтра, послышался хлопок двери, а затем к Шастуну подошла чуть ли не половина его класса, вставая в круг и доставая свои сигареты. Одноклассники что-то увлеченно обсуждали, изредка спрашивая Антона согласен ли он с ними, на что тот лишь коротко кивал.       Когда разговоры друзей Шастуну порядком надоели, он достал с кармана телефон и бросил взгляд на время. Перемена была большая, так как начальная школа сейчас завтракает, поэтому до звонка было ещё добрых тринадцать минут. Антон зашёл в «Вконтакте», проверяя полученные сообщения. Red Moon 9:57 Я свободен Red Moon 10:04 Эй, теперь ты занят? Red Moon 10:09 Ладно, позже спишемся       Да уж, с началом нового учебного года, уже на второй его день, Антон испытывает проблемы в общении с человеком, с которым подружился-то недели две назад. Общение с этим загадочным Редом, который видите ли не любил разглашать свою личную информацию спустя две, почти три, недели общения, зеленоглазому прекращать не особо-то хотелось, поэтому он как можно быстрее принялся печатать ответ. Тот Самый 10:17 Я свободеееен, но у нас мало времени, у меня щас урок у классрука Red Moon 10:18 Насколько мало? Тот Самый 10:18 12 минут Red Moon 10:19 Я на секунду на улицу выскочу и вернусь Не пропади       Антон отправил собеседнику смайлик-жест «всё нормально», как вдруг послышался хлопок двери. Все курящие мигом разбежались, увидев, кто вышел на задний двор, один лишь Антон не успел сообразить, поэтому так и стоял, облокотившись о стену и окруженный кучей дымящихся недокуренных сигарет. Подняв взгляд вверх, юноша встретился глазами с директором, застывшим на крыльце. — Значит, вот где вы перемены просиживаете, курильщики, — недовольно сказал Арсений-вспомнить-бы-как-его-отчество, запуская пальцы в темные волосы. — Скажешь, с кем курил, или мне вас по одному вычислять? — Как бы мы не ссорились между собой — своих не сдаём, Арсений…э-э-э… — Сергеевич, — подсказал голубоглазый. — …Сергеевич, — повторил зеленоглазый, виновато улыбнувшись и делая несколько неуверенных шагов к крыльцу. — Ещё раз застану за курением — вызову к себе и выпорю, — строго сказал Арсений Сергеевич, заходя обратно в школу и оставляя Шастуна в гордом одиночестве.       Антон лишь бездумно кивнул вслед, поправляя лямку рюкзака. Подойдя к крыльцу и садясь на холодную каменную ступень, Шастун ради интереса подумал, а что с ним сделает Арина, если узнает, что брат курит на территории школы? У них был уговор: максимум Антон мог скурить за месяц пачку, и то где-то за пределами дома и школы, чтобы у Шастун-старшей потом не было проблем.

***

— Арин, я дома, — прокричал на всю квартиру зеленоглазый, скидывая рюкзак с плеча. На кухне послышались перешептывания, а затем по квартире разнесся топот маленьких ножек из-за чего парень расплылся в лучезарной улыбке. — Али-и-ина, солнце моё, — протянул он, подхватывая девочку на руки и крепко сжимая в объятьях. — Тося, а я уже вернулась от папы! — радостно сказала Алина, обнимая зеленоглазого за шею и улыбаясь ему в ответ. — Мы купили мне набор юного парикмахера! — Ну наконец-то мои волосы оставят в покое, спасибо твоему отцу, — искренне обрадовался Антон, бросая быстрый взгляд на сестру, стоявшую в дверях кухни и молча наблюдая за милым разговором её двоих детей.       Через час, а может и два, точно никто сказать не мог, ведь семья слишком увлеклась тем самым набором парикмахера, зеленоглазая отозвала младшего брата выйти поговорить, пока Алина занята делом. Антон коротко кивнул и, молча встав с ковра, на котором они с девочкой игрались, поплелся вслед за сестрой на кухню. — Тош, мне нужно будет уехать в Москву на три недели, — с порога заявила Арина, отходя к окну. —  Уже завтра я уеду, но только на два дня, чтобы уладить проблемы с документами. — Эм… ладно? — скорее спросил, чем согласился Шастун-младший, усаживаясь за кухонный стол. — Тебе придётся стать для Алины и отцом, и матерью, — добавила она, по-прежнему стоя к брату спиной. — Арин, к чему это всё? Ты же не сбежать от нас собралась? — в шутливой манере спросил Антон, чувствуя, как атмосфера на кухне накаляется от неизвестности. — Если я не вернусь, ты должен быть всегда рядом с ней, ладно? — спросила девушка и её голос дрогнул. Она развернулась лицом к Антону и, бросив на него заплаканный взгляд, подошла к юноше ближе. Антон притянул сестру к себе и сжал в объятьях, шепотом спрашивая, что вообще случилось. — Потом узнаешь, Тош, это мои проблемы. Может, всё обойдётся.       Антон честно не знал, что происходит, и его безумно пугала эта неизвестность. Если его сестры по какой-то причине не станет, то и ему, и маленькой Алине бесплатная путёвка в детский дом. Хотя, у Алины есть отец, к которому могут отдать девочку, а вот Антону ещё полгода до восемнадцати лет придётся жить в аду, где всем на тебя откровенно похуй.       Но ведь всё не может быть настолько плохо? Обязательно найдётся выход. Шастун сделает всё, что в его силах. По-другому и быть не может.