Запиши моё имя в блокнот

      Арина припарковалась у первого из корпусов, дверь которого украшала еле заметная табличка «С новым годом!», которую не снимали последние лет пять. На стоянке, на удивление, не было машин, разве что серебристая «Audi». Нехотя выбравшись из тёплого салона автомобиля сестры и кинув ей пару слов на прощанье, Шастун зашагал по каменной дорожке. Дождь неприятно бил в лицо, и парень натянул капюшон до самых бровей. Справа, со стороны той самой «Audi», послышался сдавленный мат, а после хлюпанье кроссовок по лужам. Антон обернулся на инициатора шума и увидел директора, прикрывавшегося от настырного дождя кожаной папкой с, очевидно, документами. Мужчина сегодня был одет не так, как обычно: вместо белых брюк были тёмные, почти чёрные джинсы с разрезами на коленях, а футболка и синий пиджак сменились на мешковатый бордовый свитер. — Андрей, промокнешь и заболеешь, — крикнул преподаватель, заметив юношу. Шастуну около минуты понадобилось на то, чтобы осознать, что зовут именно его. — Ну, Шастун, в школу-то идёшь? — остановившись, спросил Арсений Сергеевич, ожидая ответа от ученика. — Ну, Арсений Сергеевич! — возмутился Антон, направляясь ко входу в школу. — Меня зовут Антон, а не Андрей. И даже не Артём, Артур или Арарат какой-нибудь. А-н-т-о-н. — Зато, я погляжу, ты моё отчество запомнил, — усмехнулся Попов, открывая и придерживая дверь, пропуская юношу внутрь.       На первом этаже уже собрались ученики младших и средних классов, что-то обсуждая в своих компаниях и тем самым создавая общий шум. Антон огляделся по сторонам и, не наблюдая ребят из класса, с которыми он иногда общается, пошёл по направлению к лестнице, на несколько шагов отдаляясь от директора. — Антон, все ученики, кроме младших классов, ждут до пятнадцати минут, — с укором проговорил мужчина, ладонью проводя по намокшей папке и стирая капли дождя. — Павел Алексеевич разрешает отсидеться в кабинете, —безразлично ответил Шастун, поправляя лямку рюкзака и старательно делая вид, что не слышит, как его зовёт Ира. — Вы же понимаете, что я не буду бегать, как первоклашка? — С твоим-то ростом тебе будет сложно притвориться первоклассником, —рассмеялся Арсений Сергеевич, сворачивая на втором этаже в левое крыло в свой кабинет. —После уроков жду вас с Мариной у себя в кабинете, Шастун.

***

       Что делать, если твой телефон разбит, тебе хочется посидеть в интернете и тебя сильно заебала соседка по парте, которая, по-видимому, решила к тебе…подкатить? А если у тебя есть сим-карта с интернетом? Правильно, просто попросить эту самую соседку-чудовище, в народе именуемую Ирой, дать телефон на урок. Вот и Антон так делает, изредка поглядывая на свою лучшую подругу, которую, в силу её знаний (и против её воли!), посадили за первую парту вместе с Ащеуловым. Весь урок с первой парты доносились приглушенные маты Мэр и её соседа. Эх, два года… Так, о чем это мы? То есть учительница считает, что Марина и Денис двое умных, то Шастун, чё, дебил? Ну, да, он не особо силён в физике, но не с Ирой же его сравнивать. — То-о-ош, — протянула брюнетка, отвлекаясь от зарисовки разноцветных сердечек на полях контрольной тетрадки. Ненавистное «Тош», похоже, въелось в мозг девушки, отказываясь заменяться любым другим прозвищем. — А пошли сегодня гулять? — Ир, ты погоду-то видела? — хмыкнул юноша, откладывая смартфон на край стола. — Давай в другой раз, у меня дела вечером. — Не хочешь гулять со мной — так и скажи, — фыркнула Кузнецова, забирая свой телефон и почти бесшумно отсаживаясь на парту дальше.       Антон, с протяжным стоном отчаяния, упал головой на свои руки, сложенные на парте. Как бы Ирина не выводила его из себя, у неё остались пару его вещей. Во-первых, сим-карта с интернетом, во-вторых, пароли от страниц, а в-третьих, надежда на общение в интернете во время учебного процесса.Хочешь не хочешь, а извиниться стоит. Парень сел в пол-оборота к однокласснице, которая силилась изобразить что-то типа заинтересованности в уроке, внимательно разглядывая Татьяну Алексеевну, будто видела её впервые. — Ну Ира-а, — протянул Антон, кладя ладонь на руку девушки. Ирина одёрнула руку, даже не посмотрев в сторону своего одноклассника и делая вид, что совершенно не замечает его. Шастун мысленно перекрестился, перекрестил этот кабинет, а также день-город-страну-мир-Вселенную, после чего позвал ещё раз: — Ну Иро-о-очка, милая, прости меня дурака, а?       Кузнецова с самым наисерьёзнейшим видом глянула на Антона, сводя свои идеальные, чёрт возьми, брови у переносицы. Весь её вид показывал, что она не готова так просто простить такую «огромную» ошибку Шастуна и ждёт ещё извинений. Ишь ты, какая обидчивая попалась мадмуазель. — Прости, я правда хочу с тобой прогуляться, но у меня сегодня репетитор, — проговорил парень, понижая голос, когда учительница физики сделала очередное замечание за шум и попросила Кузнецову вернуться на своё место.       Юноша победно улыбнулся, когда брюнетка заняла своё место рядом и нехотя протянула однокласснику свой айфон. Антон быстро разблокировал телефон, пароль на котором мог подобрать даже первоклассник, сразу залезая в социальные сети и проверяя сообщения. Red Moon 11:56 Я уже говорил, что бессонница — это издевательство ночи над человеком? Тот Самый 12:02 Это говорил я), а дождь — это Бог плачет) Red Moon 12:03 Да уж, познавательно)) У вас там как? Тот Самый 12:03 Мёрзну в школе Red Moon 12:04 Тожее ((Вот скажи, меня одного бесят бабы, которые видят, что погодка не ахти, но всё равно идут в юбках с голыми ляжками? А потом начинается: «Мне холодно, дай мне куртку» Тот Самый 12:06 Девушки* И ты про Настю? Red Moon 12:07 А ты чё такой защитник против баб? «Тот» у нас, оказывается, «Та»?) Тот Самый 12:07 Идиот Тот Самый 12:08 А с Настей-то что? Red Moon 12:09 Изменила мнение о себе за один вечер… прогулялись, а дома её «любимый парень» ждал. Поматросили меня, в уши вода попала (( — Антош, через минуту звонок, — прощебетала Кузнецова, положив руку на плечо парня. Шастун быстро вышел из диалога, после и со своей страницы. — Ты что, меняешь симки? — удивилась брюнетка, убирая всё со стола в свою миниатюрную сумочку, на что получила резкое и раздражённое «да».       После звонка Антон мигом метнулся к двери, прячась за угол, чтобы приставучая Ирина не полезла к нему. Парень планировал переждать выход девушки, после чего со спокойной совестью ожидать выхода Гаврюсевой. Последние слова, которые Шастун услышал от учительницы, были о том, что так ученики одиннадцатого класса будут сидеть до конца года, не имея возможности пересесть. В этот момент с первой парты послышалось синхронное «блять, сука», а после начался ну очень занимательный спор о том, сколько Вольт нужно записать в ответ. Пока Антон тихо угорал с этих остатков отношений, к нему подошла Ира. Провести с ней в компании совершенно не хотелось, да и сама девушка, кажется, это поняла, поэтому ушла, бросив напоследок, что подойдёт позже. — Сука ты, Ащеулов, — чуть ли не прыская слюной от злости, прошипела подруга Антона, выходя из класса и запихивая в рот какую-то печеньку в виде цветка. — Ну чё, швабра, мисс ми? Как лабораторную написал? — спросила Марина, чуть ухмыляясь. — В смысле «лабораторную написал»? — опешил Шастун, поправляя лямку рюкзака и заглядывая обратно в кабинет. Лаборант спокойно убирал все предоставленные инструменты и оборудование, а Татьяна Алексеевна любезно поинтересовалась, мол, хули, Антошенька, тебе тут надо. То есть, погодите, была лабораторная работа по, кажется, недавно пройденной теме, а юноша и не заметил даже? — Блять… — Познава-а-а-ательно, — смеясь, протянула подруга, похлопывая парня по плечу в качестве поддержки. — Пошли, щас в столовую и на классный час, а потом на любимую химию к любимому преподавателю.

***

— Шастун, швабра ты ушастая, — в очередной раз позвал Добровольский, расхаживая по классу, — мне интересно, ты конные прогулки любишь также сильно, как говорить и сидеть в телефоне? — В смысле конные? В смысле прогулки? — слишком удивился юноша, кладя смартфон на край парты. — Мне Мэр сказала, что обычный поход с классом! — Обычный поход — это для слабаков, Шаст! — воскликнул Павел Алексеевич, взмахивая руками. — Лошади, понимаешь, лоша-а-а-адки! — по-детски протянул мужчина, а Антон усомнился, а точно ли этому преподавателю двадцать пять годиков от роду? Вроде взрослый человек, ей-богу.       Честно говоря, Антон внутренне радовался тому, что сможет наконец-таки выбраться на конную прогулку, ведь лошадей он любил ещё с малых лет, а также пару годков занимался конным спортом. Но это занятие пришлось бросить, когда старшая сестра, родив доченьку, спихнула её в первое время на родителей, заставляя двух взрослых и двух детей тесниться в Воронеже, а также зарабатывать на обучение старшей дочери. Антон постоянно проводил время именно со своей маленькой племянницей, пропуская прогулки на лошадях. А теперь, спустя столько лет, вновь взобраться на лошадь и прогуляться со своими более-менее друзьями, с которыми учился уже одиннадцатый год, казалось сущим раем. Юноша действительно был невъебически сильно этому рад. — Ша-а-аст, я тебя сейчас закрою тут, — сказал классный руководитель, звеня ключами от кабинета и возвращая ученика в реальность. Ну, круто, Антон ещё и остаток классного часа пропустил. Он же давно так не залипал и не выглядел, как минимум, глупо, пора исправляться!       Откуда-то из толпы учеников, которые разносили кирпичик за кирпичиком стены этой школы, возник (кто бы сомневался) Арсений Сергеевич, с громким заявлением: «Добровольский, паскуда, вызываю тебя чай пить». Увидев офигевшего от сложившейся ситуации Шастуна, Попов широко улыбнулся, прошептав Павлу Алексеевичу, чтобы тот закрывал кабинет. Юноша, услышав это, тут же подскочил с места, быстро сокращая расстояние от последних парт до двери, которая захлопнулась прямо-таки перед его носом. — Сука, — прошептал Шастун, слыша, как два смеющихся голоса утопают в пучине криков учащихся.       Из-под одной из задних парт второго ряда послышался стук и сдавленный мат. Через мгновенье из-под стола появилась светлая макушка Мэр, которая рукой потирала, вероятно, ушибленное место. Девушка, заметив Антона, радостно улыбнулась, поднимаясь с пола и отряхивая джинсы. — Теперь у нас есть целых пятнадцать минут в тишине, а если повезет, то и веская причина отсутствия на уроке, — воодушевленно проговорила Гаврюсева, усаживаясь на первую парту и бросая на неё свой рюкзак. А вот Шастун не особо-то разделял её воодушевленность и радость, но что поделать, волей не волей, как говорится… — Поспать, что ли? — спросила подруга, используя свой рюкзак, как подушку.       В отличии от девушки, Антон совершенно не знал, чем можно заняться в резко освободившиеся пятнадцать минут. А отпустит ли их с этого кабинета Павел Алексеевич? Конечно, отпустит, по-другому и быть не может. Хотя, это же Добровольский, а он может всё.       Спустя, как показалось Антону, десять минут парень раскрыл глаза и обнаружил, что находится в кабинете не с Мариной, а с Поповым Арсением Сергеевичем, который что-то печатал в телефоне, то и дело хмурясь. В коридорах уже не шумели, наоборот, стояла полная тишина, а значит урок уже начался. Шастун тихо выдохнул, залипая взглядом на преподавателе, который постоянно облизывал свои пересыхающие губы. Юноша толком и понять-то не мог, хотя пытался, почему при виде директора в его груди разрасталось какое-то тёплое чувство, а в животе было что-то такое, что люди привыкли называть бабочками. На самом деле Антон назвал бы это спазмом, вызванным несвежей шаурмой, купленной в палатке у Ашота. Кажется, когда-то он так уже говорил.       Юноша внимательно смотрел на своего преподавателя математики, пытаясь найти хоть парочку минусов. Ну, хоть один, ну же. И всё же, спустя неопределённое количество времени, Антон нашёл пару минусов, которые так или иначе раздражали юный мозг: 1. Что бы ни надел на себя этот дохуя сексуальный мужчина, он всё равно будет выглядеть невероятно (да будь он в ебаном мешке из-под картошки, и то красиво). 2. Даже если Антону ну очень захочется быть с Арсением Сергеевичем друзьями, это вряд ли получится. 3. Попов так и не запомнил имени своего, как он говорит, любимого ученика, хотя прошёл почти месяц учебы. 4. У Попова есть маленькая пятилетняя дочь. 4.1. И жена (?) 5. Мужчина старше Шастуна на целых… а на сколько вообще? — Арсений Сергеевич! — резко пронзил тишину Антон, а директор дёрнулся на месте и еле слышно выругался. — А вам сколько лет? — Двадцать пять, Шастун, — спустя пару минут, немного придя в себя, ответил преподаватель, — и я из-за тебя, ей-богу, чуть седым в свои годы не стал. — Седой из вас не очень, а лысый тем более, — посмеялся Антон, потягиваясь после, как очевидно, сна. — А почему я здесь, собственно, сплю? — спросил он спустя мгновение, когда ему уже успела надоесть секундная тишина. Юноша скинул с парты портфель, мысленно молясь, чтобы там не было ничего бьющегося, но быстро вспомнил, что бьётся в его жизни только телефон. Арсений Сергеевич, кажется, даже не собирался отвечать ученику, продолжая зависать в своём телефоне и писать многочисленные сообщения. — Ну Арсе-е-е-ений Серге-е-е-евич, ну где Мэр? — откашлявшись для привлечения внимания, по-детски протянул Антон.       Шастун не Шастун, если не подавится собственной слюной и не начнёт закашливаться, чуть ли не задыхаясь. Юноша распластался на парте, непрерывно кашляя и смеясь со всей комичности ситуации. Хотел поговорить по-человечески, а получилось по-шастуновски, как всегда. Попов исподлобья глянул на парня, вздыхая и про себя спрашивая, за что ему на голову свалилось это двухметровое чудо, а затем подошёл к страдающему и постучал ему по спине, дожидаясь, когда кашель пройдёт. — Я надеялся, что ты поспишь, выспишься и, глядишь, перестанешь опаздывать на мои уроки, — опираясь о парту, за которой сидел Антон, наконец ответил на заданный вопрос директор. — А ещё я хотел обсудить этот конкурс… живая кто-то там, — проговорил мужчина, нахмурившись и, вероятно, пытаясь вспомнить название конкурса. — Классика, Арсений Сергеевич, — подсказал Антон, по-прежнему лежа головой на парте и уже прикидывая, какую нудную лекцию о выступлениях придётся ему выслушать от преподавателя, который, как и все другие, «всё знает». — Думаю, можно взять роман Маргарет Митчелл «Унесенные ветром». Могу хоть все три тома наизусть рассказать, хотите? — Уж все-то три не требуется, Андрей, — рассмеялся Арсений Сергеевич, отходя обратно к своему столу и ловя стон отчаяния. — Вот почему, Шастун, я могу запомнить имя чуть ли не всех людей, появляющихся в школе каждый день, но только не твоё? — с наигранным раздражением спросил Попов, постукивая пальцами по столу. — Стебётесь? — предположил Антон, поднимая голову и складывая руки на парте как прилежный ученик-первоклассник. — Запишите, что ли, куда-нибудь.

***

      Антон сделал два больших глотка, осушая бутылку минеральной воды ровно наполовину. После пятого урока погода на улице, на удивление, резко наладилась, подарив ученикам сентябрьскую жару. Жара как будто говорила, злобно усмехаясь: «Давайте, испекитесь в школе за два урока, а потом я дождём ливану, я ж Питер».       В актовом зале, куда спустился весь класс (ну или его половина) Антона, было полно ребят средней и старшей школы, именно поэтому Тохе пришлось расталкивать людей, чтобы найти себе свободное места для ожидания конца своих мучений. Ну, блин, зачем в одиннадцатом классе лекция о вреде наркотиков, алкоголя и сигарет? Вот и Шастун не понимал, поэтому, заткнув уши наушниками с громкой музыкой и прикрыв глаза, юноша поудобнее устроился на стуле, соприкасаясь локтями с соседями по обе стороны, которые, между делом говоря, тоже дремали. Спустя, примерно, две с половиной песни, девушка, вроде бы из десятого класса, сидевшая справа от Шастуна, поднялась со своего места, нечаянно цепляясь краем своей сумки за белый провод от наушников и выдергивая их из ушей парня. — Прости, — коротко бросила она, даже не оборачиваясь.       Антон улыбнулся, мол, ничего страшного, и уже собирался продолжить прослушивание музыки, как вдруг заметил ноги, обтянутые в темные джинсы. Выдернув штекер от наушников из телефона Марины, юноша поднял взгляд на учителя, который широко улыбался. Мужчина сел на недавно освободившийся стул рядом с Антоном, смотря на специально приглашённого инспектора по делам несовершеннолетних. — Шастун, ты чё, спать собрался? — строго уточнил Попов, всё же бросая взгляд голубых глаз на ученика.       Брюнет здоровался с проходящими мимо учителями, которые не упускали возможности и задавали вопрос, мол: «Почему вы, директор, сидите среди учеников одиннадцатого класса?» Попов вежливо улыбался в ответ, отчего Антону хотелось либо также улыбаться, либо блевануть (он ещё не определился), а затем преподаватель объяснял, что сел рядом с Добровольским. Но Павел Алексеевич-то сидел на ряду дальше, держа за руку засыпающую на его плече Марину, которая без остановки твердила что-то типа «бля». Антон сочувствовал классному руководителю, ведь эта девушка могла вывести из себя всего за одну минуту, но, видя счастливое лицо и искренние эмоции Добровольского, когда Мэр рядом с ним, юноша был очень рад, что эти двое нашли друг друга.       А вот самому Шастуну не везло с его второй половинкой, ибо один человек, к которому он, возможно (!), испытывал симпатию или, скорее, привязанность, жил по-любому в тысяче километров, ибо это ж матушка-судьба, которая проще скажет: «Хуй вам, а не рядом жить», чем подарит людям счастье. Ну, а другой мужчина, чувства к которому были такие же неопределённые, но явно без привязанности, был по-любому гомофобом. Или занятым. Возможно, занятым гомофобом.       Вот так вот сильно жизнь не любила нашего беднягу.       После всех своих, как казалось Антону, долгих раздумий, на самом деле длительностью не больше двух минут, юноша заметил, что инспектор начал свой рассказ, иногда указывая на какие-то детали, изображённые на плакатах, а директор, сидящий рядом, яростно что-то печатал в телефоне. Разглядеть, кому мужчина писал, Антон не смог, так как телефон то и дело трясся в руках от скорости набора, а буквы сплывались в одну лужу. Да и не особо хотелось узнавать, кому пишет, Шастун видел, что сообщений было отправлено уже огромное количество. — Арсений Сергеевич, а вот почему перо голубя, когда только-только отпало, не горит? — резко задал свой вопрос Антон, не понимая, зачем вообще это спросил. И не суть, что он хотел спросить о том, почему директор сел рядом с ним. Это ж так интересно, но уже не так важно. — Оно ещё живое, — заблокировав смартфон, ответил Арсений Сергеевич. Он чуть развернулся к ученику, убирая телефон в карман джинс, и сложил руки на груди. — В смысле живое? — остолбенел юноша. — В смысле живое, бля…блян, — повторял Антон, смотря на преподавателя и ожидая объяснений. — Ну, смотри, как мне рассказывала одна моя знакомая, то в перьях же есть кость, которая питает этот, так скажем, волосяной покров, — разъяснил Попов, но у Шастуна ещё остался вопрос. Директор видел это в его глазах, поэтому, проведя рукой по волосам и глубоко вдохнув, сказал: — Спрашивай уже. — Но если человека бросить в костёр, то он загорится, ну, — быстро протараторил юноша, смотря своими зелёными глазами прямо в душу, отчего мужчина нервно поёрзал на стуле. — Не-е-ет, сначала загорится одежда и волосяной покров, затем луковицы волос, а затем уже ожоги и смерть, — как можно непринуждённее и тише сказал преподаватель математики, теребя красную нить на запястье, которая еле выглядывала из-под рукава бордового свитера. — Если, конечно, человека высушить, к примеру, как сухарь из хлеба, то он загорится… ну, это, прям как шапка меховая, — усмехнулся Попов, подытожив свой рассказ.       В этот момент за дверью прозвенел звонок, означающий, что урок закончился, также как и посиделки в актовом зале. Добровольский разбудил Марину, а Антон быстро проскользнул мимо Попова, услышав вслед что-то типа «после уроков». Хотелось поскорее зайти во «Вконтакте», а для этого нужно бежать к общежитию, где есть открытый WiFi. Заодно и покурить можно было, если там не будет Кузнецовой и уборщицы с тряпкой-битой. В эту реку Антон за сегодня дважды не зайдёт, ну уж нет.       Быстро перебежав дорогу и поднявшись на третий этаж в общаге, парень поймал точку доступа, вводя данные для входа. На странице было полно оповещений, которые разрывали телефон подруги непрерывной вибрацией. «Вибратор», — пошутил бы Антон, если б у него было на это время. В ответах юноша узнал, что на лекции одноклассников пробомбило и они оценили все три тысячи триста одну сохранённую фотографию. В сообщениях висело всего пара новых: по несколько сотен в фандомных беседах, три в беседе класса и шестьдесят одно от Ред Муна, который писал всё по типу: «Ты где, заебал шараёбиться без меня». Прочитав все гневные сообщения от интернет-друга, Шастун незамедлительно получил новое. Red Moon 15:12 Смотрите-ка, кто в сети! Тот Самый 15:13 Я не говорил, что разбил телефон? и ваще, чё психуешь, всего 3 урока не списывались Red Moon 15:13 3 УРОКА!1! Тот Самый 15:14 Меня б дольше не было, прост курить хочу       Уведомление о том, что сообщение прочитано, пришло спустя, наверное, секунду, а вот ответа не было ещё минуты три-четыре. Антон уже успел потерять надежду, вновь её найти, а затем и обратно упустить её, ругая себя за то, что оттолкнул своим курением от себя человека. Когда Шастун уже собирался блокировать телефон и идти в школу на ненавистную историю, ему пришёл ответ. Red Moon 15:17 [Фотография] Вот, что у меня есть. Могу это использовать, солнце))       На прикреплённой фотографии было мужское тело. Ну, как мужское тело, его малая часть… Оголённый торс мужчины с рельефными кубиками, чуть приспущенные джинсы, из-под которых виднеются белые боксеры с надписью «Hollister». Сильная мужская рука, с выступающими венками, тянет за один конец ремня, как бы намекая, что скоро этот ремень будет снят и оставит пару следов на ягодицах парня.       Дыхание юноши сбивается, но он всё же набирает ответное сообщение, стараясь унять нарастающую от возбуждения дрожь. Тот Самый 15:19 Спасибо, а мне тут ещё историю сидеть и допы, как бы: D Я уже нафантазировал себе… падла ты, Мун Red Moon 15:19 Беги на историю, сладенький)) Тот Самый 15:20 Только не говори, что у тебя всё Red Moon 15:21 Алгебра и допы))

***

      Уже около двадцати минут Антон, устроившись на мягком диванчике в углу кабинета директора, слушая непрекращающийся спор Арсения Сергеевича и Мэр о том, какую книгу надо взять за основу выступления. Преподаватель предлагал, хотя нет, даже настаивал на классике, ссылаясь на название конкурса, в то время как Гаврюсева была непоколебима и пыталась заставить Попова согласиться на современную литературу, утверждая, что конкурсу нужны новые обороты. Раз в три минуты запрашивалось мнение самого Антона, но парень лишь иногда пожимал плечами и вновь погружался в исследование рисунка на стенах кабинета. Эти стены, наверное, строили ну очень хорошие строители, потому что Шастун был уверен на все сто процентов, что эта стена самая ровная в этой школе.       В коридорах слышались редкие шаги и хлопки дверей: уборщицы мыли кабинеты. В кабинет изредка заглядывали учителя, поинтересоваться, что тут за шум, а иногда и заносили какие-то бумаги, забрать и отнести до директорского стола поручалось, конечно же, Антону. Юноша дочитывал уже сорок седьмую страницу, в то время как рядом с ним по обе стороны сели Арсений Сергеевич и Марина. Преподаватель углубился в чтение главы, а подруга, опустив голову на плечо друга, отчаянно простонала. Антон понял, что спор всё ещё не окончен и эти двое решили подключить третью сторону в лице зеленоглазого. Внутренне парень помолился всем Богам, чтобы они чуточку ускорили время, ведь эти «занятия», по договорённости, должны были окончиться в половину пятого вечера. Хотя, до этого времени осталось от силы пять минут, поэтому Шастун вполне спокойно может уходить. Впихнув в руки директора книгу, Антон быстро попрощался и вылетел из кабинета. — Шаст! — крикнула Гаврюсева, выбегая следом и догоняя парня у лестницы. — Ты чё вылетел, как раненная пташка? — удивилась подруга, закидывая руку на плечо юноши, пока он шёл на три ступеньки ниже её самой. — Слишком много на сегодня Арсения Сергеевича! — очень громко воскликнул Антон, взмахивая руками. У него действительно была чертова передозировка этого Попова, хотелось быстрее выбраться из этого здания школы.       Как только Антон вышел на улицу, в лицо ударил мелкий дождь, на который, конечно же, парню было плевать. Он, не замедляя шаг, пошёл по направлению к своему дому, оставляя подругу без прощания стоять на пустом и мокром крыльце. Но вот то, что из окна директорского кабинета, находящегося на втором этаже, на быстро уходящего ученика смотрел Арсений Сергеевич, дверь к которому Марина забыла прикрыть, из-за чего он слышал восклицание Шастуна, Антон и представить не мог. Парень желал скорее очутиться дома и написать Реду, который за полтора месяца стал родным человеком. Уж он-то поймёт, а если надо, то и развеселит парня.       Подобные мысли заставили Антона двигаться быстрее, поэтому дома юноша уже был спустя двадцать минут, вместо привычных сорока-пятидесяти. Скинув рюкзак прямо у порога, Шастун прошёл прямиком в свою комнату, усаживаясь за рабочий стол у окна. Спустя шесть тщетных попыток врубить старенький ноутбук, Антон услышал приветственное сообщение и мелодию запуска. Как только социальная сеть была открыта, юноша прочитал сообщение. Red Moon 16:41 Такое чувство, что я слишком… пугаю? неприятен? Тот Самый 17:03 идиот? Red Moon 17:05 От меня бегает человек. Ну, ему, скорее, неприятна моя компания (( Тот Самый 17:06 та же ситуация. только бегаю, наверн, я. даже не понимаю, почему Red Moon 17:06 Это очень… сложно? Тот Самый 17:07 ещё как Red Moon 17:09 Кстати, хочешь прикол? Red Moon 17:10 Настя из-за меня типа бросила своего парня: D Тот Самый 17:10 гордись, студент! Red Moon 17:11 Не студент)) Тот Самый 17:11 это сарказм был, алло — Мама, Тося дома! — раздалось у Антона прямо над ухом и ему показалось, будто он оглох. Маленькая Алина обвила шею своего молодого дяди руками, желая обниматься, именно поэтому парню пришлось обернуться и, сняв девочку с принесённого ей стула, обнять в ответ и подарить искреннюю улыбку. — Ты сегодня очень долго, Тось, — пробормотала Эл, усаживаясь поудобнее на коленки к Антону. — У меня скоро конкурс, милая, — объяснил ситуацию Шастун, не углубляясь в подробности и не упоминая, что, в принципе, тупо полчаса читал, краем уха слушая спор. — А я скоро поеду к папе! — то ли с радостью, то ли с радостью вперемешку с грустью рассказала девочка, а в дверном проёме появилась Шастун-старшая, жестом подзывая брата на кухню.       Антон понял — дело близится к скорому отъезду Арины в Москву. И, конечно же, младшему брату никто ничего не расскажет. Всё потом, постоянно приговаривала сестра. Юноша молча прошёл вслед за Ариной на кухню, наблюдая, как та, ругаясь, мигом подбежала к дымящейся сковороде, на которой, по всей видимости, подгорали котлеты к ужину. Антон, тихо хмыкнув, прошёл к столу и сел на стул, хватая лежащий на нём телефон сестры и залезая в интернет. К тому времени, когда девушка уже расправилась с испорченным ужином в виде рыбных котлет, которые так любили её Эл с Тосей, а сама она их терпеть не могла, Шастун уже успел посмотреть кучу фан-видео. Шастун-старшая достала из холодильника молоко, разливая по двум чашкам и намекая, что разговор будет достаточно серьёзным. Да, это чудная идея семьи Шастун — молоко, за которым следует наисерьёзнейшая тема разговора. — Антош, — начала девушка, обхватывая холодную чашку с надписью «любимая сестра», — у меня… врачи обнаружили у меня опухоль мозга, Тош, — быстро пробормотала Арина и её голос дрогнул. Антон не сразу уловил суть сказанного, а позже подавился глотком молока. Казалось, сердце пропустило удар, так же говорят в подобных неожиданных и волнующих ситуациях? — Антон? — нерешительно позвала сестра, протягивая свою руку к руке Шастуна-младшего, которая спокойно покоилась на столе.       Как только тёплые пальцы коснулись руки, Антон резко отдёрнул её, прижимая к груди и глядя на девушку ошарашенным взглядом. Мысли путались в голове, но одна будто светилась неоновой вывеской: у Арины опухоль. Чертова опухоль мозга, которая медленно, но верно забирала у Антона сестру, а у маленькой Алины маму. Стоило бы расспросить девушку обо всём, может быть не всё так уж плачевно, тем более сестра пыталась достучаться до Шастуна, который будто выпал из реальности.       Парень не знает, как долго он просидел так, прижав руки к груди и смотря в никуда пустым взглядом, чувствуя, как комок подступает к горлу. Внутренне он оплакивал свою жизнь, которая катилась на какое-то дно, хотя, раньше казалось, что дальше уже некуда, а внешне Арина лишь видела будто манекен, на который повесили одежду из старой коллекции.       Шастун-старшая подошла к брату, приобнимая за плечи и вытирая выступившие на глазах слёзы тыльной стороной ладони, тихо что-то приговаривая и объясняя, но Антон не слышал. Он не хотел слышать, ему хотелось уйти и обдумать всё хорошенько, принять информацию. — Арин, — наконец проговорил юноша чуть осипшим голосом, поворачиваясь и выпутываясь из нежных объятий старшей сестры, которых ему будет определенно не хватать. — Арин, я… п-пойду, — добавил он, резко поднимаясь со стула и покидая кухню.       Девушка вышла следом, догоняя брата у дверей его комнаты, но тот лишь прикрыл ту самую дверь прямо перед её носом, будто в тумане разыскивая свою толстовку и припрятанную пачку сигарет. Когда все нужные, как казалось на этот момент, вещи были найдены и взяты, Антон стремительно вышел из комнаты и прошёл в прихожую, игнорируя сестру и маленькую Алину, которая даже не подозревала, что случилось, и хотела поиграть с горячо любимой мамой и не менее любимым Тосей. Натянув на ноги почти промокшие под дождём кроссовки, парень схватил рюкзак и, бросив тихое «я к репетитору» и не узнав собственный голос, выбежал из квартиры.

***

      Антон стоял около подъезда репетитора, скуривая последние сигареты в пачке и греясь под вечерним солнцем Санкт-Петербурга. Юноша думал, что он уже привык к переменчивости погоды этого города, но сегодняшний день его переубедил в этом. Ещё буквально четыре минуты назад на улице поливал ливень, не оставляя на Шастуне ни единой сухой нитки, зато сейчас выглянуло жаркое солнышко, будто возвращая жителей в жаркое лето.       Идти к репетитору совсем не хотелось, но Антон считал это нужным. Глядишь, получится отвлечься хотя бы на час. Да, Шастун успокаивал себя этой мыслью, хоть и не особо-то верил в эту идею. — Сука ты, Питер, — выругался парень, когда почувствовал, как начинает капать дождь, а небо затягивается тучами. — И ты, жизнь, сука, — добавил он полушепотом, выкидывая скуренную до фильтра сигарету в ближайшую лужу. Вышедшая из подъезда бабушка, раскрывая свой старенький зонтик, неодобрительно посмотрела на Антона, отрицательно качая головой и окончательно разочаровываясь в нынешней молодёжи.       Время близилось к шести часам вечера, поэтому следовало уже подниматься на двенадцатый этаж к квартире того самого репетитора. Но, если идти за семь минут до назначенного времени, могут подумать, что Шастун вечно опаздывает (а опаздывает он только на уроки математики) и пришёл аж за полчаса до занятий. Прийти за пять минут — опять-таки, боится опоздать и пунктуален, а юноша совершенно не такой. Прийти впритык — опоздал.       Наплевав на всё, Шастун в несколько шагов преодолел расстояние до подъезда, пропихиваясь перед открывшим дверь мужчиной. Лифт, вопреки ожиданиям парня, и был, и работал, поэтому буквально через полторы минуты Антон уже стоял у дверей нужной квартиры. Нажав на миниатюрную кнопку звонка, Шастун услышал громкий сигнал звонка.       За дверью послышался хлопок, а затем шарканье, похожее на шарканье тапок по ламинату. Дверь открылась, а Антон, мягко говоря, охуел. — Блять.