Запиши моё имя в блокнот

      Антон сидел на кухне и пил чай, бросая быстрые взгляды в сторону Ляйсан, что была постарше его лет так на пять, сидела в углу зеленого диванчика, уткнувшись в телефон, и лишь изредка покусывала шоколадную печеньку. Как говорила девушка, послеобеденные два часа обычно проходят именно так, потому что людей еще почти нет, а самим ехать куда-либо пока рано, да и вообще, по идее, запрещено.       Зависшую тишину нарушали лишь голоса животных и птиц, ведь помимо лошадей на ферме обитали и другие представители фауны.       Марина, которая возомнила себя тренером и была «самой старшей и главной в нашем коллективе», стояла за стенкой кухни — на маленьком ресепшене, как её попросил дядя Лёша, он же отец Добровольского.       Гостей пока не было, а остальные ребята из класса, не согласившиеся помогать с подготовкой коней, остались разбивать лагерь, поэтому Мэр и Антон могли спокойно наблюдать, как работники занимаются своими делами. Один лишь кот сидел и смотрел на вывешенный на стену график работы на следующий месяц. Больше говорить не о ком, так как работников проката было всего трое сегодня, если считать кота Ваську. — Ля-ясь, а ты сможешь завтра выйти в смену? А то Капитошка отписалась, что мама все- таки берет ее с собой в Новгород, — наконец прервал тишину дядя Лёша, заходя в помещение.       Отец Павла Алексеевича появился так неожиданно, как и уже остывший чай неожиданно оказался на футболке Шастуна. Девушка, отложив телефон в сторону, задумалась, очевидно, вспоминая, есть ли у неё планы на завтрашний день. — Да, — после минутного молчания ответила Утяшева, — конечно смогу, — она улыбнулась одной из самых искренних улыбок, которые Антон когда-либо видел, а после поднялась с места и, схватив юношу за руку, поплелась к дверям. — Пошли, приготовим корм коням на прогулку.       Девушка пихнула в руки Шастуну большой ящик, наполненный разноцветными пакетиками с изображением моркови и кусочка хлеба. Как Антон и предполагал, Ляйсан привела его в амуничник, где хранились нарезанные угощения.       Состав корма был слишком прост, чтобы юноша мог забыть его за эти годы: подсушенные куски хлеба и дольки морковки. Лошадь, обычно, в восторге от такого перекуса, особенно в тех случаях, когда морковь попадается свежая и сладкая.

***

      Дверь слишком резко открывается, больно ударив парня по лицу, а после в комнату пропихивается голова Гаврюсевой. — Ша-а-аст, двух коней, которых собирали для тебя и Паши забрали какие-то мать с дочерью, — оповестила подруга, заходя в комнату и подходя к другу, после щелкая тому по носу. — Соберите с Лясей лошадей, — попросила (или приказала) Марина, удаляясь из помещения на улицу. — Я не могу, я к классу, а то эти идиоты за час нихуяшеньки не сделали, лишь вещи по поляне раскидали, а после спали.       Антон отнес корма на улицу и вновь отправился в амуничник. Ему не составило труда достать с верхних держателей два выездковых седла, подобрать подходящие подпруги, после юноша взял шамбарьеры, корду с переходником и пошел к коням. Ляйсан нигде не было видно, поэтому Антон решил, что сможет вполне справиться сам. Экскурсия по местности ему больше не требуется, ведь дядя Лёша все сразу показал и рассказал.       Проверив в карманах наличие моркови, Антон направился к деннику, в котором, судя по серой табличке, находился Мустанг. — Му-у-уся, — смеясь, протянул парень, зайдя в денник к коню. Протянув руку к Мустангу, Шастун резко её отдернул, ведь лошадь прижала уши, показывая своё недоверие и, возможно, злость. — Кры-ы-ыска, — фыркнул юноша, все же проводя рукой по холке.       Закончив с ласками, Антон принялся готовить коня к выездке, благо, конь был заранее хорошо очищен. Положив вальтрап с подушкой чуть выше холки, Антон накинул на лошадь седло, надел мартингал и лишь слегка зацепил подпругу. Уздечка осталась висеть на прежнем месте — позже поправит, не будет же он коня мучить!       Потрепав Мусю-злюку за ухо, Шастун вышел, прикрыв за собой дверку. Да, особым дружелюбием Мустанг, очевидно, не отличался.       Зайдя в соседний денник, в котором был самый, видимо, высокий из здешних, серый в яблоко, молодой, подтянутый и с удивительными глазами конь с величавой кличкой Феникс. У Шастуна от удивления открылся рот. Он медленно подошёл к коню, который с самым спокойным видом пережевывал своё сено. — Фе-е-енечка, — протянул Антон, улыбаясь во все тридцать два.       Зачарованный красотой коня, парень вовсе не заметил, как сзади подошёл классный руководитель. — Правда, красивый? — улыбнулся Добровольский, проводя рукой по морде Феникса. — Это мой, так скажем, любимчик, хоть все остальные и считают его жутко пугливым дурачком, — Павел Алексеевич прошёл к коню, предлагая тому морковь. — Я пока выведу Мустанга, готовь Феникса, — кивнув в сторону лошади, которая приблизилась к Шастуну, вероятно, чувствуя аромат свежего угощения в его карманах.       Антон сел прямо на опилки в деннике, начиная скармливать Фене половину своих запасов моркови, после наконец оседлав его.

***

      Антон отчаянно простонал, чувствуя, как подкашиваются его ноги. Уж не о таком походе он мечтал. Павел Алексеевич назначил Шастуна главным, а сам пошёл прогуляться вдоль берега, называя свою прогулку ну очень важным занятием.        Вскоре, по правде говоря, Антону сильно надоело, что делает все тут, практически, только он, поэтому юноша, крикнув одноклассникам, которые развалились на мягкой зелёной травке и, с улыбками на лицах, поедали вкусности, купленные ими в городе, направился куда-то в лес по тропе, надеясь выйти к реке.       Услышав недовольства со стороны всех отдыхающих, Шастун выудил из заднего кармана джинс белые наушники, после врубая на всю громкость музыку на телефоне и отгораживаясь от внешнего мира.       Лес был густой, практически непроглядный, а тропинка, по которой ранее шёл парень, закончилась. Где-то в окраине сознания промелькнула мысль, что стоило бы вернуться, дабы не потеряться, но Антон упорно игнорировал свою внутреннюю истеричку, направляясь вперёд и свято надеясь на свою интуицию, которая, кстати говоря, ни чуть не подвела хозяина.       Через двадцать с лишним минут Шастун вышел к, как он думал, речке, впоследствии оказавшейся озером. Антон и представить не мог, что природа может быть настолько красивой и идеальной. Смотря на противоположный берег, юноша мечтал переплыть и оказаться там, среди высоких тёмно-зелёных елей и сосен. На мелком песке, у самой воды, лежало огромное количество камней, о которые можно было разбиться. Эти камни, наверное, унесли большое количество человеческих душ, которые, по неопытности, разбили свои лодки о берег. Мелкие волны, которые создавал ветер, направлялись к берегу.       Антону казалось, будто он сошёл с ума, ибо в нем возникло непонятное чувство: жизненно необходимо ему нужно было спуститься к воде, чтобы дотронуться до прохладной воды и понять, что жизнь — вот она, вокруг. В маленьких повседневных радостях и победах, а не в сети. Жизнь — это наслаждение моментом и тем, что вокруг. Сидеть в интернете, смотря на фотографию какого-нибудь фотографа-недоучки, и восхищаться природой — совсем другое, не похожее на то, когда ты видишь всю эту прелесть вживую.       Антон медленным шагом подошёл к ветхой лестнице из досок, ведущей вниз, на камни, а после аккуратно спустился к воде.       Волны плескались у ног и юноша почувствовал, как носы кед слегка намокли. Шастун готов был остаться тут жить, лишь бы это спокойствие, царящее в данный момент внутри, оставалось с ним всегда.       Где-то далеко, скорее всего, рыбачили несколько мужчин, из-за расстояния казавшиеся лишь чёрными точками на горизонте.       Антону нравился этот вид и момент. Ему нравилось это спокойствие, которое принесло это место. Ещё с детства Шастун любил, когда отец брал его с собой на рыбалку или дачу, ведь тогда ещё юный парнишка мог после обеда убежать к водоему и искупаться, а после сесть на берегу, закутавшись в большое и тёплое махровое полотенце, которое приносил ему папа, и наблюдать за тем, как медленно наступает вечер.       Погрузившись в воспоминания, Антон перестал обращать внимание на играющую в наушниках музыку. Медленно осмотревшись по сторонами, Шастун заметил огромную, как он её называл, деревянную катушку, похожую на ту, что стояла у его соседей на даче. Шастун-младший всё время залезал на неё, укладываясь поудобнее и, свесив ноги, наблюдая за передвижением облаков по небу.       Осмотревшись по сторонами, Антон подумал, что ему ничего не мешает повторить тот трюк пятилетнего мальчишки, поэтому юноша поднялся с холодного камня и, аккуратно переступая по другим камням, добрался до катушки.       Забравшись на неустойчивое строение, Антон негативно выругался насчёт свой жизни неудачника, стараясь сесть получше, равномерно распределяя свою массу тела на поверхности. Катушка, издав неприятный треск, покачнулась, а юноша схватился за противоположный от стороны наклона край. Сооружение наконец-то замерло, а Шастун, уложившись на спину, прикрыл глаза, погружаясь в музыку.

***

      Кругом снег. Слишком холодно, слишком скользко и слишком светло. Антон прищуривается, делает ладонь козырьком и старается проглядеть что-нибудь из того, что происходит вокруг. Опять-таки машина скорой помощи, рядом с которой стоят двое мужчин и закрывают пакет с телом Шастуна-старшего.       Посреди дороги стояла родительская машина, врезавшаяся в каменную колонну моста. Хотя, эту груду металла сложно было назвать машиной, скорее, это были её остатки.       Антон, во второй раз оказавшийся на месте аварии, не обращал внимания на всё, что происходило вокруг. Его больше волновало совсем другое: в этом сне, как и в прошлом, где-то есть его старшая сестра. Юноша медленно прошёл к людям, которые суетились вокруг своих рабочих машин. Все зеваки, пришедшие посмотреть на произошедшее, не замечали Шастуна, который проходил будто сквозь них. Кто-то из молодёжи снимал всё на свой мобильный, а люди из более взрослого поколения лишь покачивали головами, цокая языком и приговаривая, мол, отец по-любому был пьян.       Антон не знал, где искать Арину, ведь на прошлом месте, где юноша видел её в своём первом сне, девушки не было.       Откуда-то со стороны послышался крик, от которого у Шастуна заложило уши. Все звуки резко усилились в несколько раз, из-за чего Антон не мог нормально соображать, еле перебирая ногами к тому месту, где стояла какая-то пожилая женщина, чей крик минуту назад вывел юношу из колеи.       К тому моменту, когда парень наконец-таки подошёл к уже собравшейся толпе, врачи скорой помощи разгребали снег, из-под которого ранее виделась тонкая рука девушки.       Арина.       Снег, окружающий голову сестры, уже приобрёл багровый оттенок, а Антон почувствовал рвотные позывы. Затылок Арины был разбит, из раны на котором уже не так стремительно сочилась кровь, окрашивая поверхность вокруг. Некоторые кости порвали кожу, выглядывая наружу и создавая ещё более ужасающее и отвратительное зрелище.       Антон не мог на это смотреть. И не смотрел. — Шаст, овца ты этакая, — открывая глаза, услышал Шастун, чувствуя удар локтем в бок. — Ты зачем сюда упиздил, придурок? — недовольно сморщив нос, уточнила Марина, после залезая к парню. — Тут красиво, — вместо ответа, прошептал Антон, постепенно отдаляясь от мыслей, присутствующих во время сна. — Может, — начала девушка и осеклась, вероятно, подбирая нужные слова, — хватит пиздострадать? Дай своему мозгу хоть день отдохнуть! — воскликнула Гаврюсева, приподнявшись на локтях и бросив быстрый взгляд на противоположный берег.       Шастун молчал, по-прежнему не поднимаясь и через прикрытые ресницы наблюдая за облаками. Антон, даже если бы и хотел, не знал, что сказать, поэтому более правильным вариантом для него было лишь вдохнуть полной грудью свежий воздух, после со свистом его выпуская. В голове бушевала пустота, от которой было не особо комфортно. Мыслей не было вообще, как и эмоций. Юноша будто превратился в живой манекен, душа которого покинула своего обладателя много лет назад. — Тох, сегодня такой хороший день, — проговорила Мэр, усаживаясь поудобнее, — ты же так хотел сходить прогуляться на лошадях. И сейчас ты сидишь тут и пиздострадаешь? — слегка удивлённо сказала девушка, естественно, зная ответ на свой риторической вопрос. — Нахуй всех этих Редов-хуедов и Арсениев-ебантениев. Тут твои друзья, Антон, — слишком громко подвела итог Марина и её слова эхом разнеслись по местности. — Вы уже разбили лагерь? — резко спросил юноша, наконец приходя в себя после некого транса.       Гаврюсева радостно улыбнулась, радуясь, что смогла вывести друга из мини-депрессии. Девушка несколько раз кивнула, а затем начала слезать с огромной катушки. — Ну, чё, погнали прокатимся, — хитро улыбнулся Антон, спрыгивая прямо в воду. Плевать на намоченные кроссовки, Шастун сегодня отдыхает.

***

— Нет, ну, Феня! — возмутился Шастун, когда конь вместо бега перешёл на ещё более медленный шаг. — Ну мы же с тобой друзья, ну-у, — протянул юноша, наклоняясь к морде Феникса. Потрепав непослушную лошадь за ухо, Антон слегка дернул поводья, на что Феня отозвался глухим ржанием. — Не заставляй меня пускать слезу, чтобы ты выполнял мои задания! — Феникс любит угощение, вот тогда-то он и готов выполнять все, что нужно, — заявил появившийся практически из неоткуда Добровольский, нагоняя своего ученика.       Классный руководитель приблизился к морде Феникса, протягивая руку со свежей морковью. Антон, на несколько секунд задержав дыхание, наблюдал за этой картиной, про себя отмечая, что Павел Алексеевич действительно очень хорошо ладит с лошадьми. Видимо, раз у его отца конный бизнес, в юности преподаватель провёл на конях не один год. — Он хороший, правда, — улыбаясь, проговорил Павел Алексеевич, — и он хочет, чтобы ты его слушался, Фенька, — добавил мужчина, разговаривая, как оказалось, не с Шастуном, а с лошадью, на которой юноша сидит. — Павел Алексеевич, — решил прервать монолог учителя. — А где все? — Так ты, швабра ушастая, вообще в другую сторону лошадь погнал, — пояснил мужчина, жестом указывая назад и как бы говоря, чтобы Шастун разворачивался. — Остальные на поле ждут, с конями подружиться пытаются, так что погнали, — улыбнулся Добровольский, дергая поводья и разворачивая коня в другую сторону.       Антон рассмеялся, представляя себе, как его одноклассники, которые вообще впервые сели и поехали верхом на коне, нервно ругаются, пытаясь совладать с непослушной лошадью.       Через некоторое время, когда Шастун всё же смог договориться с Фениксом, подкармливая того своими запасами морковки, юноша нагнал своих одноклассников, которые столпились вокруг… Арсения Сергеевича? — Бля-я-ять, — отчаянно протянул Антон, проводя рукой по волосам. — Ты-то тут какого хуя? — стараясь говорить как можно тише, спросил Шастун. Старался тише, а получилось как всегда.       Попов мило беседовал с девочками из класса, которые пошли в поход, совершенно не заметив, как пришёл Антон. — О, Шаст, — резко воскликнула Кузнецова, чуть ли не обвиваясь вокруг мужчины и указывая тонким пальчиком в сторону Антона. — Тошенька, иди к нам!       Шастун, пытаясь перебороть желание убежать куда-нибудь подальше, лишь бы не видеть, как Ира липнет к Арсению Сергеевичу, слез с Феникса и подошел к ребятам. Встретившись взглядом с Мариной, юноша слегка улыбнулся, показывая всю свою усталость. — Кузнецова, может хватит быть шлюхой? — резко спросила Гаврюсева, подходя к девушке и одергивая её за руку, после уводя её подальше, очевидно, для того, чтобы поговорить. — Слава Пчёлам, — со вздохом проговорил Попов, окидывая взглядом собравшихся.       Антон старался не встречаться взглядами с преподавателем, ибо инцидент, произошедший на последнем уроке математики, он очень хорошо помнил. Но, кажется, Арсений Сергеевич вовсе не злился на Антона за его нахальное поведение, иногда даже подшучивая вместе с ним над кем-нибудь из класса.       Попов уделял излишнее внимание Антону, а тот в свою очередь чувствовал, как вновь становится спокойно, когда мужчина смотрит своими голубыми глазами прямо в зелёные глаза своего ученика.       Возникшую идиллию нарушил громкий голос, который был Шастуну, вроде бы, знаком. — Арс! — позвал Шеминов, он же репетитор Антона, подбегая к Арсению Сергеевичу. — Ангелина, — вдох, — она куда-то ушла, — запыхавшись, сказал он, а все присутствующие задержали дыхание.