Мир сбитой бабочки. Драбблы

Над Альпами стояла тёмная ночь. Большая и Малая Медведица светили той особенной яркостью, которая бывает заметна только в горах. Холодный зимний ветер завывал за окном, кружа снежинки в танце. Уже была глубокая ночь, и практически все в Багдастайне уже спали. Старикам снились те далёкие времена, когда они лично видели знаменитого психолога Зигмунда Фрейда, приезжавшего отдыхать в этот чудный курортный городок. Молодёжь спала и видела прекрасные сны о будущем. Они знали, что всё им по плечу, что Австрия сможет восстановить былое величие, благодаря им, смелым и отважным людям. Туристов, расслабленных после купания в термальных водах, никак не отпускал образ величественных снежных великанов, по сравнению с которыми человек настолько мал. И лишь немногие не спали в этот полночный час. В крепко-сложенном двухэтажном деревянном домике горел тусклый свет электрической лампы. Этот дом был довольно красиво украшен искусной резьбой. Это и неудивительно, ведь хозяин был известен как резчик по дереву с золотыми руками. «Как жаль, что Эрхард теперь калека. Каким красивым он раньше был!» — говорили те, кто знал Ламанна раньше. — «После смерти брата и своего ранения он совсем изменился. Но это неудивительно. Ведь он через многое прошёл. Но мастером он остался отменным». Да, хозяина этого дома звали Эрхард Ламанн, и сейчас он не спал, а сидел за дубовым столом. Он был статным мужчиной, с некогда белокурыми волосами, уже давно поседевшими, и глазами цвета ясного неба. Его левая нога, хотя и была на месте, давно уже не слушалась его, с того момента, как в неё попала пуля. Эрхард сидел за столом, держа в руках рамку с залакированной чёрно-белой фотографией улыбающегося светловолосого человека. По родственному сходству можно было догадаться, что они братья. Из глаз Эрхарда текли слёзы, падая на его роскошные усы. «Фабиан, знаешь, что произошло вчера? Они снова здесь. Неужели всё зря?» — невнятно пробормотал Эрхард и несколькими глотками осушил кружку пива «Gore Hopfen» «Хотя бы пиво хорошее. А вот что стало с людьми? Фаби, ты знаешь, что вчера на этом новомодном фестивале я услышал? Молодёжь говорит, что было бы лучше, если бы Гитлер правил Австрией. Ты понимаешь? А ведь мы столько прошли» — с заплетающимся языком говорил Ламанн. Внезапно его взгляд упал на старый верный Вальтер, с которым они прошли через многое. Эрхард сразу же как-то приосанился, в его глазах появилось осмысленное выражение. «Фабиан, я не позволю этому продолжаться. Мы, Сопротивление, боролись против нацизма, и мы никогда не позволим повториться этому вновь. Я никогда не предам вашу память, ребята. Курц. Софи. Феликс. Доминик. Пауль. И, конечно же, я сделаю это ради тебя, брат! На ещё один точный выстрел старую развалину хватит. Я убью этого наци. Мы не допустим нацизма», — поклялся самому себе Эрхард Ламанн, член Сопротивления, сломанный физически в концлагере, но не сломленный в душе.