Мир сбитой бабочки. Драбблы

Над Албанией заходило Солнце, медленно и величаво скрываясь за холмами. Алая заря проявлялась на небосводе. Солнечные блики всё ещё играли по водной глади Шкумбини, не зная, что их время скоро выйдет. На пологом берегу реки стояло два невысоких силуэта, одетых в одинаковую школьную форму. Они стояли, на миг заворожённые красотой закатного неба. Казалось бы, люди каждый день видят его, и все равно остаются способны восторгаться таким обыденным явлением. На вид школьникам было лет пятнадцать. Они были бы уже выпускниками, если бы дело происходило какой-то год назад. Их чёрно-серая школьная форма была, как это обычно бывает с мальчишками, с множеством заплаток. Их рюкзаки, похоже, выдержали немало лет тяжких испытаний: погружений в грязь, промокания насквозь и прочих неприятностей, за попадание в которые родители ругают школьников во все времена. Но, похоже, у этих ребят сегодня был очень хороший день. Их лица светились радостью, с той же яркостью, как блестел их новый значок членов Союза Трудовой Молодёжи Албании. Дритан и Эрвин, а именно так их звали, сегодня были почётно посвящены в комсомольцы. Мало того, им ещё и объявили благодарность за то, что они добровольно помогали в строительстве текстильного комбината на протяжении всего лета. — Эр, ты как, счастлив вернуться в школу? — подтрунивая над приятелем, спросил Дритан. — Несказанно, Дрит, — улыбнувшись, ответил Эрвин. — Но мы хорошо поработали, да? — Ага, — расслабленно сказал Дритан. — Планируешь поступать в университет? — спросил Эрвин. — Нет. После школы в проф. Училище, а дальше — куда распределят, — ответил Дритан, старательно причёсывая свои чёрные волосы. — О, ты сегодня к ней? — поинтересовался Эрвин сквозь прищуренный взгляд голубых глаз. — Ну, что же, Дрит, удачи. — Да, спасибо, — ответил со смущённой улыбкой Дритан. И никто не знал, какие мысли бродили в их головах. Конечно же, кроме их самих. «Эх, Эр, ты хороший парень, но почему ты никак не поймёшь, что я и она просто друзья. Ты всегда думал о девушках так, и никогда не мог понять, что такое дружба между мужчиной и женщиной», — думал Дритан. «Жаль, Дрит, ты никогда не примешь меня таким, какой я есть. Я первостатейный негодяй, ведь я готов лгать, обманывать и подставлять, чтобы моя семья жила нормально, а не впроголодь. Я пробьюсь в чины и сделаю ради этого всё, что угодно. Я не хочу, чтобы мой отец с больным сердцем работал на такой тяжёлой работе. Я сделаю всё ради него. Я пойду по головам и, если надо, и по твоей. Но я не хочу этого, Дрит», — с затаённой болью в душе думал Эрвин. Ночь медленно вступала в свои права. Постояв на берегу реки, школьники, пожав друг другу руки, пошли в разные стороны. И никто из них не заметил силуэта, отделившегося от стены многоквартирного дома на берегу реки и пошедшего вслед за одним из них.