Мир сбитой бабочки. Драбблы

За окном, воссев на старом клёне, щебетал упитанный красный кардинал, радуясь наступающему лету. Пригороды Спрингфилда начали просыпаться от дрёмы. Милые двухэтажные домики, будто сошедшие с плаката американской мечты, зазвучали сотнями голосов. Солнечные лучи нежно дотронулись до лица Кэтрин. Невнятно пробормотав что-то сквозь сон, она отвернулась от назойливого света. Кровать была такой уютной, а перьевая подушка такой мягкой, что не хотелось вставать. К сожалению, мечтам Кэтрин о продолжении сна не суждено было сбыться. Неслышным движением провернулась золотистая ручка двери, и в комнату вошла девушка, мягко ступая по деревянному полу. Подойдя к кровати, она нежно коснулась щеки Кэтрин и шёпотом сказала: «Соня, вставай уже!» – Вика, сегодня же воскресенье, зачем ты меня будишь? – широко зевнув, сказала Кэтрин, не делая ни малейших поползновений встать. – Кэт, завтрак уже готов! И надо выгулять Арчи, – и как будто в подтверждение слов Виктории из-за двери высунулась мордочка золотистого лабрадора. – Ладно, встаю, встаю! – лениво отбросив одеяло, Кэт медленно начала вставать, то и дело заваливаясь набок. – Ты такая милашка, когда полусонная, – сказала Виктория, сжав Кэтрин в объятиях. – А что, в остальное время я не милашка? – с шутливой обидой надула губы Кэтрин. – Кэт, ты прекрасна всегда! – улыбнувшись, прошептала Виктория и потёрлась щекой о щёку подруги. – Ладно, пошли уже, а то завтрак остынет. Виктория выпорхнула из комнаты, в то время как Кэтрин вяло надевала свои домашние тапки с рисунком котика. «О, а она уже в джинсах и футболке», – рассеянно заметила Кэтрин. Спустившись по лестнице со второго этажа, она лениво зашла на кухню и села за деревянный стол с искусной резьбой, накрытый клетчатой скатертью. В это время Виктория, напевая какую-то весёлую песенку, раскладывала еду по тарелкам. – Что, у нас сегодня английский завтрак? – через полуприкрытые глаза смотрела Кэтрин на яичницу с беконом, бутерброд с джемом и чай. – Угу, – что-то с утвердительной интонацией пробормотала Виктория, и они начали есть. Когда яичница с беконом была съедена, пришло время разговоров о политике и прочих вещах, о которых так любят говорить за столом. – Мне перестал нравиться Кеннеди. Отчего же он так изменился? Был хорошим президентом, а сейчас... – с огорчением в голосе сказала Кэтрин. – Может быть, его подменили? – дурачась, сказала Виктория. – А может быть, его так поменял Карибский Кризис. – Я волнуюсь за наше с тобой будущее, Вика, – с тревогой в голосе сказала Кэтрин. Что если Кеннеди начнёт бороться с такими, как мы. Как нацисты, которых наша страна победила. Ведь предложенный им гимн практически повторяет нацистский! – Не беспокойся, Кэт, – серьёзно сказала Виктория. – Мы теперь можем жить спокойно. Наш штат уже отменил этот мерзкий закон, и федералы в наши дела вмешаться не смогут. А если и попытаются, у них ничего не выйдет. Жители Иллинойса уже сделали свой выбор, и не федералам им мешать! – Вика, ты так круто выглядела сейчас! – с восхищением смотря в льдисто-голубые глаза подруги, сказала Кэтрин.