Затми мой закат

      Послышался хлопок аппарации, и Том оглядел безлюдную улицу. Между домами одиннадцать и тринадцать стал появляться двенадцатый. Перед глазами оказалась раньше скрытая резная дверь. Она была медная и казалась очень тяжелой. Как и характер Блеков. Волшебники, носящие эту фамилию, были огнём. Таким ярким и страстным, что могли бы разжигать искру в сердцах людей и вести их за собой. Их знакомство Том до сих пор вспоминал, морщась.

***

       — Грязнокровка? — красивая черноволосая девушка замерла посреди гостиной Слизерина. — И что только в тебе нашёл Абраксас? — Вальбурга всегда имела взрывной характер. Она шла напролом, когда другие слизеринцы строили интриги. Впрочем, никто её за это не укорял. Род Блек был знаменит, как могущественный, древний и тёмный. К словам его представителей всегда прислушивались. Ведь не все рода волшебников уцелели после Инквизиции. Вот и сейчас в гостиной повисла тишина. Слизеринцы ожидали ответа после громких обвинений. Том выдохнул и прикрыл глаза, он понимал, что этот разговор рано или поздно произойдёт. Действовать надо было воистину тонко. Получить тёмный род во враги не хотелось. Пусть Абраксас сейчас и возился с ним, не было гарантий, что так и будет дальше. От сейчашнего разговора зависела его дальнейшая жизнь на Слизерине.  — И что с того, Вальбурга? — Том сделал вид, будто задумчиво кивнул своим мыслям. — Разве не Блеки всегда славились своим умением разбираться в людях. Прежде чем величать их грязнокровками. Это был действительно рискованный шаг. Том в открытую усомнился в принадлежности Вальбурги к Блекам, ну или по крайней мере в её способностях.  — А ты мне нравишься, Риддл, — черноволосая девушка вдруг легко рассмеялась. — Загадка, значит? * Что же, мы ещё разберёмся в этом. Обещаю. — она кивнула замершей Арвен, её близкой подруге, и лёгким шагом вышла из гостиной Слизерина. Где-то глубоко в груди громко бухало сердце, и Том чувствовал такое облегчение, что хотелось рассмеяться, но он продолжал держать бесстрастный вид. А по разным факультетам уже ходила новость, что Том Риддл теперь часть дома Слизерин. Неприкосновенный.

***

       Том усмехнулся. Да, так и было. И вскоре Вальбурга уже была одержима идеей разгадать загадку по имени Том. Он поразил её тогда тем, что пошёл напролом. Как и она делала это обычно. Но девушка так и не узнала, что Риддл наоборот тогда действовал тонко и просчитывал действия наперед, скопировав её манеры. Это было нелегко, но сработало. Риддл стоял в узком коридорчике на Гриммо-12 и рассеянно оглядывал изменившуюся с его последнего визита обстановку. А посмотреть было на что. На стенах висели яркие картины. Они притягивали к себе глаз, освещали коридор старого особняка. Красные и сочные арбузы, жёлтые подсолнухи, зелёные поля, различные натюрморты и… Закат. Лилово- красными цветами шла четкая полоска по полотну. Чуть вдали ещё синел краешек неба, а запад разгорался оранжевым огнём. Том завороженно замер. Эту картину он видел впервые, и желание узнать художника, написавшего её, постепенно овладевало им. Что там говорил Абраксас? Вернулся Сириус? Значит, картина как-то принадлежит ему. Том кивнул своим мыслям. Вальбурга поэтому не вышла его встречать, чтобы дать осмотреться? Риддл уверенно двинулся в сторону ещё одного коридорчика, как появился старый домовой эльф Кричер.  — Мистер Риддл, Хозяйка Вальбурга накрыла стол в малой гостиной и приглашает Вас к нему. — скрипучим голосом оповестил эльф, и Том усмехнулся. Накрыла. Как же. Скорее всего это сделали эльфы. — Хорошо, Кричер. Я сейчас подойду. Том задумчиво рассматривал уже немолодую Блек. Седые волосы обрамляли её лицо, на котором уже появились морщины старости, тёмные глаза гордо и даже надменно блестели, а истинно блековский нос завершал всю эту картину. Но сквозь все это мужчина видел юную девушку, которая легко смеялась и вечерами после собраний устраивала свою голову на его коленях, а он ласково перебирал её чёрные гладкие волосы. Все это было так давно. А сейчас Блек говорила что-то о том, что её сын, Сириус совершенно безответственно относится к продолжению рода и периодически заглядывает в рот Дамблдору. В другое время Том бы поддержал беседу, да ещё и дал бы пару советов, но сейчас его интересовал другой вопрос.  — Картины, Вальбурга, картины… — Том мягко улыбнулся.  — А раньше ты боялся перебить меня. — Блек с горечью вздохнула, и Риддлу стало неловко. Он навечно застрял в теле молодого мужчины, а перед ним сидела его близкая подруга, которая даже в самые худшие времена всегда поддерживала его. Когда Том сходил с ума, она тоже была рядом несмотря на опасность получить парочку Круцио. Она не оставила своего первого обещания. И вот сейчас, когда они сидели вместе за столом, а Тома интересовали только лишь картины…  — Прости, Вальбурга, — в конце концов для мага ее возраст не значил старость, но Том до сих пор иногда мыслил, как простой маггл. — Я так и остался эгоистом. — он неосознанно применил все своё очарование, виновато улыбаясь. Женщина рассмеялась. За разговорами и воспоминаниями ужин прошёл незаметно. Картины были забыты…

***

Сириус Блек всегда был этаким шалопаем. Поэтому когда Распределяющая Шляпа задорно выкрикнула: «Гриффиндор!», то никто сильно и не удивился. Наоборот, дядя Альфард потрепал по голове и весело подмигнул. Регулус сильно не расстроился. В конце концов, он был всегда спокойным в отличие от заводилы Сириуса, а Вальбурга, посокрушавшись и погоревав, взяла с него слово вести себя примерно, никуда не встревать, гладить воротничок и прочие никому ненужные вещи. На том было и порешено. Не прошло и месяца, как обещания были благополучно забыты, а слава о наследнике рода Блек шла по всей школе, заставляла профессоров нервно вскакивать со своих мест и искать очередную навозную бомбочку, Пивза нервно хихикать и лететь куда подальше, а первокурсника Северуса Снейпа зеленеть от ужаса. Так и жил Сириус, а потом у него закрутилась дружба. Крепкая, настоящая. Джеймс был истинным гриффиндорцем, вместе они устраивали шалости, вместе сбегали в Хогсмид, устраивали пьянки, когда стали постарше, подглядывали за девчонками в ванне старост, да и много всякой чепухи было ими сделано. Это была дружба всем дружбам. И даже неприступную красавицу Эванс они завоёвывали вдвоём. Сириус после тогда смеялся на свадьбе Лили и Джеймса, что Поттеры обязаны сделать его крестным. И они сделали. Крошка-Гарри сразу признал Блэка за своего, чем сразил его наповал. И все было хорошо. Сириус действительно был счастливым человеком. Пока Поттеры не погибли… Чистая случайность. Лили и Джеймс разбились в автокатастрофе, когда поехали к сестре Лили на свадьбу. Малыш Гарри был тогда с ним, с Сириусом, и только ради младшего-Поттера он держался. А потом позабытая семья в лице Вальбурги стала помогать Блеку. Гарри вскоре радостно агукал: « Бабуська Вальби.» И Сириус смирился. Черноволосый мальчишка впрочем быстро вырос. Недолго думая Блек сделал то, что у него получалось лучше всего. Необдуманные поступки. Потому прихватив Гарри под мышку, Сириус укатил во Францию. Легко и просто. Бабуська Вальби долго возмущалась, но всё-таки отпустила их, наказав Гарри все то, что когда-то напутствовала Сириусу. Тот смиренно покивал головой и все. Уехали. Блек тогда был вне себя от счастья. Увидеть Францию, показать мир крестнику. Французские красотки! Все так и было. Гарри прилежно учился во французской школе магии, а Сириус гулял. Потом крестник открыл в себе талант к рисованию, и Блек радостно поддержал Гарри в его новых увлечениях. А когда через месяц Поттера отчислили из школы магии, Сириус весело усмехнулся: «Эх, Гарри, хорошо быть богатым наследником!» — высыпав горсть галлеонов на стол, он подмигнул Поттеру, и они зажили. Гарри рисовал, а Сириус гулял, иногда скатываясь в мечты о том, как бы круто было открыть собственную картинную галерею. Все это было необъяснимо дорого. Поэтому сейчас обедневший Блек и Поттер были в холодной Англии. С виноватым видом. А Поттер ещё и маг-недоучка. И Блек только и делал, что утешал себя мыслями, что теперь уже бабушка Вальби пожалеет и поможет.