Затми мой закат

      Гарри помнил рыжие волосы его мамы, игры с Джеймсом, его папой. И прочие мелочи. Запах детского молока преследовал его воспоминания о детстве. И Гарри иногда начинал жалеть о безвозвратно потерянных родителях, но вскоре он встряхивался и говорил себе, что у него самый классный крестный на свете. Так оно и было. Сириус делал все, чтобы угодить крестнику. Мороженое зимой в три часа ночи? Конечно, Гарри! Искупаться в пруду в мороз? Один раз живём! Сириус совершенно не умел обращаться с детьми, но Поттер все равно его любил. В конце концов, Гарри сам стал иногда тормозить их безумные авантюры, чтобы не вляпаться в дела посерьёзнее. Блек обижался, дулся, но вскоре опять бегал вокруг крестника совершенно счастливый и довольный. Но это все было, когда Гарри стал взрослее, а малыш-Поттер бросался в новые приключения с головой. Потом у них появилась бабушка Вальбурга. Сначала Гарри жутко боялся эту красивую и гордую женщину. Даже Сириус ходил у неё по струнке, соблюдал правила никому ненужного этикета и что самое ужасное пытался научить этим правилам ещё и Гарри! Но постепенно мальчишка стал привыкать к строгой Блек. А однажды она сама подозвала его к себе и рассказала сказку. Сказку о храбром и уверенном в себе мальчике, что повёл за собой много гордых и благородных людей, что осмелился бросить вызов страшному дракону и сразиться с ним, разрушив все многовековые устои, по которым страшное чудовище рвало своими когтями и зубами плоть человека, вгрызалось в тело. Ведь не было людей, способных бесстрашно броситься на дракона, отрубив ему головы. Вальбурга рассказывала ему, прерывалась, смотрела на дребезжащее пламя свечи, а потом её голос начинал крепнуть, и рассказ вновь плавно лился из её уст. Этот мальчик был сначала всеми презираемый и одинокий, но он смог, объединил людей и воплотил все свои мечты в жизнь. Гарри слушал тогда, завороженный этой историей, влюбленный в жизнь сказочного героя. В конце женщина улыбнулась тепло и искренне: « Я верю, Гарри, что ты станешь таким же храбрым человеком. Наберись терпения. Это будет долгий путь, трудный, но преодолимый. Тому храброму воину помогал закат, вечерами он садился и подолгу смотрел на него. Закат вселял в То…рыцаря веру, спокойствие. А потом он рисовал его, переносил все краски с неба на холст…» Гарри не помнил продолжения разговора, но именно после него Вальбурга Блек стала его любимой бабуськой Вальби. А в душе Гарри жила вера в то, что когда он вырастет, то станет таким же храбрым и благородным, как тот рыцарь. Гарри рос, Вальбурга и Сириус баловали его, мучили правилами поведения, но всему свойственно заканчиваться. Так и Гарри однажды проснувшись, понял, что он стал взрослее. А потом была бабушка Вальбурга, её напутствие и тихие слова, что она будет скучать. Поттер тогда плакал тихо, совсем по-взрослому, наверное, в последний раз. А дальше Франция. Гарри не жаловался. Рыцарь, живший в его голове, не дал бы ему раскиснуть. И Поттер шёл вперёд. В школе магия ему давалась с трудом, выскальзывала из рук, словно рыбка и не хотела повиноваться. Друзей у него тоже не было, французский язык был совершенно непонятен, и Гарри впадал в тоску. В Англии он всегда был в центре внимания, окруженный одногодками. Сириус беззаботно гулял, считая, что черноволосый мальчишка сам во всем разберется и поймёт. И Гарри не смог подвести. Уроки проходили скучно, сначала Гарри пытался разобраться во французских словах, записать лекцию, но потом это надоело. Отношения с однокурсниками не заладились с самого начала.

***

— Гарри Поттер. — черноволосый мальчик весело улыбнулся притихшим детям и подсел к симпатичной девочке. Ее светлые косички напомнили ему Ханну Аббот. — Ты откуда? — доверчивый шепот светловолосой донесся до него, и Гарри чуть склонил голову. — Из Англии. Я прибыл сюда с крестным. — Правда? Расскажи как там, — девочка улыбнулась, и на её щечках появились ямочки. — Ох, прости. Я забыла представиться. Алэйна* Делакур. — она протянула свою руку, и Гарри со всей серьёзностью её пожал. — Ты красивая, Алэйна. — Я знаю, — она хихикнула. — Так расскажешь мне об Англии? — Делакур, Поттер, повторите, что я сказала, — строгий голос профессора донесся до них, и ребята дружно покраснели под взглядами других учеников. Но Гарри всё-таки успел шепнуть взволнованным голосом, что он, конечно же, расскажет этой милой девочке все, что она спросит.

***

Откуда было Гарри тогда знать, что Алэйна должна сидеть вовсе не с ним? Мальчишки на него были обижены, что вылилось в игнорирование, а девчонки, сами хотели познакомиться с Делакур, которой с ними было откровенно скучно. Поттер завладел вниманием светловолосой, поэтому так и повелось, что они везде были вместе. Это была действительно крепкая дружба, закончившаяся, к сожалению, очень быстро. Однажды Алэйна просто уехала, и у Гарри не осталось друзей. Это было ужасно обидно. Одиноко. И рыцарь внутри Гарри вспоминал историю, рассказанную бабушкой Вальбургой. Она давала сил и вела его, словно путеводная звезда. Поттер начал рисовать. Рука сама выводила нужные рисунки, и вскоре Гарри рисовал везде. Урок — на чистом тетрадном листе уже красовались резкие росчерки от ручки, но это была вовсе не записанная тема урока, а чашка кофе и круассаны, которые Гарри видел сегодня у толстого мужчины в очках, когда пробегал мимо кофейни; обед дома — снова рисунок, где женщина, очень напоминающая Вальбургу Блек, качает маленького ребёнка с чёрными растрепанными волосами. Гарри искал информацию о рисовании, композициях, стилях, жанрах, он ещё не умел красиво писать свои картины, но жажда научиться этому, познать, была превыше всего. А потом события понеслись со скоростью ветра. В очередной раз, когда Гарри делал наброски, его попросили показать чары. И Поттер не смог. Магия все также норовила вырваться из-под его контроля. Потом драка с однокурсниками, что посмели его задирать, и Поттера выперли из школы. Стоя на улице, Гарри растерянно посмотрел на закрывшуюся дверь, и что-то в его душе надломилось. Что-то, что уже несколько месяцев упорно раскачивалось, выбивалось со своего места. Гарри все ещё стоял там, около здания, а события уже шли дальше. Крестный посмотрел на синяк под глазом Поттера, порванную рубашку, весело усмехнулся, что крестник идёт по его стопам и дал добро на рисование: « Джеймс, помню, тоже бредил картинами. Я в этом ни черта не понимаю, олененок. Но раз ты хочешь…», и ещё что-то про деньги, но Гарри уже не слушал. Не до того было. Курсы по рисованию, колледж. Все это пролетало мимо него. Сириус кутил, заваливался домой пьяным, и Гарри в его бреду разбирал рассказы о родителях. Это больно кололо его душу. А потом все по-новому. Иногда Блэк предлагал ему открыть свою выставку, на это Поттер только смеялся: « Они не поймут моего искусства». Бродяга отставал до следующего раза. Так и жили до того момента, как деньги закончились, учёба тоже. Пора было возвращаться в хмурую и дождливую Англию. Ничего не поделаешь. Уши Гарри горели от стыда, от одной только мысли, что придётся встретиться с бабушкой Вальби и во всем ей признаться. А как же сказка о гордом рыцаре? Все его стремления, надежды? Выросший Поттер уже понимал, что это совсем не сказка, а скорее всего реальный человек, но мечта детства не оставила его. И было до боли обидно за себя. Гарри стал, как тот самый зеленый росток, что, несмотря на дождь, ветер, снег, асфальт, все тянется выше и выше к солнечному свету. И Поттер иногда боялся, что дотянувшись до света, он просто-напросто перегорит, привыкнувший к темноте.