Honey Whiskey

Ханбин бесцеремонно завалился на диван сразу же, как только зашел в меленькую квартирку Чжинхвана. Эти «царские» апартаменты достались старшему от бабушки, которая души не чаяла в своем внуке. В итоге ее крошечка стал жить отдельно от родителей еще в семнадцать лет и вести почти взрослую жизнь (ел только лапшу и полуфабрикаты, просыпал занятия и зависал целыми днями с Ханбином, которого было сложно выгнать к себе домой). — Слушай, я тут подумал, — банка пива в руке младшего громко шикнула, а пена повалила из маленького отверстия, — если бы Бог жил сейчас на Земле, то он точно бы обитал в каком-нибудь придорожном мотеле. Я думаю, штат Колорадо или Техас подошли бы на новую Землю Обетованную. Чжинхван вздрогнул от стекающей по спине капли пота, ничего не ответил на выпад Ханбина и уселся на старое кресло, закидывая ноги на подлокотник. — Нет, ну ты только прикинь — бородатый мужик, в джинсовой безрукавке, в кепке с эмблемой Харли-Дэвидсон и от которого воняет потом и пивом. Никто не заподозрит в явном дальнобойщике Творца всего насущного! А он по-тихому, в своем номере метр на метр за три доллара девяносто девять центов в сутки, вершит судьбы людей, — Ханбин громко отхлебнул и продолжил, — только в таком месте можно придумать, скажем, играть в гольф, сидя в туалете. Это же явно создавалась с сильного похмелья, чисто ради прикола. В такие моменты, когда Ханбин начинает разглагольствовать, Чжинхван слушает его вполуха. И сейчас он слышит урывками историю про дальнобойщика из мотеля, создавшего мир. Чжинхвану просто-напросто жарко от июньской духоты и ему совсем не хочется двигаться. Ему даже сложно открыть рот и назвать болтовню младшего бредом, поэтому он безэмоционально смотрит на свои худые коленки, торчащие из-под задравшихся кверху шорт. — Его точно зовут Чарли, и он любит «Маргариту» с двойным сыром, которую делает Люси из забегаловки через дорогу. — Ты дал имя Богу? — у Чжинхвана удивленно поднялась бровь. — Мне кажется, ему подходит, — Ханбин пожал плечами и почти залпом допил банку, — ну не звать же его Эриком? Чжинхван хохотнул и перевел взгляд на распластавшегося младшего. Ханбин лежал с закрытыми глазами, водил в воздухе зажатой между пальцами сигаретой и довольно лыбился. — Я хотел бы угостить Чарли пивом или чем покрепче, — мечтательно пропел Ханбин и перекатился на живот так, чтобы видеть Чжинхвана. — Сейчас всего два часа дня, а у меня стойкое ощущение, что сегодня ты пьешь не первую банку, — Чжинхван жмурится из-за проникающего через жалюзи солнца, — Ханбин, ты в курсе, что спиваешься? — Я тебе миллион раз предлагал спиваться вместе, только ты почему-то воротишь свой маленький нос от этой чертовски хорошей идеи, — Ханбин рассмеялся и сделал затяжку. — У тебя, может, что осталось после прошлого раза? — Не знаю, в холодильнике оставалась одна четвертая бутылки того ужасно приторного медового виски. Я к нему не притрагивался, — Чжинхван выпрямил ногу, подставляя ее под легкий ветерок из окна, — и я напоминаю, что сейчас только обед, а ты собираешься влить в себя всё, что найдёшь у меня дома. — Какой же ты иногда бываешь нудный, тебе самому не скучно от самого себя? — Ханбин мимолетно потрепал по волосам старшего, проходя в сторону кухни. — Долбаный алкаш, — Чжинхван пробурчал себе под нос и сполз на более или менее холодный пол. Ханбин вернулся с двумя стаканами, в которых позвякивал лед, и бутылкой виски. Он притащил этого медового Джека после того, как его со скандалом выперли с работы в крупном модельном агентстве. По идее, Ханбин должен был быть промоутером и привлекать новые лица к работе на подиуме, но вместо этого он целыми днями сидел в офисе и смотрел в приемной кабельное. Чжинхван искренне не понимал, как Ханбин сумел продержаться там целый месяц и насколько же слепы были его работодатели. Но в итоге младшему даже выплатили выходное пособие, которое сразу же было слито на эту пресловутую бутылку, пару коробок пиццы, сигареты, энергетики и йогурты для Чжинхвана. — Боги, я правда не хочу сейчас, — заныл старший после того, как ему под нос поставили наполненный стакан. — Взывай к Чарли, называй вещи своими именами. — Придурок, — никакой злобы не было в этом, лишь голая констатация факта. — Зато со мной весело, — Ханбин чокнулся своим стаканом о чужой и выпил всё сразу же. — Буду честен перед тобой и не стану отрицать этот очевидный факт, — Чжинхван выпил содержимое, мысленно радуясь, что лед немного разбавил алкоголь, — ну и гадость… — Хён, да иди ты, отличная вещь же! Ханбин налил себе еще, не предлагая Чжинхвану добавки. Снова выпил, и в его взгляде заплясали пьяные огоньки, а черные глаза заблестели азартом. — Ну что, чувствуешь удовлетворение оттого, что снова в неадеквате? — Чжинхван опять заполз на кресло, которое обдувалось слабым сквозняком. — Когда пойдешь себе искать новую работу? — Точно не сегодня, — и пьяный смешок. — Ты словно моя жена или мать-настоятельница. — Иди к черту, нас и так сравнивают с замужней парой. Всегда и везде вместе, ты даже на вечеринках отказываешься спать с кем-то рядом, кто не я! — Мне приятнее знать, что, когда ты под боком, я с одной стороны в безопасности. Тем более я точно знаю, что ты не храпишь. Прикинь, спать с какой-нибудь девчонкой, которая бы издавала звуки трактора всю ночь. Хён, ты же знаешь, по пьяни у меня очень чуткий сон… — Ханбин улыбнулся дурацко-счастливой улыбкой, — на кого я могу оставить свой сон, как не на тебя? — Ну точно, как женатики с пятнадцатилетним стажем. — Знаешь такую фишку между друзьями, когда они забиваются, если не женятся или не выйдут замуж через, скажем, двадцать лет, тогда они обещают сыграть свадьбу друг с другом? — Знаю, но почему ты мне это говоришь? — Чжинхван откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза, ожидая новый виток в бредовых россказнях Ханбина. — Я бы взял тебя в жены, — в голосе Ханбина было чересчур много искренности и признательности, — из тебя бы вышла крутая девушка. Чжинхван боялся открыть глаза и посмотреть на младшего, с каким именно выражением лица были сейчас произнесены эти слова. — Задолбал, какая я тебе девушка-то? Вот ты бы был страшной бабой, — лучшая защита — это нападение. — Согласен. Они оба замолчали, размышляя каждый о своем. Чжинхван почувствовал неловкость, сковывающую всё его тело. Ханбин, конечно, много раз говорил, что обожает Чжинхвана, что старший его лучший друг и ни один человек на земле не будет ему ближе. Но в шуточной, пьяной фразе «я бы взял тебя в жены» было очень много всего для Чжинхвана и, видимо, ничего значимого для самого Ханбина. Просто пьяный разговор, который забудется на следующее утро. — Эй, хён. А ты хотел бы попробовать секс с парнем? — Ханбин задал этот вопрос будничным тоном, словно спросил «какая там погода за окном», добивая старшего. — Ты смог хотя бы представить это? Ну, скажем, со мной. Чжинхван молча уставился на Ханбина, смотрящего в потолок. Этот человек никогда не устанет его удивлять. Он вытаскивает из своей черепной коробки всё новые и новые темы для разговора и совершенно не успевает обдумывать слова, что вылетают из его рта. Для Ханбина легко спросить такие вещи, потому что он расслабляется рядом с близкими людьми, но для Чжинхвана это дикость. — Нет, наверное, — в конце концов Чжинхван сдался и ответил на вопрос, — меня и с девушками всё устраивает. — А я бы попробовал, это должно быть интересно. Это надо воспринимать как эксперимент. Я думаю, каждый хотя бы раз задумывался, как это — переспать с представителем собственного пола. Я вот сейчас задумался и никому бы не дал себя трогать, кроме тебя. — Спасибо, что ли, за доверие, — Чжинхван нервно выдавил смешок. — Это прям признание. — Но знай, я бы не лёг под тебя, — Ханбин повернулся и перевел взгляд на Чжинхвана, и тот окончательно убедился, что Ханбин просто слишком пьян и не совсем понимает, что несет. — Можно подумать, что я лёг бы под тебя, — старший поморщил нос и пихнул пяткой чужую коленку, — педик латентный. — Чжинхвани, умей признаваться в дурацких вещах. Я же не тащу тебя трахаться. Просто говорю, что чисто теоретически это могло бы случиться, в этом ничего плохого нет. Расслабься, — Ханбин вслепую нашел рукой пачку, валяющуюся на полу. — Жена из тебя была бы что надо, у тебя нет, случайно, сестры-близняшки? — Очень смешно, — Чжинхван дотянулся до стакана и выпил растаявший лёд, — прям сейчас живот надорву. — А я серьезно, — глаза Ханбина сощурились в полумесяцы из-за хитрой улыбки. — Дотронешься до Сеён — яйца оторву. — Ладно, тогда остался только ты, смирись. Чжинхван встал с кресла и открыл пошире окно. Лучший вариант — закончить этот дебильный разговор, просто подождать пока Ханбин переключит своё внимание на новую тему в своей голове. Но, к сожалению, когда младший начал счастливо рассуждать о том, что, в принципе, можно устроиться работать в бар, у Чжинхвана из мыслей никак не выветривались слова Ханбина. Чжинхван крутил образы в своем воображении, как Ханбин дотрагивается до него, гладит, смотрит не отрываясь, целует, и к своему ужасу начал осознавать, что да, Ханбину он позволил бы. Единственному парню на этой ебаной планете он бы позволил касаться себя так, и это не на шутку начало волновать старшего.