Давай поиграем в любовь

Эта глава - скучная и скудная, на мой взгляд. — Ого! А это ещё что за чучелко? — спросил Гилберт, когда увидел Россию с кем-то. Орда на оскорбление не отреагировал. Только сказал: — Надо же… Маленький, глупый Тевтонский орден, как ты вырос… — Идиот! Я Пруссия! Пруссия, ясно тебе? — в его голосе слышались панические нотки. Орду он узнал и помнил, хоть и не конфликтовал с ним напрямую. — Что ты вообще здесь делаешь? — Я здесь нахожусь, стою, дышу, вижу, говорю, перечисляю глаголы на русском языке… А вот ты как сюда попал? — Завоевали меня. И вообще, какая тебе разница? Перечислял глаголы и перечисляй дальше! Я здесь живу, чтоб ты знал! И видеть тебя в моём доме… — Мальчики! Не ссорьтесь! Титул главного всё равно у меня. — да, Иван встрял в разговор очень вовремя — оба уже были готовы придушить соперника. — И да, я думаю, что твоё второе пришествие надо обмыть, Угэдэй. Гил! Тащи весь алкоголь, который есть, на кухню! *** — Улус-чтоб-твоего-отца-Джучи! Где ты с Пруссией и водкой? Когда-то Русь боялся Орды. Теперь Угэдэй задумался над адекватностью подвыпившего Ивана и решил для себя, что водка — зло и что её надо прятать от Брагинского. Никогда не знаешь, чего от него ожидать в таком состоянии. А Орда… А что он может сделать против него сейчас? — Калининград! Сибирь! Ко мне! Живо! Титул Сибири Угэдэй получил где-то полчаса назад. Теперь «обмывали», как сказал Иван, ещё и это. Нельзя так много пить! — Может, ещё стаканчик? — милостиво спросил Иван. Орда пытался отказаться. Орда возмущался, вырывался, кричал что-то про закон и про обеты добропорядочного мусульманина, коим он стал незадолго до своей кончины, но в него всё же влили ещё рюмку. И ещё… И ещё… А дальше он уже не сопротивлялся. И уже даже не думал о том, что будет с ним завтра. *** На утро была лишь головная боль и обрывки воспоминаний. Например, Угэдэй помнил, как Иван после десятой добровольно выпитой монголом рюмки торжественно объявил его посвящённым в русские, как Гилберт говорил ему что-то про то, что «эх, хорошие времена были, когда Ванька нас боялся и слушался, и хорошо бы их вернуть». Помнил ещё, что согласился с Калининградской областью и что их обоих за это слегка пришибли краном, и как Иван их потом до постели нёс со словами: «Просыпайтесь, спать пора». Гилберт помнил, что домогался до России на пару с «этим узкоглазым», как потом был за это наказан и как его заставили принести Орду в кладовку, чтобы вместе с ним принести ещё водки. А Иван, который от похмелья не страдал вовсе и страдать не собирался, готовил завтрак. Угэдэй, увидев такое невероятное проявление бодрости и выносливости, вообще удивился, как ему удалось завоевать это непонятное существо. И зарёкся когда-либо покушаться на жизнь, свободу или территориальную целостность этого существа.