Преданность

…Сила неспокойна. Неспокойна не так, как обычно; и объяснение этому вряд ли лежит на поверхности. Ясно одно: каким-то образом это связано с мятежниками. Быть может, к ним примкнул рыцарь-джедай, упущенный Инквизиторием; или же они замышляют особо дерзкий и жестокий террористический акт… — в любом случае, своеобразные колебания не прекращаются и не дают покоя суровой душе главкома. Вокруг «Палача» с дикой скоростью носятся истребители; огромные крейсеры кажутся рядовыми грузовыми шаттлами в тени флагмана самого Дарта Вейдера. Но вся эта мощь — обычно предмет его гордости… — отчего-то сейчас раздражает. Ни одна тревога не может быть ложной, если имеешь дело с врагами Империи. Тактика повстанцев слишком нелинейна, чтобы их можно было одолеть грубой силой. Значит, необходимо учитывать любую деталь. Каждую мелочь. До тех пор, пока ненасытное беспокойство не будет утолено победным салютом определённости.

***

Вейдер всё ещё всматривается в непроницаемую чёрную даль; однако его внимание привлекают голоса флотских офицеров за спиной. Чутьё заставляет прислушаться к ним внимательнее: быть может, где-то рядом таится долгожданный ответ?.. — Адмирал! — взрезает тишину бравый возглас. — Да, капитан… — недовольно отзывается Оззель. Сквозь его внешнюю вышколенность так и разит равнодушием — чтобы это почувствовать, даже не нужно быть ситхом: достаточно не принадлежать к числу мечтателей и идиотов. Эти вояки льстят себе, думая, что вся их гнильца незаметна за внешним фасадом… Что ж, пусть так и думают: тем показательнее убеждать их в обратном. — Кажется, что-то нашли. Поступил сигнал от разведчика в системе Хот. Правда, он был прерван. — Тысячи наших дроидов рассекают Галактику! Нужны доказательства! — парирует адмирал Оззель, не замечая, как к ним уже направляется сам главнокомандующий. Его сопровождают осторожные взгляды других офицеров; однако сейчас Вейдеру не до них — всё внимание приковано к тем, двоим; и с каждым шагом они всё ближе… Равнодушие — в своём роде неизбежное зло среди военных. Но как только оно вырождается в хамство и саботаж — медлить нельзя.

***

Офицеры по-прежнему спорят, будто не замечая грозного силуэта в плаще. — …Там есть поселение, — капитан на удивление настойчив. — Мало ли их?! Если обращать внимание… — Но… в системе Хот не должно быть поселений. — Вы что-то нашли?.. — Вейдер, не церемонясь, прерывает бесплодную перепалку. — Да, милорд, — без тени сомнения рапортует Пиетт и включает запись, полученную с забытой Силой планетки. Беглого взгляда оказывается достаточно, чтобы постигнуть суть. — Они… Мятежники там, — мгновенно выносит вердикт Вейдер. Лицо Оззеля становится маслянистым, как дешёвая татуинская выпечка. — Милорд, — виновато и вместе с тем снисходительно начинает он. — В космосе столько нелегальных пристанищ!.. Контрабандисты, или… — Они в этой системе. Я уверен: среди них Скайуокер. Механический голос не оставляет тому ни единого шанса, чеканя слова. Мириться с саботажем, если не с предательством… — что может быть омерзительнее! — Берите курс на систему Хот. Генерал Вирс, подготовьте людей! Только чуткость и бдительность могут спасти Империю. Сейчас, когда Скайуокер всё ещё заодно с повстанцами, — любая искорка может полыхнуть ярким оранжевым пламенем… Кому, как не ему, знать это.

***

Не теряя больше ни мгновения, главком стремительно удаляется. Перед внутренним взором он всё ещё видит глаза капитана Пиетта: в них — бело-голубые блики неприветливого пейзажа странной планеты, что по странной иронии носит имя Хот… Он небезнадёжен, этот капитан. Что же до Оззеля… Неяркий свет усердного взора сменяется навязчивым блеском глаз адмирала. В броню изнутри ударяет волной характерный холодный гнев — верный признак того, что его адресат, незадачливый карьерист, давно обречён. Следующий же прокол — даже чисто формальный — станет для него роковым.