Преданность

…Холодная ярость продолжает клубиться в душе главкома. Наземные войска под началом генерала Вирса только что получили однозначный приказ — исправить последствия опрометчивого шага, совершённого адмиралом. Теперь самое время вершить правосудие, которого этот тип ожидал непростительно долго. Кресло Вейдера разворачивается в сторону экрана видеосвязи. Перед взором появляются фигуры подчинённых офицеров; на первом плане — Пиетт и Оззель. Как и стоило ожидать, капитан первым из них реагирует на вызов. Что ж, очень недурно. Но сейчас не до Пиетта. — Лорд Вейдер! — спустя миг спохватывается Оззель. — Мы вышли из гиперпространства, и как раз… Его речь — явно формальная, заготовленная… — обрывается на полуслове, застревая в горле, сжатом невидимой хваткой. — Вы подвели меня в последний раз, адмирал. Тот судорожно хватает ртом воздух, содрогаясь не только от удушья, но и от неожиданности. — Капитан Пиетт. — Да, милорд, — офицер тут же делает шаг вперёд; пронзительный взор Пиетта устремляется прямо в камеру. — Выследите войска за пределами защитного поля. Рассредоточьте корабли, чтобы никто не ускользнул… Суровый, властный голос главкома продолжает невозмутимо звучать всё то время, пока заносчивый адмирал, хватаясь за горло, доживает в агонии свои последние мгновения. Пиетт с опаской косится на Оззеля — впрочем, не дольше, чем может длиться простая непроизвольная оглядка: в сущности, реакция позволительная, даже полезная. Чувства Пиетта вполне проницаемы для ситха: естественный хаос смятения, тревоги и боли… который, однако, не разворачивается в полную силу: его удивительно быстро поглощает маленькая усердная мысль. Вейдер одновременно читает её во взгляде Пиетта — и слышит, будто облечённую в тихий отчётливый шёпот: «Справедливо, милорд». Что ж: флоту явно не хватало столь преданных и при этом понятливых офицеров. — Назначаю вас командующим… адмирал Пиетт, — неожиданно заключает главком. — Слушаюсь, лорд Вейдер! — отзывается тот. Ситх улавливает в его взоре и мыслях всплеск нового переживания — на сей раз совсем диковинного. Смесь удивления с… покорностью?! Все предшественники адмирала воспринимали своё назначение как честь — только и исключительно. Но он отличился и здесь: должность и звание, если отвлечься от внешних мимолётных почестей, — не самый приятный груз, который отныне придётся нести. Возможно, ценой своей жизни. Но это — приказ. И он принят к исполнению безоговорочно. …Пиетт осматривается вокруг, пытаясь освоиться в новом качестве. Когда он расправляет плечи и приподнимает подбородок, это выглядит ничуть не высокомерно — скорее, даже забавно; и при виде этой картины Вейдера наконец отпускает прежнее напряжение. Что ж: пусть и впредь действует в том же духе.