Герой не моего романа

Кейт снова не спалось. В последнее время бессонница стала входить у нее в привычку. Она уже пересчитала всех овец, почитала нудную книгу, выпила стакан теплого молока с медом, даже приняла две таблетки снотворного, но сон все не шел, хоть убейся. Внутри нее словно что-то оборвалось, надломилось и теперь висело на волоске, противно дребезжа. Она никак не могла найти, нащупать хоть какое-то подобие душевной гармонии. Она очень переживала за Эшли. Как она там одна, в больничной палате? Хотя, скорее всего, она еще на операции или не отошла от наркоза. Если бы что-то пошло не так, ей бы обязательно позвонили. Ведь позвонили бы, верно? Сегодня же, она поедет в больницу и навестит Эш. Сегодня… Сказать, что она боялась неумолимо наступающего дня, значит не сказать ничего. Она была просто в ужасе. Она хотела только одного — чтобы стрелки часов чудесным образом остановились, и этот чертов день не наступал никогда. Она боялась все испортить, напутать, выдать себя, тупо облажаться. «А вдруг они начнут задавать вопросы про Майкла? А они обязательно начнут их задавать, я же типа его фанатка, а эта передача о нем. А если я что-нибудь забуду или сморожу какую-нибудь глупость? А если они догадаются, что я это не я?» — Разные нехорошие мысли так и лезли Кейт в голову, не давая мозгам отключиться и превращая элементарный сон в несбыточную мечту. За неплотно зашторенным окном уже чуть брезжил рассвет. Кейт тяжело вздохнула и бесшумно выскользнула из своей кровати. Открыв дверь в комнату подруги, она щелкнула кнопкой небольшого ночника в виде фигурки Питера Пэна. Пространство комнаты мгновенно озарилось приглушенным, мягким светом. Со стены, как и прежде, на нее смотрели десятки красивых мужских карих глаз.  — Вот за что, Джексон? За что ты меня так сильно ненавидишь? Она прекрасна понимала, что несет абсолютную чушь. Конечно он ее не ненавидел. Он вообще не знал о ее существовании. Она залезла в кровать и укрылась одеялом. Странно, но ей стало немного легче. Она протянула руку и на ощупь включила play на большом серебристом магнитофоне. Из динамиков полилась приятная мелодия, и красивый мужской голос запел: Я протяну тебе руку, Я буду верить в тебя, Лишь позови меня — и я буду рядом. Кейт с каждой секундой становилось все теплее и уютнее. Противная внутренняя дрожь постепенно отступала. Голос певца обволакивал ее, словно пушистое, мягкое облако, успокаивал, убаюкивал… Я буду рядом, чтобы успокаивать тебя, Построю вокруг тебя мир своей мечты. Я так рад, что нашел тебя. Я буду рядом, моя любовь сильна. Я буду твоей опорой, всегда… В его словах звучала такая нежность и искренность. Как-будто он пел эту песню специально для нее… Позволь подарить тебе радость и смех, Близость — это всё, чего я ищу. Моя любовь бескорыстна, ведь я ценю тебя. Лишь позови меня — и я буду рядом*. «Я, кажется, начинаю понимать твоих поклонниц, Майкл. Если мой парень был бы также красив и талантлив, как ты, да еще при этом говорил мне такие проникновенные слова, у меня бы точно снесло крышу от невыносимого счастья», — последнее, что подумала Кейт прежде, чем провалиться в долгожданный сон. Кейт снилось, что она в глубоком каменном колодце. Стены поросли мхом и плесенью. Они противные и холодные на ощупь. На ней какое-то странное белое платье, больше похожее на операционную рубашку. Воды в колодце почти по пояс. Она поднимает голову вверх — темное ночное небо где-то очень высоко. Она переводит взгляд перед собой и невольно вздрагивает. Прямо перед ней стоит призрак девушки. Ее образ прозрачен и невесом, сквозь него прекрасно видно противоположную стену. «Помоги мне», — губы призрака неподвижны, и его слова звучат прямо в голове у Кейт. «Но как я могу тебе помочь?» — «Просто дай мне свою руку». Девушка протягивает к ней свою призрачную ладонь. Кейт аккуратно сжимает ее в своей. Она чувствует легкое покалывание в пальцах и едва заметное головокружение. На щеках призрака появляется румянец. Его образ становится все плотнее, кожа приобретает здоровый вид, глаза окрашиваются в зеленый цвет, и в них появляется блеск. Зато рука самой Кейт становится все прозрачнее и прозрачнее. Она пытается вырвать руку, но призрак не отпускает. Странно, но Кейт не испытывает ни страха, ни ужаса. «Спасибо», — говорит бывший призрак и отпускает руку Кейт. Кейт открыла глаза — электронные часы на прикроватной тумбочке показывали одиннадцать утра. Рыжеволосая вздохнула и обреченно поплелась в ванную. Чудо не случилось, и этот треклятый день, все-таки, наступил. ***  — Джексон, ты задрал! Я уже было подумал, что ты совсем не приедешь. Где тебя в последнее время черти носят?! — сердито выговаривал ему Дилео, не вынимая традиционной сигары изо рта. — Я ездил на ранчо, смотрел, как продвигается строительство. — Джексон лениво потянулся и смачно зевнул.  — Я с тебя не могу! Мало тебе канители с твоей концертной деятельностью, так ты еще решил строителями покомандовать?! — Ты же знаешь, я люблю все новое. И мне интересно… — Майкл безразлично пожал плечами. — Что может быть там интересного? Твое Королевство, насколько я знаю, находится в стадии «в чистом поле васильки»! Ты на хрена туда ездил? Посмотреть кареглазым взглядом в синеокую даль? Да не волнуйся ты так по поводу своего Неверлэнда! Все с ним будет хорошо. — Вот именно, что хорошо. А мне нужно и-де-аль-но! «Перфекционист хренов!» — подумал Дилео, а вслух произнес: — Майкл, да расслабься ты уже! — Расслабляться на том свете будем. —  Майкл закинул ногу на ногу и многозначительно посмотрел на Фрэнка. — Это кстати не ты сказал, а Мадонна, так что хорош тырить фразы у конкурентов по цеху. — Дилео неодобрительно ткнул пальцем в сторону певца.  — Если фраза хорошая, чего бы и не стырить? И Мадонна мне не конкурент, — Майкл довольно хмыкнул. — Посидела разок у тебя на коленях и уже сразу не конкурент? — Фрэнк еле сдерживался, чтобы не заржать. Мда, эта была та еще вечеринка!  — Фрэнк, заткнись! Майкл схватил со стола первый попавшийся журнал и ловко запустил им в Дилео. С меткостью у Джексона был полный порядок, и увернуться от летящего в него журнала у Фрэнка не было ни единого шанса.  — Ладно, ладно. Что с передачей? —  примирительным тоном произнес Фрэнк.  — А что с передачей? — передразнил певец Дилео. — Я выбрал письмо. Девочка очень талантливо пишет, но… —  Майкл сделал вид, что задумался, — уж слишком она меня идеализирует.  — Твои фанаты, все как один, тебя идеализируют, так что чего тут странного? Имидж мальчика-зайчика, ангела с крыльями и милого кареглазого олененка прилип к тебе намертво. — Но, согласись, Фрэнк, это уже становится скучновато… — А тебе, Джексон, я смотрю, веселья захотелось? Ну так давай, расскажи в каком-нибудь интервью, как ты курил травку в Японии. Или как сильно напился в Италии, и это чуть не попало в бульварную прессу. Или почему ты отменил один из концертов своего грандиозного тура. — И почему же? — Майкл сделал вид, что пытается вспомнить. — Официальная версия была, что ты подхватил простуду. Но правда заключалась в следующем: твоя зеленоглазая красавица так умотала тебя тогда, что ты выполз из спальни еле живой и сказал, что если выйдешь еще и на сцену, то просто сдохнешь от переполняющего тебя счастья. И вместо того, чтобы давать концерт, ты благополучно дрых в своем гостиничном номере почти сутки. Хочешь, чтобы я рассказал об этом прессе? — Фрэнк, только попробуй… — Майкл аж подпрыгнул на стуле и в ужасе округлил глаза.  — Ну чего ты так распереживался. Надо быть ближе к народу! Проще надо быть, Джексон. Кстати, о народе. Ты вообще собираешься репетировать свой заключительный концерт?  — А зачем его репетировать? За эти полтора года я заучил все, как Отче наш! — Майкл вновь расслабленно откинулся на стуле. — Ну что ты решил. Шерил? — произнес Дилео, наконец раскуривая сигару. — Да, Шерил. Она меня полностью устраивает, — ответил певец деловым тоном. — А Татьяна? — Дилео внимательно следил за реакцией певца на это имя. — Татьяны мне хватило в Нью-Йорке. —  Джексон провел большим пальцем по горлу, имитируя движение кинжала. Дилео сокрушительно покачал головой.  — Мда… Поторопилась с поцелуями девочка. Вот ты скажи мне, Майкл. Только честно, как на духу. Если б не твоя мисс Тайна, у Тани были бы шансы? — История, Фрэнк, не терпит сослагательного наклонения. А шансы есть всегда. Ну или, почти всегда.  — Ну да, ну да. Я видел, как ты тискал Таню в перерывах между дублями. Немудрено, что девочка головой повредилась.  — ДИЛЕО!!! — В мужчину полетел очередной увесистый глянцевый журнал. — Это она ко мне приставала!!! Зажимала по углам и все время пыталась поцеловать!!! — В итоге она получила, что хотела, на глазах у многотысячной толпы. И как только твоя птичка тебе кудрявую голову не оторвала за такую самодеятельность?! Дилео никогда не упускал случая подъеб…подколоть Майкла на предмет его тайной страсти. Ну чисто по-дружески. У певца всегда была такая забавная реакция…  — В отличии от тебя, она поняла, что я был ни при чем, и это была полностью инициатива Тани, — хладнокровно и, даже с какой-то долей гордости, произнес певец.  — Конечно, конечно! Вы спросите, при чем тут Майкл Джексон? Майкл Джексон как всегда ни при чем! Хотя, ты знаешь, Таня, конечно, симпатичная девушка, но твоей птичке даже в подметки не годится. Твоя птичка просто само очарование. И профессия у нее такая… Мм… Романтичная. Будь я таким стройным красавчиком, как ты, обязательно бы за ней приударил, — сел Дилео на свой любимый конек.  — Смотри, Фрэнк, поаккуратнее с этим. Мужчины теряют от нее головы, причем в прямом смысле этого слова. Пуф… —  Майкл сделал жест, словно стреляет в Дилео из воображаемого пистолета. —  Она добро, просто с кулаками. — Я бы сказал — со снайперской винтовкой.  — Она избавляет мир от тех, кого и людьми то назвать нельзя. Тех, кто убивает мирных жителей, минирует школы, устраивает теракты на концертах и в метро. Дилео необыкновенно умиляло, с каким восторженным энтузиазмом Майкл всегда бросался защищать свою любимую женщину. То, что Майкл влюблен в нее до чертиков, Фрэнк ни секунды не сомневался. Дилео внимательно посмотрел на Джексона и хитро сощурил глаза. — ЧуднАя вы с ней пара, Джексон. Ты поешь песни про мир во всем мире, а она в это время простреливает башку какому-нибудь террористу. Работаете дружно, слажено, сразу на два фронта. Вы — гениальное сочетание несочетаемого. Короче, Майкл, всё, как ты любишь.  — Фрэнк…  — Что, Майкл? — Просто ЗАТКНИСЬ!!!