Один день из жизни Макса

***

      — Жарт-сан, а это нормально? — переспросил Кури, поднимая свой огненный противогаз повыше на голову, чтоб разглядеть нашего капитана.       — Это то? — переспрашивает старпом Авантюристов, показывая на Макс-сана, который гуляет в штанах и с подушкой в обнимку. — Это ещё ничего. Он как кофе выпьет, так сразу нормальным станет. А пока привыкай, он может и в трусах по палубе лазить.       — Хаа? Серьёзно?! — удивился я, да так что у меня стёкла противогаза запотели. Пришлось поспешно протирать.       — А вы чего хотели? — спрашивает мечник, при этом пригубив немного из чашки. — Чтобы он был примером подражания, аки Гарп в Дозоре? Хватит и того, что он его внук.       — Жаааарт! Верни чашку скотина! Это моя любимая! — заорал из камбуза капитан.       — Да-да. Дай хоть кофе допить, — попросил темноволосый, топая в сторону камбуза.       — Так ты ещё и мой кофе хлещешь?! — голова капитана выскочила из-за двери и застала старпома врасплох.       — Кх-кхм! — намекнула о себе доктор.       — Ага, поправочка. Наш с Миссой кофе? — быстро исправился Макс-сан. — И при том из моей чашки! Подписать её что-ли? Или может как в общаге, замок на неё повесить? Надо будет не забыть эту гениальную идею.       — Капитан, что ты там бухтишь? — быстро перевёл стрелки Жарт-сан, отдавая уже пустую чашку коку.       — А? Не, ничего такого, — быстро оклемался он. — Чё-то чуйка зудит. Ребят, готовимся ко всему и даже сверх меры.       — Да с тобой и правда нужно держать ухо востро, — ухмыльнулся Роман-сан, но увидев, что капитан его даже не заметил, насторожился.       Через часа два показался остров. Над ним то тут, то там раздавались выстрелы и витал в небе серый туман от огнестрела. Ани сообщила всем, что настраиваться Лог будет как минимум день, а то и два. А судя по тройному Логу, ждать таки придётся. Ведь две других стрелки довольно сильно дёргаются. На остров сошли: капитан, старпом, Роман-сан, Кай и меня захватили. Только капитан сразу предупредил, чтоб я оделся в тёмную и удобную одежду и чтоб проверил своё оружие, так как скорее всего придётся сражаться.

*…*

      Как и говорил капитан, нам и правда пришлось схлестнуться с частью местных. Отстреливаться пришлось при этом держа высокий темп. Да тут страшнее, чем на том острове, где мы с Кури два года провели. Там простые монстры были. А тут… Бойцы по виду простые дети, а в реальности… жуткие чудовища. У нас сейчас привал. Многие просто упали где стояли.       —… Жгуты, бинты, разрыв, ранения след. Разгруз, автомат, рюкзак, бронежилет. Седина у виска, палец на крючке. Сердце под прицелом, жизнь на волоске. Вспышка справа, по перепонкам бьет страх. Кровь на щеках, время тает в руках. Броня разбита, смерть шагает по пятам. Не сдавайся. Держись Товарищ капитан. Приказ будет выполнен любой ценой, даже если это будет последний бой. Небо застынет в глазах у солдат. Те кто любят, если смогут, пусть простят, — спокойно начал напевать капитан. Спустя каких-то пару минут, те с кем мы пересеклись и те кто помог нам, подпевали за Макс-саном.       —… Я встречаю рассвет, провожаю закат. Вспоминаю ребят, тех кого, не вернуть нам назад. И печаль мне не скрыть, болью сердце стучит. Кто хотел с честью жить, не забыт, никогда не забыт, — закончили наконец петь. Я не воевал, но даже меня, чёрт подери, проняло! А что уж говорить о местных.       Когда мы вернулись на корабль через день, капитан улыбался и подтрунивал как и раньше над старпомом. Картограф со стрелком снова спорили об оружии и его эффективности в бою, но никто из них даже не заикнулся о том что было на острове. Каждый отшучивался. А я с тех пор стал вести блокнот со странностями и чудачествами капитана…

***

      Чудачество первое: просыпается только после первого глотка кофе. Всё время до этого на него даже бессмысленно орать. Он не слышит, не видит и не понимает ничего. Как говорит сам, он в это время «Сонная сомнамбула». Реагирует на слова: кофе, бутеры, сладкое; только в одном предложении.       Чудачество второе: после выпитого кофе, становится человеком. Понимает, что совсем неподобающе одет, но подушку с которой ходит в обнимку не отдаёт никому. Был случай когда док купила ему плюшевого мишку. Не маленького, но и не большого. Стал его периодически замечать сонным и с мишкой в руках. Его тоже отказывается кому-либо отдавать или просто давать в руки.       Чудачество третье: говорит непонятными порой терминами, которые часто переспрашивает Ирк. Некоторое время спустя, этими терминами оперирует вся команда на что капитан кричит: «Нельзя тыбрить мои фразы! Я так индивидуальность потеряю!». Правда его никто не слушает.       Странность первая: любит доставать Жарт-сана, по поводу и без. Не смотря на это в трудную минуту, например, сражение с пиратами напавшими на нас, стоят спина к спине. Весь момент портит капитан, начиная петь: «Ветер воет, море злится, Мы, корсары, не сдаём. Мы — спина к спине — у мачты, Против тысячи вдвоём!».       Странность вторая: корчит унылую мордаху, когда речь заходит о макияже девушек. Приписка: старпом по какой-то причине в этот момент плачет и смеётся. Капитан причину не разглашает. Кай, который хотел пояснить всю суть такого поведения, был жестоко натренирован в утренней тренировке.       Странность третья: поведение капитана не поддаётся логике. В один момент он ведёт себя как ребёнок дорвавшийся до игрушки, а в другой при опасности команде, рвёт и мечет. При этом угрожает фразой: «Да я вас как Тузик грелку! Сожру и не подавлюсь даже!».       — Фури, а что ты последнее время так тщательно строчишь в блокнотике? — заглядывая ко мне через плечо, интересуется капитан.       — Да ничего такого. Простые пометки и напоминалки, — отмахиваюсь от его вопроса. Судя по выражению лица он мне не верит, но и не докапывается.       Чудачество четвёртое: непревзойдённая чуйка на проблемы. Необоснованно порою бывает прав аж до зубовного скрежета у Роман-сана.       — Нет, ну всё-таки что ты там пишешь? — теперь докопался Жарт-сан.       — Да пометки свои! — заорал я, а сам убрал блокнот в карман штанов. Вот прицепились, блин.