Времена года

- Спасибо, Юль! Чай на самом деле волшебный, – ты улыбаешься и ставишь чашку на стол. – Ну все, я побежала, а то Рогозина меня съест! - Не думаю, что она питается простуженными кадрами, - тоже улыбаюсь и смотрю тебе вслед. Эх, Оксана, Оксана, до чего же ты хороша! Ты оборачиваешься и машешь мне рукой. Пульс учащается, как после хорошей пробежки. Неужели… Да нет, просто показалось. Выбросить из головы и заняться полезным делом. - Соколова, на выход! Некогда нам прохлаждаться, знаешь ли. Страна от нас подвигов ждёт! – очень вовремя нарисовавшийся Майский выдергивает меня из оцепенения, и мы снова мчимся на место преступления и ползаем на четвереньках по заброшенному пустырю, выискивая улики, не замеченные предшественниками. - В следующий раз попрошу, чтоб преступник пришиб жертву в более комфортабельном месте, - бормочу я, перебирая руками жухлые листья. - Ага, объявление в газете дай: сдам лабораторию ФЭС на сутки. Дальнейший отдых в уютной камере гарантирую. - А что, не работа будет, а мечта. Только поправочка – зачем лабораторию? Лучше сразу в морг к Антоновой приглашать. Санитарам меньше работы: подняли тушку и на стол аккуратненько положили. - Отставить разговорчики! Покой нам только снится. Смотри, какой окурочек нашел, со следами помады. Свеженький! - Наверно, в детстве мама тебя из песочницы с боем вытаскивала! - Не угадала. Она меня туда с боем затаскивала. Я, знаешь ли, экстрим с детства люблю – ну там, залезть, куда повыше. А песочница – не для крутых парней. - Зато теперь отрываешься: и тебе экстрим, и песочница. Все удовольствия на блюдечке с золотой каёмочкой. - Ну типа того. Не работа – сказка! – Майский усмехается и продолжает рыться в куче мусора. - Всем по домам! Утро вечера мудренее, – приказ Рогозиной не обсуждается, и я иду на парковку к своей машине. Ты стоишь возле выхода и зябко ёжишься. - Оксана? Ты кого-то ждешь? - Жду. То ли принца на белом коне, то ли тебя. Ещё не решила. - Ну принцев с лошадьми на горизонте не видно, так что выбирать особо не приходится. Подбросить до дома? – шучу вслух и безмолвно молюсь о том, чтобы ты согласилась, приняла это приглашение, а дальше как сложится. Ты киваешь и садишься на пассажирское сиденье рядом. Аромат духов кружит голову. Делаю глубокий медленный выдох и плавно трогаю с места. - Это не мой дом, - ты делаешь вид, что не замечала, куда мы едем. С наигранным недоумением поднимаю брови: - Разве я обещала довезти тебя до твоего дома? Мне казалось, речь шла о моём. Пойдем, волшебный чай от твоей простуды у меня хранится здесь. Тихий дворик, видавшая виды пятиэтажка. Мы поднимаемся в мою квартиру на третьем этаже, а я все пытаюсь понять, что происходит сегодня. Сердце ликует от счастья, а разум боится поверить в происходящее. Вот я сейчас проснусь – и окажется, что ничего не было. Снова начнет давить потолок, и стены сомкнутся. Всё потом, потом, не сейчас. Сейчас надо поверить. В прихожей темно. Кот привычно кидается в ноги, спотыкаюсь и включаю свет. Пушистая тварь как ни в чем не бывало сидит на табурете и смотрит на меня, не мигая. Ничего не знаю, не пойман – не вор, и вообще. Глажу его против шерсти – маленькая месть, наш привычный вечерний ритуал. Вешаю твое пальто в шкаф, туда же отправляется моя куртка. Оборачиваюсь на громкое урчание за спиной – ну точно, этот гад уже трется об Оксану, изображая неземную страсть. Мне бы так… - Проходи на кухню, будем тебя долечивать. Завтра будешь эталоном здоровья для всех. И не заливай мне про после шести не ем, я в одиночку ужинать не могу, а прогулки по пустырям на свежем осеннем ветру возбудили зверский аппетит! - Мне бы руки помыть, товарищ лекарь, потом хочешь – лечи, хочешь – корми. На всё согласна. Молча киваю в сторону ванной и ухожу на кухню. Кроме пельменей в морозилке да пары помидоров в холодильнике ничего нет. Как обычно после смены. Ставлю чайник с кастрюлей на плиту. - Чего колдуешь? – ты появляешься так неожиданно, что я вздрагиваю. - Из еды только пельмени. Метнуться до магазина или будем довольствоваться малым? - Не поверишь, весь день мечтала о пельменях, - ты садишься за стол, подпираешь ладонью щеку и наблюдаешь за мной. Чувствую спиной твой взгляд, лицо горит от смущения. - Юль, скажи честно, ты всегда так смущаешься, когда на тебя смотрят, или только наедине со мной? Давлюсь чаем и во все глаза таращусь на тебя. Неужели всё настолько заметно? И что с этим делать? Набираю воздуха в легкие и отчетливо произношу: - Я тебя люблю, - и нет больше сил поднять на тебя взгляд. Легкое касание руки, поглаживание пальцев: - Я тоже. Пытаюсь шутить: - Тоже себя и тоже любишь? - Не себя. Одну глупую девочку, которая сама не знает, что делать со своими чувствами, а с моими и подавно. Извини, мне пора уже, наверно. Волшебный чай. Ты встаешь, и я поднимаюсь следом. - Ты права, я не знаю, как нам быть, но сегодня точно тебя никуда не отпущу. А дальше будь, что будет. Твои руки легли на мои плечи, я чувствую их жар сквозь ткань рубашки. Вкус спелой земляники на губах. С треском отрываются пуговицы и летит на пол одежда. Прижимаю тебя к стене, изучаю кончиками пальцев – жадно и нетерпеливо – от лица к груди, уже не отводя взгляд, фиксируя в памяти каждый миг. Ты прикрываешь глаза и прислушиваешься к своим ощущениям, поглаживая мои волосы. Стать одним целым, слиться воедино и отключить рассудок… - Выключи будильник, дай поспать, - ты зарываешься в подушку, стараясь изолироваться от назойливых звуков. - Это не будильник, это кот, - бормочу я, сгребая тебя в охапку. - Тогда выключи кота… После этой ночи мы расстались ровно на две недели, которые тебе потребовались на принятие решения о переезде ко мне и перевозку своих вещей. Всё это время у меня было ощущение, что под моими ногами не земная твердь, а мягкая подушка облаков. Мы виделись ежедневно, но не позволяли себе больше, чем украдкой брошенный нежный взгляд – рядом всегда кто-то был, и афишировать наши чувства не было желания. Потом началась наша совместная жизнь. Время познания друг друга и самих себя. Тебя раздражают разбросанные по дому вещи, смятый тюбик зубной пасты и растворимый кофе. Мне нравится творческий беспорядок, долгий сон поутру и фильмы ужасов. Битва за пульт от телевизора в выходной день идет с переменным успехом. Наше время – ночь, когда затихают все сторонние звуки и важен только ритм твоего дыхания. Забирать тебя без остатка и отдавать все, что пожелаешь. Самая приятная бессонница за всю мою жизнь. Засыпаем, обнявшись. Просыпаясь ночью, поправляю тебе одеяло и еще теснее прижимаю к себе. Во сне ты улыбаешься.