Времена года

Весна свалилась на голову совершенно нежданно. Еще вчера город утопал в сугробах, а сейчас по дорогам текут ручьи. Третий день моросит противный холодный дождь, поутру лужи под ботинками хрустят корочками льда. Ничего, скоро все станет иначе, уйдет этот депрессняк, и мы начнем радоваться жизни и ласковому солнцу. Очередной «подснежник» в Подмосковье. Ехать с Лисицыным. Проходя мимо лаборатории, он приобнимает меня за плечи. Слышу звон разбитого стекла. - Оксана, мы с тобой скоро на пробирки работать будем! – огорченно вздыхает Холодов. – Пятая колба за неделю! Сбрасываю руку Лисицына и оборачиваюсь. Ты стоишь и смотришь мне вслед. - Иди, я догоню, - бросаю на тебя взгляд и иду в сторону туалета. Лучше объясниться сейчас, чем жить в тревоге до вечера, ожидая неминуемой расправы. Вхожу, включаю воду и мою руки. Ты входишь за мной и тащишь меня в кабинку. В твоих глазах пляшут бешеные огоньки, я подчиняюсь тебе безропотно. Щелкает ремень и сползают на пол брюки. Прикусываю губу, стараясь не вскрикнуть. Ты упиваешься своей властью надо мной, а я наслаждаюсь каждым твоим прикосновением. Хлопает дверь, слышен шум воды. Только бы не заметили нас! Но тебя не остановить, и мне становится безразлично, слышит ли нас кто-то сейчас… Привычным движением поправляешь макияж и выходим. Неподалеку стоит Рогозина, заложив руки за спину. - Все понимаю, конечно, девочки, но впредь будьте аккуратнее, - строго произносит Галина Николаевна, пряча легкую усмешку. – Полковник в карауле – дороговатое удовольствие для старлея и капитана! Бормочем что-то невнятно-извинительное и просачиваемся мимо начальства каждая в свою сторону. - Ты чего такая довольная? – Лисицын хмуро смотрит на часы. – Нехорошо опаздывать, товарищ капитан! - Рогозина давала ценные указания, - отмахиваюсь от него. - Поделишься знанием? - Знание первое: звукоизоляция – штука полезная. Знание второе: тактичность и чувство юмора украшают мудрого руководителя. Знание третье: следи за дорогой, товарищ майор, и не пытайся выведать военную тайну! Лисицын изображает на лице глубокое понимание, качает головой, и мы едем в район Сосновки. - Посвежее ничего не было? – Лисицын разглядывает останки, над которыми уже успели поработать хищники. Часть костей отсутствует. - Ну что, попробуем все собрать воедино… Уезжаем из леса затемно, максимально обшарив всю поляну с найденным трупом. В лаборатории уже пусто, работает другая смена. Разочарованно вздыхаю и иду выпить кофе. Ты сидишь на стуле, закинув ногу на ногу и листаешь журнал. Застреваю в дверях, любуясь безупречными линиями. - Что-то долго вы с Лисицыным развлекались, - равнодушно зеваешь и откладываешь журнал в сторону. – Чай? - Поехали домой. Устала очень. - Поехали… Ревность. Снова ревность. Ты ревнуешь меня ко всему: к моим поздним возвращениям, к обществу Лисицына, к моей работе. Плюс страх – постоянный страх, что я не вернусь с одного из выездов на задержание. Я читаю это по твоим глазам, но ничего не могу поделать. Мне нравится моя работа, нравится риск. - Нам надо серьезно поговорить, - ты кладешь ладошку на мою руку. Тон ничего хорошего не предвещает, и я отставляю в сторону кружку с горячим чаем. - Я слушаю… - Тебе надо найти другую работу. - Ты же знаешь, что я отвечу. - Знаю. Но все равно буду настаивать на этом. - Моя работа – это все, что я умею. Другая работа – какая? - Спокойная, офисная. С восьми до пяти, пять дней в неделю. - В охрану банка, например? – усмехаюсь. – И каждый раз ты будешь бояться, что на банк совершили налет. Шило на мыло. - Нет, никаких охранных агентств, никаких банков. Юрконсульт. Сидишь, бумажками шуршишь. - Оксан, я тебя люблю, но нет. Давай не будем больше об этом. Бурное примирение в спальне завершает этот день, но я понимаю, что спор наш неокончен, что ты снова и снова будешь возвращаться к этому вопросу. Всхлипывая, ты прижимаешься ко мне и, поглаживая мои волосы, просишь не оставлять тебя никогда. Не оставлю, даже не надейся.