Времена года

Остатки лета и вся осень прошли в больничной палате. Осколочное ранение бедра плюс сотрясение головного мозга. Первое время мутило так, что жить не хотелось. Приходили все наши, кроме тебя. На третий день Лисицын явился с огромным букетом роз, но врач его выперла – от сильных запахов тошнота еще больше усиливается. С тех пор регулярно навещает с кульком яблок. Сидит, смотрит, говорит мало и односложно, вздыхает и уходит, нежно потрепав мою руку. Апельсины и яблоки на моей тумбочке не переводятся. Коллеги дружно решили скормить мне годовую норму фруктов. Часто приходит Майский, ловлю себя на мысли, что жду его приходов. - Мы это, взяли того минера, - Майский разворачивает стул и садится на него верхом. Улыбаюсь ему: - Как на лошадке? - А, ты про стул? Не, как на байке. Привычка, знаешь ли. - Так что там с минером-то? - Короче, местный борец за добро и справедливость. Ты правильно место определила, где он маскировался, вот только растяжку не заметила. Эскулап в скорой сказал, в рубашке родилась. Или в бронежилете. Легко отделалась. Кисло улыбаюсь и пытаюсь повернуться поудобнее. - Держись, брат Юлька! Мы еще с тобой спляшем! - Комиссуют меня, на фиг, брат Серега. Что я тогда делать буду? Разве что плясать останется. - Ерунда всё! Никто тебя не комиссует, на меня посмотри. Врач вообще говорит, скоро на выписку, сегодня мило пообщались, - хитро улыбается. Мне врач ничего такого сегодня не говорила. - Что там в ФЭС? – перевожу разговор в более интересное русло. - Что в ФЭС, что в ФЭС… Да все то же, только Амелина с Лисицыным пришибленные какие-то. - Мда? Что это такое с ними, интересно? - Ничего ты, типа, не понимаешь? Ладно, бегу я, видишь, Рогозина уже соскучилась. Да, Галь, еду уже, еду, - машет мне рукой и исчезает. Выписали и в самом деле скоро. Забирали меня из госпиталя Лисицын с Майским, Серега порывался донести на руках до квартиры, но я сама поднялась, шипя и отплевываясь. Набили холодильник всякой съедобной с их точки зрения дрянью, пообещали вернуться с пополнением. Хожу по квартире, опираясь на трость. Тишина. Ты забрала кота к себе, вещей твоих тоже не осталось. Отлично. Вот моя могилка, вот мой славный склеп. Выписали гору анальгетиков, но ни один из них не снимает душевную боль. За окном идет снег, падают пушистые комки. В свете фонаря это очень красиво. Мы с тобой любили смотреть на падающий снег – выключали свет и раскрывали настежь окно. Ковыляю к выключателю и обратно. Открыть окно, вдохнуть полными легкими декабрь. Знакомый силуэт под фонарем. В руках кошачья переноска. - Оксана? - Можно подняться? Бегу к двери со всех своих трех ног, раскрываю ее настежь. Шаги по лестнице – быстрые-быстрые. Ты тоже бежишь. Щелкают каблучки по ступенькам. В квартиру ты практически влетаешь. Кот протестующе орет, требуя выпустить его на волю. Сейчас все пометит, гад. Ну и черт с ним! - Юлька, Юлька, Юлька, - причитаешь ты, всхлипывая. – Прости меня. - Ты ушла. Ты все-таки от меня ушла, - отстраненно глажу тебя по голове. Вот сейчас развернешься и уйдешь. И снова будет мне могилой мой родной дом. Но ты все теснее прижимаешься ко мне. Горячее дыхание на щеке. - Надо было уйти. Сюда постоянно кто-то прибегал бы за твоими вещами. Я кота забрала, ему без тебя паршиво было. В больницу… Не смогла я, Юль. И сейчас не знаю, как тебе в глаза смотреть. Если бы все отмотать назад – может, и не было бы того дурацкого вечера. И ты на выезде была бы внимательнее. Я очень виновата перед тобой, - ты сползаешь на пол, и я пытаюсь тебя поднять. Выходит плохо, валюсь на тебя сверху. - Юль, ты в порядке? – испуганный взгляд. - Еще не знаю, - честно отвечаю тебе, глядя прямо в глаза. Сцену прерывает таксист, возникший в проеме так и не закрытой двери: - Девушка, ваш чемодан нести или еще подождать? - Принесите, - твердо отвечаю за Оксану. – И помогите встать, пожалуйста. Смотрим вместе на падающий снег. - И чтоб больше никогда! - Ни-ни! - А работа? - Я не буду больше настаивать, честно. Только будь осторожнее. - Буду. Но ты больше никогда! - Завтра ребята придут в гости. - Снова хочешь исчезнуть с котом и вещами? - Нет, пусть будет, как будет. Больше не хочу от тебя уходить, - кладешь мне голову на плечо. - Только попробуй! - Никогда! Сейчас ты спишь, свернувшись в клубочек. Жаль, что я не художник – рисовать бы эту трогательную красоту ежедневно. Рисовать, любоваться и прятать ото всех. Потому что то, что я вижу – это только для меня. Ложусь рядом и притягиваю тебя к себе. Впервые за долгие месяцы мне легко и спокойно. Красивый сегодня снег!