Взрывной механизм

      Небольшой, забытый всеми зал в одном из заброшенных закоулков фракции. Витиеватая паутина трещин на серых, пыльных стенах заучена мною наизусть. Ежедневные тренировки в этом зале уже входят в привычку, из наказания превратились в способ упорядочить мысли и успокоить нервы. Но сегодняшний день — исключение. Меня раздражает всё: лампочки, мигающие под потолком, сбивают с ритма, звуки ударов, отражаясь от бетонных стен, мерзко режут по ушам, а мокрая насквозь майка неприятно липнет к телу. Я остервенело бью по груше, уже давно не рассчитывая силу удара, неизменно представляя вместо потрепанного кожаного мешка лицо виновника всех моих бед.       Эрик, черт бы тебя побрал!       В Бесстрашии никогда не было женщин-лидеров, даже баба-командир здесь скорее случайность и повод для сальных шуточек. А все потому, что женщины, может, и не люди второго сорта, но уж точно не ровня тестостероновым самцам. И если вдруг лидером армии вооруженных убийц становится женщина, на то должна быть причина. Веская причина. И я не уверена, что хочу ее знать. Одно очевидно — без Эрика здесь не обошлось. Черт бы тебя побрал! Неужели трахать просто командира тебе уже неинтересно? Решил таким образом свой статус повысить? Хотя, если бы причиной моего карьерного взлета было лишь раздувшееся лидерское эго, я бы облегченно выдохнула. Теперь мое воспаленное воображение везде видит хитроумные заговоры, заставляя с недоверием относиться ко всем, и даже собственное отражение в зеркале подозревать в недобрых намерениях. — Может, хватит уже хуйней страдать? — опять он подкрадывается незаметно, словно призрак, материализовавшийся из темного угла. Еще минуту назад я была одна в этом зале, и вот уже его тихий, хрипловатый голос раздается в паре метров от меня. — Избегая меня, ты никому и ничего не докажешь, а эти истерики лишь выдают твою слабость. Единственно правильный выход — просто хер забить на мнение доброжелателей. Я уже давно не слушаю, что про меня говорят, и тебе советую. — Да, тебе легко говорить! Быть безжалостным садистом в этой долбаной фракции даже почетно. А я расчетливая шлюха, которая, раздвигая ноги перед лидерами, обеспечивает себе стремительный карьерный рост… — Эрик лишь пожимает плечами. Похоже, он не понимает причин моей злости. Или просто делает вид. — А как тебе такая сплетня? Чтобы стать лидером, одного твоего голоса мало, поэтому в свободное от тебя время я по очереди трахаю и других лидеров. У меня очень напряженный график, — я выплевываю слова синхронно с ритмичными ударами, стараясь вложить в них как можно больше желчи, — странно, что я вообще нахожу время появляться у себя в подразделении и выполнять прямые обязанности! — Как я уже сказал, нахуй всех. Теперь ты Лидер… — Нет! — обрываю его на полуслове. — Я никогда не хотела быть лидером! Мне это все нахер не нужно! Решил с пацанами рейтингами помериться?! Или иметь в Совете послушную марионетку?! Без меня! Я откажусь, скажу Максу на ближайшем совещании…       А вокруг звенящая тишина, так не характерная для Бесстрашия. Эрик молчит, лишь похрустывает костяшками сложенных в замок пальцев. Его глаза хищно сужаются, и, кажется, я слышу скрип плотно сжатых зубов. Таким видом Лидер доводит до полуобморочного состояния зеленых неофитов и бывалых Бесстрашных, но во мне сейчас страха нет. Одна ярость. — Делай как знаешь. Видимо, Совет ошибся, назначая тебя на лидерский пост… И я в тебе ошибся.       Он уходит. Мне так хочется его остановить, повиснуть на татуированной шее, согреться в крепких объятьях. Но я стою на месте и лишь сверлю взглядом удаляющуюся спину.       Я возвращаюсь в свою квартиру уже за полночь. Огромную и холодную квартиру. Получила две недели назад в довесок к лидерским лычкам. Но я не спешу здесь обживаться. Вещи старого хозяина — почившего не так давно лидера, свалены где-то на кухне, а свои пожитки я до сих пор не разобрала. Весь немудреный интерьер — это старый матрац, условно обозначающий спальное место, и ряд книг на полу. Бросаю куртку прямо на пол и валюсь на кровать, даже не раздеваясь. Многочасовое избиение груши дало свои плоды — вся моя злость, гордость и подозрительность покрылась плотным слоем похуизма. Я устала от собственных мыслей. Я все решу завтра. Сейчас просто лягу спать и буду надеяться, что завтра на меня снизойдет озарение. Но сон все не идет, а мои мысли постоянно возвращаются в день, с которого моя жизнь так круто изменилась. В тот день в кабинете Макса было не протолкнуться — лидеры Бесстрашия и других фракций, командиры подразделений и еще невесть откуда налетевшая массовка — все ждали назначения нового лидера. Опытные командиры, бесстрашные воины, безусловно, достойнейшие — каждый ждал, что на заветный пост выберут его, но Макс назвал мое имя, тем самым окунув в дерьмо по уши каждого из присутствующих. Принимая фальшивые поздравления, я спиной ощущала ядовитые взгляды, которые жгли кожу даже сквозь ткань форменной куртки. И даже Джанин, почтившая своим царственным присутствием сие мероприятие, не смогла удержаться от едкого комментария. В Бесстрашии новости разлетаются со скоростью звука, и уже выходя из кабинета Макса, я чувствовала на себе завистливые и осуждающие взгляды, словно острые жала, пронзающие кожу. Я никогда не была особо популярной — меня либо опасливо обходили стороной, либо не замечали вовсе. Но одно дело быть невидимкой, и совсем другое — объектом всеобщей ненависти. Мне будто на спину повесили мишень, плюнуть в которую каждый член бесстрашия считал своим святым долгом. Но если мнения большинства Бесстрашных еще можно засунуть куда поглубже, то собственные мысли — никогда. Я больше чем уверена, что за внезапное повышение мне скоро выкатят неподъемный счет, а то, что этого не произошло до сих пор, только больше нервирует меня.       Так, заветная мечта каждого Бесстрашного для меня обернулась сущим проклятьем.