«Соломонова печать» или «Бафомет» - пиктограмма от самого Люцифера.

***

Тэхён просыпается в холодном поту. Он не помнит прошлой ночи, но по инерции облизывает губы. И вновь привкус крови. Он целовал Тэ. Тэхену надоедает вся эта муть, и он решает найти бабушку. Она должна что-то знать. Юнги так и не появляется. Блондин быстро собирает свои вещи и говорит Хосоку, чтобы тот предупредил учителя. Дорога должна быть непростой, да и куда идти… Но Тэ ведь не обычный. — Эй, я, между прочим, вам все время помогал. Теперь ваша очередь. Мне нужны координаты моей бабушки. Духи много говорят и предполагают, но толкового так и не предлагают. Тэ вспоминает про сказку, которую в детстве ему рассказывала бабушка. Про картину, которая висела над кроватью, и думает: «А что, если бабушка уже с детства меня готовила… Была не была». Голоса появляются не сразу. Лишь со временем, чем дальше от Юнги и общежития, тем громче. Голоса стонут и зазывают. «Стой, не ходи туда. Остановись». Будто бы души из самого ада. Стемнело довольно быстро. Поезд прибывает через полчаса. Взявшись за метку, Тэ прошептал: — Пошли вон, мой истинный из Ада. Метка зажглась красным пламенем, а в глазах потемнело. Вспышка. «Вот же гад. Марш в общежитие», — голоса исчезли, заменившись на один. Тэхён засмеялся. — Почти десять лет, ни слуху ни духу и тут Ваше злопамятство появляется перед своим рабом. — фыркает Ви, про себе думая «Неужели». «Остановись, тебе нельзя туда ехать. Возвращайся обратно», — грубо говорит голос. «Тэхён, ты должен слушаться!» Тэ все понимает и делает выводы: — Если уж ты появился, то мне точно нужно попасть на Эмейшань. Путешествие на поезде проходит медленнее, чем на самолете, но у поезда свои преимущества. В поезде вы все время видите окружающие пейзажи. Из окна интересно наблюдать, как мелькают перед глазами картинки реальности. Они похожи на слайды кинопленки, но каждый кадр невозможно запечатлеть. Невозможно остановить. Каждое мгновение неповторимо. Едешь и начинаешь задумываться о том, что так же мимолетно проносится и вся жизнь. Облака и движения других поездов, что несутся по ту сторону окна: какие-то из них остаются позади нас, какие-то мчатся вперед. Мелькают прохожие за окном, куда-то спешат, или, наоборот, идут очень медленно. И из окна хорошо видно, как проносится жизнь, как-будто наблюдаешь за ней, как на экране. Всю дорогу Гук мешает Тэ. Поезд ломается, время останавливается. Даже призраков становится намного больше, но Тэ хватается за метку своего истинного и громко кричит: — Убирайтесь! «Прекрати трогать метку, ты призываешь меня!» — рычит это существо. — Сказал бы ты раньше что-ли. «Чтобы ты мне работать мешал? Я тоже могу быть занят». — И чем? Сколько душ ты погубил за девять лет? — смеется Тэ. Становится тихо. Тогда Тэхён провоцирует демона. Он обнажает плечо и тянется к нему губами. «Засранец. Ты мне мешаешь! Нам вообще нельзя было видеться до твоего восемнадцатилетия, но я спас тебя… » — Я не верю тебе, я уверен, тебе было выгодно все это. Гук говорит, но Тэ уже не слушает, он отпускает метку и двигается дальше.

***

Горы прежде, чем любое другое место на Земле, касаются неба. Здесь иные цвета, запахи и звуки. Здесь не задумываешься, как скоротечна жизнь, как никчемны наши земные заботы. И небо здесь выглядит по-другому: как бездна, насквозь пронизывающая этот мир. Волнения, воспоминания растворяются сами собой, и ты ощущаешь, что стоит тебе захотеть, и ты полетишь, вверх, вверх, еще выше — если не телом, то душой. Днем солнце согревает твои замерзшие руки, а ночью звезды ведут с тобой разговор о самом сокровенном. Горный источник слаще любого вина — ты пьешь из него и крепнешь духом и телом. Каждый звук, произнесенный здесь, еле слышно. Сюда приходят искатели божественной красоты, сюда приходят монахи, чтобы избавиться от страстей, принять этот мир и себя в нем, почувствовать на вкус каждое слово молитвы и слиться духом с чистым светом. Именно в такой красоте и стоит «Храм десяти тысяч лет», построенный тут в первом веке, и реконструированный в девятом. На вершине 3077 метров. Местные леса до сих пор полны обезьян. Да, именно здесь, по слухам и предположениям, обитает бабушка Тэхёна. Добраться быстро не выходит. Тэ берет внедорожник и пытается предупредить водителя, чтобы он взял запасные шины, хотя бы. Водитель упертый и говорит, что все будет хорошо, ведь не первый раз по горам… Все летит непонятно кому под хвост, когда они уже на полпути. — Брат, прости… Шины прокололись. Не знаю, как так вышло, сразу четыре, прикинь?! Тэхён смеется, а после прощается и отправляется дальше. Взявшись за метку Тэ спрашивает: — Поезд, катер, теперь внедорожник… А если бы я пострадал? «Остановись, пока не поздно!» — Пошел ты! Остается только ждать попутки. По дороге попадается славный водитель со своей семьей. — Подкинете?

***

День спустя. Вечер. Общежитие. Шуга находится после того, как Тэ пропадает из поля зрения. Чёрт не чувствует парня и начинает пороть горячку. Он летит на всех парах в общагу, но там находит лишь пьяного, доброго друга Тэ — Хоби. Сын священника спит и хрюкает во сне. — Вот же лошадь, он еще и улыбается, — фыркает Юн и бьет ногой по кровати. С чего второй ворочается во сне и кусает пухлые губки. Юнги чувствует жар на своей правой ноге… Посмотрев вниз, он понимает, что Хосок обнимает его за колено двумя руками. — Гадство, — чертика вдруг передергивает. Рука Хосока ползет вверх, и добирается к ягодицам. — Руки убрал! — не вовремя кричит Шуга, он замахивается на обидчика рукой… Руку перехватывает Хосок, потянув второго в свою сторону он освобождает место для падающего чёрта. — Вот же, пьянь! — громче кричит Юн и шарахается, чувствуя себя полностью прижатым спиной к груди второго. Он бы смог кастрировать поганца и… но хвост оказывается прижатым, а без своего черного хвоста, Юнги как без рук. — Это что? Плетка? — Хосок икает и трогает Юнги за хвост. Юн взвывает и бурно стонет. Хосок нежно поглаживает хвостик второго и местами покусывает. — Ахах, прекрати! Пусти меня! Не бери его в рот… — ворчит Юнги. Хосок пьяный, а значит, можно все. Только вот Юнги даже не догадывался, что этот пьяница и капли спиртного в рот не брал. Случай. Сам пришел в логово самца. Была, не была. — Я просто подумал, почему же я слышу твой голос. Хотя других я только чую. Я не вижу тебя, но четко вижу твою синеватую ауру, она горит пламенем. Я вижу полностью все твои очертания. От губ до хвоста… — Придурок, что ты несешь?! Пусти меня… Хосок поворачивает Юна к себе, не отпуская хвоста и договаривает: — Я чувствую даже твой аромат. Его ни с чем не спутать. Пахнет одновременно сладкой мятой и горьким кофе с корицей. Юнги смотрит прямо в глаза и теряется. Глаза Хосока смотрят прямо в его.  — Я решил дотронуться, но ты настоящий… Я ощущаю тебя полностью, — говорит Хоби и кладет голову на плечо Шуге. — Молчи… — вздыхает мятный. Он догадался еще в тот раз. — Почему? Ты же знаешь, почему, верно? — кряхтит Чон. — Покажись мне, прошу тебя. Юнги замирает. Все плывет, а способности больше не контролируются им. Хосок украл здравомыслящий разум. «Влюбленность — это иллюзия, потому что влюбленный любит не реального человека, а его образ в своем сознании».— думает про себя Шуга. Хосок не отпускает. Он хихикает в ключицы любимого и вздыхает. — А если я скажу, что и мысли твои слышу? Ты уже поражен, влюбился? — лукавит шатен. Юнги впадает в шок. Он рывком выскакивает с кровати, выбираясь из крепких объятий. Хвост горит красным пламенем. Юнги взбешен и разозлен. — Ты…! — тычет пальцем во встающего Хосока. — Остановись, пока не поздно! — бесится чёрт. Хосок мило улыбается и направляется в сторону второго. — Мне завтра, а точнее, через пять минут, восемнадцать. Как думаешь, ты успеешь сбежать? — хихикает Хоби и идет по пятам за вторым. Все тело начинает ломать, а на ключицах жечь. Выбегая на улицу, Юнги смотрит на центральные часы. Без двух минут полночь. Ускориться не выходит, Хосок хватает хвост второго и тянет на себя. — Я никогда не буду твоим. Буду убегать и скрываться. Я могу убить тебя сейчас, пока наши судьбы не связаны! — шипит чёрт. — Ты сын праведника, разве так можно?! — Тогда убей меня сейчас, ведь после я уже не отпущу… Хвост выгибается дугой, меняя форму на стрелу. «Прости».

***

На пути к Храму. Гук больше не лезет. Чем ближе священное место, тем дальше черная аура. Храм оказывается намного дальше, чем парень мог себе представить. Переночевав у молодого семейства, блондин вздыхает и отправляется покорять вершину. Ближе к обеду он все-таки доходит до пункта назначения.

***

— Высокие утесы и глубокие ущелья, бабочки и азалии создают особое очарование. В горах Эмейшань произрастает более 3200 видов растений, 1600 из которых имеют медицинскую ценность. Богатство флоры создает идеальное место обитания для животных. Здесь обитает 2300 видов животных, а 29 из них находятся под защитой государства — гигантская панда, малая панда, обезьяны… — протараторил старик невысокого роста. — Что, простите? — удивился Тэхён. Старик улыбнулся и пошел вперед. — Чтобы обезьяны не преграждали вам путь, всего лишь, протяните им пустую ладонь, так они убедятся, что у вас нет еды. Они наши друзья и обижают лишь врагов. — А вы здесь живете? — Да, я монах. А ты, наверное, внук Кам Сюран? Старик завернул и нырнул в пещеру: — Тебе нельзя в Храм, иначе можешь умереть. Твоя метка, её сделал сам Люцифер. Но если быть точнее, то его сын. — Без соломоновой печати он найдет и просто убьет тебя… — говорит такой знакомый, мягкий голос. Неужели…