«Соломонова печать» или «Бафомет» - пиктограмма от самого Люцифера.

Ясный лучик. Не видал я раньше света. Свет пленил меня, Он солнце во плоти. Чист и безгрешен. Я убегал, Но пал, ослеп от тяги. Я извратил его и больше не сбежать.

Он так хотел удрать, От тяги чувств. От солнца, от меня. Не дал ему я проронить и мысли о побеге. Закрыв глаза, Заставил я понять. Бесил и развращал, И пал от поражения своего.

***

Мысли затуманивают разум. А после, и вовсе отключаются. Всё горит изнутри, и мурашки по телу разбегаются. И появляется бешеное желание… Слабость по всему телу, так, что ноги Юнги немного подкашиваются, становятся ватными. Тепло внизу живота, идущее к груди, как бы рывками. — Оу, еще чуть-чуть и бабочки выпорхнут, — улыбается Хосок. — Заткнись! Дурак… Хвост стоит наготове, еще пару миллиметров и острое лезвие прорежет артерию. — Ты красивый. Я говорил, что ты красивый? — Ты даже не видел меня ни разу! А вдруг я урод… — Твоя аура… Она прекрасна, — улыбается шатен и подходит ближе. Истинна только та любовь, которая не бежит от непредвиденных последствий, не боится ран и страданий, не ищет удовольствий и своей выгоды, а бесконечно жертвует, хранит мир любой ценой. Настоящая любовь во время искушений не отпадает, а, наоборот, только крепнет и еще больше воспламеняется. Любовь — это самая приятная химическая реакция, которая может выработать эндорфины истинных чувств. — Ты собираешься убивать меня, или так и будешь прожигать своим взглядом? Пять секунд. — Я… я не могу… Четыре. — Можно поцеловать тебя? — на полном серьезе говорит первый. Три. — Нет! Даже не думай. — Мне нужно… иначе, иначе будет больно. Две. Где-то бьют колокола. Одной рукой Хосок тянет Юна за кисть, а второй нащупывает подбородок. Он улыбнулся. Он видит тот свет, который несет его Юн. Нежное прикосновение к уголку тонких губ. Сладкое причмокивание. Все как в первый раз, будто они дети. Аккуратно и трепетно. Может, Юнги бабочка? Такая нежная и хрупкая. Вот-вот, и помнутся крылья. Тело покалывает, а под правой ключицей вырисовывается имя. Имя Хосока. Хоби давит смешок и чувствует цепочку, что обвивает правое запястье — Шуга. Этот день они запомнят, запомнят надолго. — А я тебя вижу, — хмыкает Хосок. — Красивый. Юнги краснеет и до него доходит, что смертный теперь видит его: его мятные волосы, проколотые ушки и маленькие рожки. — Не смотри! Не смотри на меня! — хнычет Юн и пытается вырваться из столь цепкой хватки. Второй держит крепко и смотрит так, что бабочки захотели распороть живот. — Боже, ты прекрасен. Если бы мне сказали, что ты чёрт… я бы не поверил. Скорее распутный ангел… — ухмыляется Хо и ведет рукой вниз по спине. — Эй, это… — Твой хвост, он прекрасный, — мурчит тот. — А спрятать его можно? — Можно, но не нужно, — язвит чёрт и подпрыгивает от знатного шлепка. — А дети? — Какие дети? — удивляется Шуга. — Наши, наши дети, они будут как ты или как я? Юн прыскает со смеху и толкает второго в плечо. — Какие дети? Ты идиот? Если мы истинные, то это не означает, что я прогнусь под тебя. Хо смеется. Рано или поздно у таких пар наступает сладкое время. Парни парнями, но истинность… Таких делят на альф и омег. Первая течка начинается через пару дней. Тут все просто, как у обычных пар. Хочешь — бери, не дают — возьми. — Юнги-я, ты будешь со мной встречаться? — Нет. — Почему? — удивляется Хосе. — По хую. — Кто сказал? — хихикает парень. — Мать твоя, — злится Юнги. Хосок еще долго смеялся. Он думал, что когда увидит Юна, то хотя-бы испугается. Но ни рога, ни язвительный характер чёртика, не смогли испугать священника. — Последние время в моей голове только ты… — честно признался альфа. — В твоей голове мозг, сосудики там всякие и нервные окончания, ну никак уж не я. Я дома, в аду, у себя. Ясно тебе, нет? — хмыкает разъяренный парень. Вот тебе и истинный. Хам еще тот. Не зря ведь говорят: «В тихом омуте черти водятся». — И что мне теперь с тобой делать? Юнги оскалился, а после мило промурлыкал: — Любить и трахать. Второй поперхнулся слюной и заржал. — Вот же лошадь. Хо улыбнулся и стал тискать Шугу за щеки. — На лицо принцесса, а в душе чёрт. — Иди в жопу, — рыкнули в ответ. Просто Юнги злился, ведь его первый поцелуй украл левый человек, да еще и праведник. Как так? Почему не красивая, грудастая чикса или сексуальный мачо, а вот эта лошадь — Чон Хосок. — Я все слышу, — обижается Хо. — Заткнись. — Но… — Закройся. И как усмирить такую злую деву? Отшлепать бы по упругому заду и пару подзатыльников, таких смачных, всадить. Но… — Ты сломаешься, и недели не протянешь. Спорим, сам полезешь ко мне? — Ты хочешь поспорить с чёртом? Не болен ли ты часом? — Если только… тобой, — настойчиво как никогда. — Лады, но если проиграешь, то отдашь мне свою душу. Праведники сейчас нарасхват. Хо бросило в дрожь. «Он и вправду собирается забрать мою душу?» Паника охватила сознание. — Может быть, сердце? — Хоби попытался пошутить. Юнги схватил бедного парня за руку, а хвостом разбил спор. — Милый, сделка есть сделка. Проиграешь, твоя душа моя. У тебя неделя. А сердце… Сердце оставь себе!