Я не монстр
3 ноября 2025 г., 21:40
— Ты уверен в своем информаторе? — спросила Лея, прислоняясь спиной к каменной стене дома.
— Никому нельзя доверять, — ответил Люк, выглядывая из-за угла дома, где они стояли.
Их визит на Набу это не просто время с семьей. «А с чего ты взял, что она погибла?». Ох и натворила же эта фраза дел! У Люка были друзья контрабандисты, которые могли знать что-то. Но имени Гвендолин нигде не было. И тогда Люк решил, а может она использует другое имя? Это ж было бы разумно. Имена в синдикатах, гильдиях так или иначе повторяются. Но не было такого которое повторялось бы дважды. Гвен могла использовать псевдоним, не называться вообще или каждый раз придумывать новое имя. Люк старался Силой отыскать нужное имя в списке, но та словно отказывалась искать. Связь с сестрой в Силе по-прежнему была оборванной, словно ее нет.
Гвендолин погибла…
Эти слова были последним ударом, сломившим Скайуокера семь лет назад. Он был уже у дяди Оуэна, осваивался там, когда ощутил новый треск в душе. Казалось, что приказ 66 разбил раму стекла его души и оно треснуло. Но в тот момент словно стекло разбили окончательно. Правильно ли он поступил, послушав мудрого магистра Оби-Вана? Его душу словно на клочья раздирали гандарки, когда они улетали. Визг сестры не давал ему покоя. Его родители умерли, а его забрали от сестер, которых он обещал защищать. И защитил… всю дорогу до Татуина Люк просил вернуться, забрать Гвендолин. Позже Оби-Ван пришел навестить Люка. Его лицо было как никогда хмурым. Уже привезя Люка, Кеноби помчал назад, все-таки он не мог так поступить. Но не успел. — Ее нет, — только и произнес он. — Ее убили. Люку стало так противно и злостно. Он ведь понимал, что ее нельзя было ее оставлять! А отменить они уже ничего не могли. Нельзя вернуть время вспять. А хотелось бы. Старшего брата разрывало такое горе, что невыносимо было даже дышать. Только вот Люк по своей природе обладал мягким и отходчивым сердцем. В это время Лея целиком и полностью перевоплотилась в образ Лии, и как брат загрузила себя делами, покуда события прошлого не стали просто страницей грустной истории.«А с чего ты взял, что она погибла?»
Та что вообще эта Эйлин могла знать о их сестре?! Как можно строить такие предположения, не зная никого в этой истории? Если только она и есть сама Гвендолин. Но Люк не верил в то какой стала Гвендолин если Эйлин это она. Или не хотел верить? Какой вообще была Гвен, если она всегда была под влиянием кого-то из родственников. Какие демоны прятались в ее сердце и которых так боялись ее родители и мастер Кеноби? Может, потому что Гвен была дочерью двух джедаев? Она была сильнее Люка даже без учения. Может хотели вырастить ее, окружая любовью в дали от джедаев, чтобы у Темной стороны не было искушения? Они все пытались ее защитить.«А с чего ты взял, что она погибла?»
Эта фраза показала близнецам насколько они вообще утратили надежду. Она вернула веру в то, что все может стать лучше. Что борьбу с Империей нельзя прекращать, что ее можно одолеть! Если Гвен перехитрила и пережила Кеда Бейна, то и все они справятся. Если еще Гвен найти и научить она стала бы ценным воином против вселенского зла. Может однажды ее мощь сможет остановить императора и его последователей. Пока эта фраза звучит в голове Люка он будет искать свою маленькую сестричку. Но насколько можно верить даже друзьям контрабандистам? На Набу Люк договорился с одним из своих знакомых встретиться и расспросить все что он знает. А поэтому уже вечером близнецы скрывались в подворотне и ждали своего визитера. — О вот он! — воскликнул Люк, увидев приближающегося к ним мужчину. Его расспатланые русые волосы торчали в разные стороны и подходя к близнецам, он провел по ним, чтобы меньше топорщились. Одет он был в синие штаны, серую рубаху и жилетку с множеством карманов, а на поясе блестел бластер. — Люк, парнишка! — воскликнул тот раскидывая руками. — Это Хан, — представил того Люк. — Мы вместе бежали с Татуина. Это моя сестра. — Рад познакомиться. Вы просто очарова… — Молчать! — прервала его Лея. — Меньше пустых слов больше дела! — Пф, — фыркнул Хан. — Так и ради чего вы звали меня? — От тебя, преступника, может быть хоть какой-то толк! — выпалила Лея, так что даже Люк удивился. — Мы хотим найти сестру, — произнес Скайуокер. — Есть предположения что она жива. — А что мы знаем о ее смерти? — вопрос Хана, заставил души близнецов вздрогнуть. Ведь что из того, что они знают является правдой? — Семь лет назад за ней пришел Кед Бейн и убил ее, когда она пыталась убежать, — холодным тоном произнесла Лея. — Ну тогда это без шансов. Кеда Бейна не могли обыграть и джедаи, и криминальные авторитеты, а тут маленькая девочка! — Подумай, — попросил снова Люк. — У нее такие же светлые волосы, глаза синие… — Не перебирай внешние характеристики, — перебил того Хан. — Ты ставишь девочку исключительно в позицию жертвы. Если, как ты утверждаешь, твоя сестра выжила, то далеко не глупая и невинная девочка. Я одно скажу: среди контрабандистов таких нет, а в гильдии и подавно. Я бы ставил ставки на синдикаты, но лезть к ним это подписаться на верную смерть, особенно после того, как вы двое испортили им планы, убив представителей Консорциума Занна и забрав флешку. — Стой, как это «убив представителей». Мы не убивали! — удивленно воскликнула Лея. — Мы сбежали, — прокомментировал Люк. — Бежали? — удивился Хан. — Как тогда флешка попала к вам, если не вы ее достали? — Это сделала моя подруга, — ответила Лея. — Она была с нами тогда и взяла на себя отобрать флешку у синдиката. Она имела прежде с ними дела. — В любом случае на вас, принцесса, сейчас сделаны «ставки», — мужчина жестами отобразил кавычки на последнем слове. — Синдикатам вы очень мешаете, так что не сомневайтесь они совершат не одну попытку вас убить. Это все что я могу вам сказать! — Спасибо! — Люк по-братски попрощался с другом, и они с сестрой ждали пока он уйдет, чтобы пойти самим. — Думаешь синдикаты знают о Гвен? Может она служит кому-то из них? — спросила Лея, когда они по темноте уже шли домой. — Не знаю, но хотел бы спросить, — ответил ей Люк. — Может мы договоримся с ними встретиться? — Лея удивила брата своим вопросом. — Они могут рассказать нам о сестре, а мы… А мы не будем стоять, портив их деятельности если никто на Альдераане не пострадает. — Это надо хорошо обдумать и оставить как самый крайний вариант. — Как думаешь, Эйлин скоро вернётся? — сменила тему Лея. — Не знаю, — ответил Люк. — Ее нет настолько долго, что я уже подозреваю ее в затевании каких-то хитрых планов. Если ты работал с синдикатами, ты работаешь на них всегда, даже если ты не хочешь. Близнецам было тошно думать о том насколько сокрушительны последствия их слепого повиновения семь лет назад. Быть может, если бы они могли встретиться с Асокой, то сопоставили всю известную им информацию и тогда, может открылись бы новые сведения. Но Люк и Лея не помнили, что у Гвен была голубая прядь за правым ухом. Не помнили и о шрамах на правой руке и плече. Не обращали внимания на то, как светились ее глаза в темноте в детстве и насколько ярче они стали б за эти годы. Они не видели того, что искали под своим носом. А как бы они отреагировали, если бы догадались и могли доказать, что Эйлин и есть Гвендолин? Гвендолин же не думала сейчас об этом. На рассвете она покинула дом Антеи и все так же медленно брела вперед. Ее странствие, по-видимому, затянулось дней так на пять. Когда на рассвете пятого дня взошло солнце, на ее комлинк пришло сообщение.«Ты в опасности. На вас охотятся. Возможно покушение или ловушка. А может все сразу. Будь осторожна. Люблю. — Н.»
И все то, от чего она старалась сбежать на протяжении этих дней неизбежно ее догоняло. По крайней мере теперь, девушка была к этому готова и навострила все свои ощущения. Правда те рипели словно сломанный телек. Гвен даже не замечала, как гудели ее ноги. Даже живот не особо сильно урчал, привыкнув, что кормят его редко. Ведь и вправда девушка питалась редко после перехода на службу. Слежка за Леей не всегда давала такую возможность, а в присутствии подруги, где предпочитала не есть. Как минимум иначе сестра могла увидеть шрам на ладони. Можно сказать, что девушка питалась своими эмоциями, день за днем сжигая их как мозаику. Как ни крути она стояла у Озерного края. Его назвали так не просто так, разумеется. Гвендолин опустилась на песочек у озера и подняла взгляд. В центре этого озера был небольшой островок, а на нем было какое-то каменное сооружение, в стенах которого были большие витражи. Гвен прищурилась, пытаясь разглядеть их сюжет, но бестолку. Солнце постепенно поднималось к зениту и мягко гладило своим теплом живущих на земле. Скайуокер посмотрела на каменный мост, который вел к острову. Гвен закрыла глаза, а когда открыла их небо залила ночная синь. На мосте стояло много людей, с маленькими свечами в руках. Абсолютно все были в черном. Дождь лил как из ведра, словно вся планета погрузилась в скорбь. А вот и траурна процессия. Гвендолин подскочила со своего места и ринулась к действию. Пришлось плыть через озеро к другому берегу. Сила словно замедляла ходу, чтобы Скайуокер успела доплыть и посмотреть. Девушка вылезла из воды совершенно сухой, хотя телом ощущала как вода стекала с нее. Гвендолин нерешительно присоединилась к людям. Они ее и так не видели, но девушка старалась огибать их не прикасаясь. Пробравшись к первому ряду, она как раз увидела проезжающий гроб. Ее сердце екнуло. В гробу лежала еще молодая женщина. Ее каштановые волосы распластались вокруг головы, переплетаясь с белоснежными цветами жасмина. Ее лицо было бледным, а на горле синяки обрамляли словно чокером. Ее глаза были закрыты, губы серы. Руки сложены на животе, поверх ее любимого платья из голубого шифона. На глазах Гвендолин выступили слезы, а колени задрожали. Ей хотелось броситься к ней и разреветься, как она иногда делала это будучи совсем маленькой девочкой. Она смотрела на тело ее второй матери — Падме Амидалы, королевы и сенатора с Набу, бывшею жену Энакина Скайуокера, мать Люка и Леи. Ее сердце пропускало удары, когда она захлебывалась от собственных всхлипов и тянулась к ней. Но словно Силовой барьер не давал ей это сделать. Она едва не кричала. Снова ударившись в этот щит, она повернула голову в след за процессией. Ее взгляд уставился на сенатора Органу. Он, конечно, тоже был в глубокой скорби. Но его взгляд был устремлен не процессию. Гвендолин и сама не знала зачем, но она повернула голову в траектории его взора. Там среди толпы, девушка приметила силуэт тогруты, чье лицо было скрыто капюшоном. В ее сердце пылал зеленый огонек. Казалось, синеглазая забыла, как дышать. Когда люди начали расходиться сенатор направился за тогрутой. А Гвен не отставала от него. Девушка словно призрак проносилась открытой галереей у северной части священного храма. Сенатор уверенно семенил за ней, оглядываясь нет ли хвоста. В конце концов тогрута остановилась на балконе и уставилась в даль. Руками она оперлась об мраморные перила и так глубоко вздохнула, словно вот-вот расплачется. — Тебе не следовало быть здесь! — громко произнес сенатор, но тогрута даже не вздрогнула. — Ты не могла помочь. Никому из них. Зачем так рисковать? В его голосе звучало отчаянье. Из знаний Гвен он сейчас переживал еще большее личное горе — утрату своей дочери. Смерть на смерти. Гвендолин могла лишь поразиться тому, как ему удавалась сохранять свое самообладание. Тогрута выпрямила спину и обернулась к нему. Тяжелая ткань капюшона приоткрыла лицо еще молодой девушки. Под ее опухшими от слез глаз залегли синяки. Мокрые щеки едва заметно блестели, когда она резко зажмурилась, отгоняя порыв. Это первое самое точное видении с образом ее матери. Гвен не могла без восхищения смотреть на нее, словно она сама. Всегда считали, что Гвендолин очень похожа на отца, так оно и есть, но никто не говорил о том, на сколько внешне она похожа на мать. Светящиеся синие глаза тогруты едва ли сдерживали ту гнетущую бурю в ее душе. Гвен стояла неподвижно, разве что, стирая слезы со своих щек. — Она была моей подругой, — произнесла Асока, сдерживающая дрожь в голосе. — Даже больше, чем подругой. Еще мгновение они просто смотрели друг на друга. И каждый испытывал почти одну и ту же боль. Они оба потеряли очень близкую подругу. У обоих Сила отняла детей. Но Асока так же переживала и смерть любимого. Гвендолин растерзали противоречия от тайны что она хранила. Ей хотелось броситься сейчас к матери, к брату и сестре, рассказать это все! Но как однажды ее укутали в вуаль лжи, распутывать не стало безопаснее. Темная сторона шла за ними. Скайуокер ощутила, как ее черное облако промчалось мимо нее, задевая девушку одним из своих липких щупалец. И та пустота в душе словно откликнулась на зов. Сенатор вынул из кармана какое-то устройство и протянул его Асоке. Она взяла его и пристально осмотрела. — Понадобиться помощь — свяжись со мной через него. — Нет, — она покачала головой и тяжело вздохнула. Тогрута протянула сенатору устройство назад, но тот его не брал. — Я устала сражаться. Сенатор наверное и не думал забирать ту штуку назад, но внезапно позади послышались голоса. Бейл и Гвен синхронно обернулись к двум клонам, которые шагали к ним. Гвен сразу обернулась назад, но Асока словно растаяла в воздухе. — Ваши документы! — потребовали солдаты. Органа послушно кивнул и протянул им ID-карту и один взялся ее рассматривать, а другой подошел к балкону и тоже начал осматриваться. Наверное, заподозрили в подозрительном. — Сенатор Органа с Альдераана? — боец словно удивился. — Прости сенатор, но здесь нельзя находиться. Приказы Империи. — Прошу прощения, — его любезность и вежливость еще больше поражали Гвен. Это спокойствие сенатора и фальшивые эмоции в таком скором времени после потерь. Для нее разлука с Ником почти что смерть, что приходилось день ото дня напоминать себе включать хоть какие-то эмоции, кроме тоски. — После всего что произошло так легко заблудиться. Тем не менее у нас есть долг, верно? Обязательство, которое нужно соблюдать. Пока мы еще можем. Гвен снова оглянулась. Эта фраза — послание. Асока еще не ушла, просто укрылась. Тем не менее Бейл тяжело вздохнул и Скайуокер увидела, как быстро лицо еще молодого сенатора прорезали морщины. — Мы отведем вас обратно к процессии, сенатор, — произнес один из бойцов. — Конечно, я понимаю, — согласился он. — Если понадобиться помощь, смело связывайтесь со мной. Вряд-ли он говорил это бойцам. Сенатор направился за клонами, а Гвен осталась стоять на месте в своем видении. Они отдалялись дальше и дальше, и тогда силуэт джедая пронесся над балконом вниз. Ее видение стало расплываться. Здание потеряло контуры, одежда начала прилипать к телу, темнота сгущалась. До нее доносились чьи-то отголоски. — Все изменилось в худшую сторону… — эхо голоса сенатора еще целое мгновение звучало в голове. — Знаю…видела… — это было так похоже на ее мать. — Теперь ты будешь нашим агентом Фалкрам…Фалкрам? Не может быть!
Гвендолин резко пришла в себя и подскочила. Какие трюки с ней вытворяла сила, но теперь она оказала у одной из каменных опор моста. Вода холодила ноги, а одежда была влажной. По-видимому, она и впрямь поплыла. Небо уже начало становиться сиреневым, а облака розовыми. Фонари зажигались по мосту постепенно освещая путь к островку. Гвен тяжело вздохнула и ухватилась за камень, чтобы забраться на мост. Фалкрам. Она уже слышала это имя, и под этим именем скрывалась ее мать. Это она была в кабинете сенатора, в один из разов, когда он ее вызывал. Вряд-ли конечно, Бейл знал истинных взаимоотношений в семье Скайуокеров, но только представьте себе, чтобы было бы если Гвен тогда вошла к нему, а не ждала пока таинственный агент уйдет? Девушке стало грустно что она тогда этого не сделала. Взобравшись на мост, она оглянулась. Людей уже не было. Кроме двух человек стоявших у сооружения на островке. Гвен потянулась к ним в Силе. Это Лея и Люк, но что они здесь делают? Гвендолин невесомо ступала, что не было слышно ни шуршания ее мантии, но шагов. Гвендолин поняла, им пора возвращаться. Они по-прежнему в опасности и кто знают сколько часов спокойствия здесь им достанется. Подойдя ближе, она наконец рассмотрела витражи в стенах здания. На них была изображена молодая королева Амидала. Здесь ее похоронили. Гвен обернулась на мост. В своем видении она видела тут процессию, и уставилась на галерею ближайшего монастыря, который вел к месту, где Бейл беседовал с Асокой. Ее сердце сжалось, когда она снова подняла взгляд к мавзолею. Лея как раз поднялась по ступенькам и скрылась внутри. Люк стоял у ступенек с опущенной головой. Пожалуй, сердце Гвен разрывалось не меньше брата, что она и не заметила, как упала одна из ее ментальных стен. — Долго же тебя не было, — произнес он, не скашивая взглядов. — Я обещала не висеть над душой, — холодно ответила девушка подходя ближе. — Она переживала, — Люк наконец окинул Гвендолин сухим взглядом и тяжело вздохнул. — Тебя не было неделю. — Что вас привело сюда? — сменила тему Гвен ставя руки в боки. — Сегодня ее день рождения. Был бы, — брат указал головой на витражи, мол «догадайся сама». Ну конечно, она за столько лет забыла такую деталь. Она тяжело вздохнула. Ей нужно держать себя в руках, не стоит открывать тайны. Если то что ей говорили, то что она видела и чувствовала — правда, то за ними гоняться не только синдикаты, а и ситхи. Гвен сомневалась, что против ситха сможет выступить хоть кто-то. Бой на мечах не одно и тоже что на световых. А основ боя на световых мечах девушка не знала. А спасет ли ее навык боя с просто мечом против ситха. Через некоторое время Лея вышла вся в слезах. Брат и сам был хмурым и опечаленным. Скайуокер старшая положила руку на плече Эйлин и сжала его. Гвендолин и самой было невыносимо тошно от это давней утраты. Лея пошла вперед и кивнула, чтобы Люк и Эйлин шли следом. Скайуокер тут же направился за сестрой, а Гвен осталась смотреть им в след. Она тоже хотела навестить Падме. Девушка смотрела как брат обнял сестру, и они постепенно отдалялись. Гвендолин окинула взглядом снизу до верху последнее место сна некогда великой правительницы Набу. Ноги сами собой понесли ее внутрь. Внутри было достаточно прохладно. Витражи с сюжетами королевы Амидалы, пропускали последние лучи солнца, окрашивая их множеством разных красок. Гвендолин встала сбоку от гроба. Он уже далеко не такой каким она его видела в видении. Его резные национальные узоры были покрыты пылью и паутиной. Девушка вздохнула, оглянувшись нет ли в округе кого. Ее рука взмахнула и всю грязь и мусор выдуло на улицу. Она провела рукой по поверхности гроба. Сердце сдавливало от одних лишь воспоминаний. Радостные они вызывали лишь боль от утраты, смешиваясь с отчаяньем последних их встречи. Она потеряла их всех, а стала одной из тех, кого презирала сама и ее родители. Стала монстром, которого сама же боялась. Она так устала от всего этого, что хотелось кричать. Но девушка лишь тихо плача согнулась над гробом Падме. Слезы умывали ее щеки, а маленькие стеклышки из мозаики ее души, продолжали исчезать. Она была на волоске от того, чтобы окончательно признать, чем она встала. — А ты выросла, — внезапно раздался добрый и нежный голос Падме, где-то над Гвен. Скайуокер тотчас же подскочила, оглядываясь вокруг себя. Перед ней вытянулся серебристый призрак Силы — Падме. Девушка такого никогда еще не видела и понятия не имела как это возможно. Падме была такой же как в день, когда Гвен видела ее в последний раз. Слезы новой волной потекли по чекам Гвендолин. Ей хотелось подбежать к той и крепко ее обнять, вот только здесь нет никого материального к кому можно было прикоснуться. Падме медленно подошла к девушке. Ее серебренное свечение озаряло лицо девушки. Ей хотелось сказать хоть что-то, но она просто заворожено смотрела как Падме тянется полупрозрачными руками, кладя ладони на щеки девушки и вытирая слезы. — Так изменилась, — продолжила она словно заглядывая в душу дочке и видя кровь на ее руках. — Стала такой сильной, что мы и представить себе тогда не могли. — Падме… — едва произнесла Гвен. — Я так… мне так жаль… за все. — Шшш, — успокаивала ее женщина, гладя большими пальцами щеки девушки. Но Гвен даже легкого дуновения не ощущала. — Не плач, Жемчужинка. Жемчужинка. Так они ее называли. Словно неземное сокровище, самую дражайшую ценность и Гвендолин никогда не понимала зачем. Ей было невдомек, каким могуществом она обладала. Ее ценность всегда была в этом, возможно поэтому ее так и называли. Потому что она тайное оружие, которое готовили к тому, чтобы она слепо повиновалась. Но Гвен хотелось верить, что отец с матерью подразумевали то, что их дочь для них самое дорогое и самое ценное в мире. — Ты ведь знала, что произойдет, — продолжила говорить Падме. — Ты сказала, как все будет. Ты видела, что всему предшествовало, что происходило и что должно было произойти. Мне стоило послушать. — Я не… — Гвен пыталась отрицать, но она словно снова наткнулась на инородную стену в пределах своего разума. — Я не помню. — Ты знаешь все что было, — говорила женщина. — Оно где-то в твоей памяти. — Моя мама, а отец… Они, — Гвен пыталась составить вопрос, но ее ум, словно отключился от вида призрака Падме. — О, Асока выжила, — ответила ей Амидала. — Она ищет тебя. Ты знаешь не хуже меня судьбу своего отца. Но Гвен не знала! Она так старалась это вспомнить, что едва не разболелась голова. Но разве можно вспомнить то, чего попросту не знаешь? — Тебе пора, — Падме невесомо поцеловала девушку в лоб и положила руки на ее плечи. — Скоро ты не будешь такой одинокой. Будь и дальше такой же сильной. — Я устала от необходимости быть сильной, — возразила синеглаза. — Близнецы они… — Они близки отгадке твоей тайны. И лучше бы ты рассказала ее им сама. Гвендолин натянула на лицо какую никакую улыбку. Она кивнула женщина и уже направилась к выходу, как снова ощутила глубокий холод в глубинах Силы. Она повернулась к Падме, а та задумчиво смотрела куда-то вверх, словно видела что-то. — За вами идут Имперцы. Очень скоро они отнимут преимущество синдикатов на Альдераане. Будь осторожна, — Гвен кивнула и направилась к выходу, как ее из-за спины снова обдул холодный воздух. — И, Гвенни, ты не монстр.Ты не лгунья.
Ты не убийца.
Ты не монстр.
Гвендолин всячески старалась себе это внушить, когда они вернулись на Альдераан. Было впечатление словно много что поменялось за время их отсутствия, но при этом все осталось точно таким же. Империя прислала свои подразделения на Альдераан, якобы чтобы усилить столицу и другие города. Но при этом эти же штурмовики в далеких городах истребляли население. Лея отправилась в один из таких городов после того, как гвардия его защитила и Гвендолин видела все. — Это наказание нам за подозрения в повстанческой деятельности, — говорила Лея. Они несколько дней метались между городками, где помогали раненым, привозили еду. Гвендолин как могла использовала Силу, исцеляла особо тяжело больных. Скайуокер даже не знала ее внутренний ресурс может аж настолько истощиться. Ела девушка мало, она то на задании, то приглядывала за своей сестрой. А сон то вообще. Гвен и физически была измотана. Дни были трудными и активными, а ночью Гвен если не стерегла покой сестры, то видела видения. То кто-то вновь нападал на сестру, то на нее. Разные варианты, разные места. Покушение на принцессу по-прежнему готовили. Но как бы девушка не старалась предвидеть будущее оно ежедневно менялось, так и она была настолько истощена, что просто не могла зачерпнуть из своих ресурсов для этого. Но венцом всех ее видений начали становиться ситхи. Гвен знала, что Имперский инквизиторий отлавливает джедаев и что еще он там делал, но теперь она словно ощущала холодная дыхание себе в спину. Перед глазами выныривали люди в различных черных доспехах и красными световыми мечами. Их затмевал Лорд ситхов — Дарт Вейдер, а его свою очередь Император Палпатин. И наконец даже перед ним появлялся силуэт: девушка, ее янтарные глаза прожигали дыру в Гвен, а ветер сдувал пепел с ее доспехов и раздувал черные волосы, среди которых развивались кроваво-красные пряди. Гвендолин всегда просыпалась, видя этот образ, преследующий ее уже давно. Ее усталость начала приводить к новым страхам — что она не успеет предотвратить покушение на свою сестру. Они возвращались назад во дворец после долгой рабочей недели. Лея что-то ворчала, но Гвен еле ее слышала. Глаза смыкались, шея переставала держать голову. — Эйлин! — окликнула ту Лея, стараясь перекричать ветер, бьющий ей в лицо. — Я в порядке! — воскликнула девушка, резко выходя из дремоты. — Уверена? — не поверила ей принцесса. — Ты кажешься истощенной. Ну да, конечно, а как еще ты будешь выглядеть, ежесекундно используя Силу? По приезду их встретил Люк. Они с Леей начали практически сразу хитро перешёптываться, чтобы Гвендолин не слышала. Но Гвен слишком перегрузила себя работой. Все чтобы не думать о правде, которую она таила, обо всем. Брат с сестрой вот-вот поймут все сами. Ключи к отгадке на самой поверхности, достаточно просто обратить внимание.За правым ухом скрывалась голубая прядь волос.
На правом плече шрам от выстрела дроида с Третьей битвы за Джеонозис.
Ее правая ладонь порезана частью обшивки корабля, когда она добыла кристалл для камня. Шрам как у матери.
Флейта — подарок матери, на котором она играла практически без остановки.
И световой меч, собранный из запчастей, найденных ее семьей.
Ее внешнее сходство с братом.
И главное — имя. Эйлин. Гвендолин Эйлин Скайуокер.
Возможно, об этом и шептались брат с сестрой, не обращая внимания на уставшую девушку. Она слишком изменилась, что даже стала чужой себе. Она устала. Физически и душевно. Ей не стоило так опрометчиво говорить ту фразу брату. Она украла у нее остатки того спокойствия что были. Она теряла самообладание, теряла контроль, и гнев заполнял ее душу. Что если она настолько близка к утрате контроля, что сделает, то о чем попросту потом пожалеет? Гвендолин шла с невозмутимым лицом, что-то кивала сестре и мало вслушивалась в их разговор. Внешне она выражала безразличие, спокойствие и решительность, а внутри она буквально кричала от того, как ей болит, как она ненавидит себя и других! Но об этом никто не знал. И не должен знать. Есть не хотелось, общества тоже. Девушке просто хотелось уединиться с собой на парапете и просидеть там пару часов если не всю ночью, но она ни на шаг не отойдет от сестры. Кто-то точно хочет ей смерти, и может ей плевать кто, но уж точно допускать такого нельзя. Струны Силы словно прослабли от слишком интенсивного использования этими днями, неведомая рука все равно дергала за них, предупреждая. Они добрались до комнаты принцессы. Лея с Люком продолжали интенсивно что-то обсуждать. Гвен насторожилась, когда в их разговоре промелькнуло «синдикат», но девушка была слишком уставшей и дезориентированной. Уязвимой. Страх того, что ее застанут врасплох возрастал. Сердце колотилось слишком сильно, что Гвен ненароком сильно прижала ладонь к груди. Казалось, словно от волнения ее корсет начал сжимать ее сильнее. — Эйлин, все хорошо? — спросил ее брат. — Да-да, — ответила она, направляясь к подоконнику и пристраиваясь на нем. — Просто устала вот и все. Ее голос предательски дрожал. Она чувствовала, что в любой момент должно произойти что-то плохое. Люк и Лея продолжили болтать на кровати принцессы, а Гвен сосредоточила свой взгляд на городе. Столица мирно живет свои лучшие дни, пока где-то в галактике, та даже на Альдераане зло разрушает такие мирные города. И ничего с этим не сделать. Просто смотреть как все горит и как люди стараются начать новую жизнь. Многие теряют все, но не сдаются и держать до последнего. Не позволяют себе сломиться. Только вот сколько еще девушка сможет сопротивляться слому самой себя? В покои принесли еду. Ее запах вызывал у девушки тошноту. Она нервно сглотнула, падая лбом на холодное стекло. Начинался дождь. Тяжелые капли звонко стучали по карнизам. Она посмотрела на близнецов. Они что-то так обсуждали что к еде и не притронулись. Сразу видно никогда н были голодными. Гвен хотела было прислушаться к ним, но… ей так все равно. Она и не хотела особо их слышать. Все чего она хотела это спать. — Ладно, я пойду, — Люк встал, чем привлек внимание Гвендолин. Ее взгляд плыл, и она прищурилась чтобы развидеть брата. — Я пройдусь с тобой до соседнего крыла, — добавила Лея. Они вместе подошли к двери. — Эйлин, поешь, а то на тебе совершенно лица нет. Они вышли. А Скайуокер и думать про еду не хотела. Тем не менее сидя в абсолютной тишине, она слышала, как урчит живот. И борясь с собой девушка встала разглядеть что им вообще принесли. Салат, пюре, бутерброды с чем-то рыбным и холодный чай. Девушка взяла бутерброд и чай. Еда мало чем радовала, скорее подбуривала организм. Гвен пристроилась на подоконнике и прислонилась лбом к стеклу. Капли дождя барабанили по стеклу. Гвен сделала один глоток чая. — Я хочу нормальной жизни, — тихо произнесла она, говоря с собой. — Не хочу лгать, не хочу убивать. Просто хочу быть в окружении моих любимых людей в лучшем месте. Я хочу быть счастливой… Договорить она не смогла. Ее пронзило ощущение, словно внутри нее разгорается огонь. Не метафорично выражаясь. Впечатление складывалось такое, словно внутренности начали плавиться, мышцы разрываться, а кости крошиться. Гвендолин постаралась подвестись, но лишь обессиленно стукнулась о стекло. Внутри словно кипяток бурлил, да так что она подавилась невесть чем. Сон еще никогда не был слаще, но внутри все буквально кипело от боли. Гвен едва чувствовала, как что-то густое укрыло ее губы и скапывало на подоконник. Ее тело обмякало, словно наливалось свинцом. Рука разжала стакан с чаем и тот разбился о пол. Моргать было все тяжелее и тяжелее. Глаза закрылись, позволяя уснуть. Люк отправился к себе, а Лея быстренько спешила назад. Они с братом так заговорились, что и не поели, а после таких трудных дней это то, чего она хотела больше всего. Несмотря на напряженность последних недель, разговор с братом привнес оптимизма. — Ну и погодка на улице, скажи! — протараторила Лея заваливаясь в комнату и кладя на постель сверток из крафтовой бумаги. Лея быстро прошмыгнула в свою гардеробную и сменила одежду. Девушка встала над комодом, беря в руки одну из фотографий. — Давай на днях отдохнем от всех и всего, — Лея вернула фото на место и прошла к трюмо в гардеробной. — Я несказанно рада компании Люка, но все равно хотела бы ненадолго где-нибудь уединиться, подумать, послушать природу. Тут в горах есть потрясающее место для раздумий. Может на тебя тоже озарение снизойдет, а то ты слишком задумчивая последнее время. Лея расчесывала волосы разговаривая с телохранительницей. Но та удивительно молчала, даже не ворчала себе под нос. Обычно она хотя бы ворчала и фыркала, даже кидая едкие фразочки. Лея позвала Эйлин, но не услышала ответа. Кареглазая отложила расчёску и выглянула в комнату. — Эйлин, ты уснула? — Лея осторожно ступала к подруге. На душе становилось неспокойно. Конечно, Лея понимала, что ее защитница и подруга этими днями очень уставала, но ей с трудом верилось, что она вот так бы просто уснула здесь. Она непременно дождалась бы ее и тогда уже заснула бы. Более того если она вообще спала в присутствии Леи. Эйлин очень и очень редко засыпала здесь. В основном она или сидела ночь на подоконнике или уходила к своему отряду. Лея посмотрела на еду, которая внешне осталась не тронутой. Скайуокер старшая подошла к подруге и потрясла ее за плечо. Ее рука в несколько странном положении висела в стороне. Взгляд принцессы наткнулся на осколки стакана и пролитого его содержимого. — Эйлин! — Лея настойчивее подергала девушка, рукой она задела шею. — Эйлин, ты горишь! Девушка отвернула подругу от запотевшего стекла. Тело Эйлин бесформенно свалилось на пол. Из носа и рта шла кровь, подоконник был выпачкан ею же. Девушка закричала, падая на колени у своей защитницы. — Эйлин! Прийди в себя! Очнись же! — Лея приложила руку к шее телохранительницы. Мало того она была слишком горячей, пульс едва прощупывался. — О нет-нет-нет! Сейчас! Держись! Принцесса ринулась в коридор. Она сбивалась с ног в поисках хоть кого-то. На дворе уже ночь, практически все легли спать. — Стража! — кричала она, насколько могла. — Стража! Выбежав в основное крыло, она налетела на Даллиона, Суллиена и Алсиндера стоящих на посту. Девушка споткнулась и практически упала в объятия Ала. — Там… — она подавилась от того, что долго бежала. — Вы должны быть с леди Эйлин, — строго произнес Суллиен, ставя принцессу на ноги. — В чем дело? — поинтересовался Даллион, пихая брата в бок. — Она… — Лея просто не знала, как это описать. Слезы котились по ее щекам, а шок не позволял полноценно все объяснить. — Эйлин…она в крови, я не знаю, что произошло! Спасите ее! Даллион метеором сорвался с места и опережая принцессу помчал в ее покои. Тем временем Суллиен поспешил в лазарет, будить врачей. От криков дворец начинал просыпаться, гвардейцы и дворцовые жители начали высыпать в коридоры, кто недоуменно ворчал, а кто грубо ругался. Это не осталось без внимания сенатора и его таинственного посетителя. Оба вышли в коридоры и пошли на источник шума. Сейчас такая была суета, что никому не было дела до высокой фигуры в капюшоне за спиной сенатора. Даллион буквально ввалился в покои принцессы. Он сразу подбежал к Эйлин. Ее лицо чрезмерно побледнело, что выступили синюшные синяки под глазами. Еще никогда ее худоба не выражалась настолько остро и четко. Блондин сразу догадался что могло произойти. Он метнул быстрый взгляд на нетронутую еду и разлитый стакан под девушкой. Парень подхватил на руки сестру отряда и ринулся назад, буквально перескакивая целые марши. Счет на минуты. В горле девушки буквально булькала кровь, словно закипала. — Расступись! — орал он толпе основного крыла, которая выглянула из своих покоев. Блондин пронесся мимо сенатора и его странного визитера. Сенатор встревожено глядел в след пронёсшемуся Даллиону. Последнее время происходит слишком много в этом дворце. Он поднял взгляд на своего визитера, который провожал взглядом парня. — Лия, что произошло? — спросил он свою приемную дочь, когда та, слегка пошатываясь и дрожа приблизилась к нему. Ее руки дрожали и были слегка вымазаны кровью, в отличии от Даллиона, который знатно в ней перепачкался. Лее понадобилось несколько минут, прежде чем она смогла отдышаться и заговорить. — Я…мы… — она бормотала, стараясь связать свои мысли в кучу. — Мы пришли в комнату, она села на подоконник. Я с Люком вышла на секунду буквально. А вернувшись обнаружила ее раскаленной и в крови. — Сер, — появился капитан, который направлялся к сенатору. — Забрали еду из покоев на анализ. И вновь под стенами операционной едва ли не толпа народу. Лея сидела на лавочке у окна, рядом брат. У дверей вытянулись все из второго отряда и военное руководство. Все молчали и ждали, когда из-за двери выйдет хоть кто-то. Никто толком и не понимал, что произошло. Даллион расхаживал из стороны в сторону все поправляя свою окровавленную форму. Когда двери скрипнули и из них выскользнул ассистент, его практически окружили. — Мне сказали, доложить вам сенатор, — произнес тот дрожащим голосом. — В еде и напитках, доставленных принцессе, обнаружили чертовски смертельный яд. Достаточно капли, чтобы вызвать отказ организма. Что съела леди Эйлин? — Я не знаю, — простонала Лея. — Я не видела, как она ела. Откровенно говоря, я сомневаюсь, что вообще когда-либо это видела. — На полу разбитый стакан, вероятно она выпила часть содержимого, — добавил Даллион. — Как она? — спросил сенатор. — Что ж, — ассистент снял с носа очки и принялся протирать халатом линзы и одевая их назад. — Если врачи стабилизируют ее, и она переживет следующий день, тогда можно будет говорить о прогнозах. Девушка все время готовилась к покушению на жизнь принцессы. А учитывая, что кроме нее никто не ел, а она никогда не ужинала с принцессой, можно сделать вывод, что это все предназначалось не телохранительнице. Только вот, как всегда, досталось ей и тогда, когда она считала себя готовой ко всему. Девушка настолько загоняла себя в разгромленных селах, что ее Сила обернулась усталостью и уязвимостью, что девушка и не заметила горький запах от яда. Не оставалось ничего кроме как ждать, сможет ли она пережить ближайшие сутки.***
Это были считаные часы до падения в Галактике. Затишье в Силе уже вызывало чрезмерное опасение от того, что их ждет. Гвендолин уже несколько дней это ощущала. Преддверье конца всего что было. Черная тень росла на Галактикой и все что она могла это смотреть как оно распространялась. Она знала, где отец и что он делает. Но вот куда пропала ее мать. Ее зеленый огонек, как всегда, был слишком далеко, чтобы юная Скайуокер могла к нему дотянуться. Синеглазая тянулась к отцу, как обычно вежливо стуча в его Силой щит. Она всегда тянулась к нему, когда ее что-то волновало. И тогда, когда у Энакина была возможность, он сразу звонил дочери. — Гвенни? — Скайуокер набрал свою младшую дочурку, как только вышел из битвы. — Пап, Асока давно не выходила на связь, — встревожено протараторила девочка, оглядываясь, чтобы близнецы не слышали ее разговора из гостинной. — Я здесь, милая, — раздался голос рядом с отцом. Гвен не видела их голограмм, но облегченно выдохнула, услышав Асоку. — Тебя что-то беспокоит? — Я просто переживала за тебя, — ответила Гвендолин. — Я чувствую что-то нехорошее случиться. — Это потому что на Канцлера напали и похитили, — добавил Энакин. — Не волнуйся я скоро его освобожу и все вернётся на круги своя. — Не думаю, что дело в этом, — возразила Гвен. — Не переживай, моя милая, — успокаивала ее мать. — Как только я вернусь с Мандалора, то заберу тебя, и мы проведем время вместе, хорошо? Но Асока не вернулась с Мандалора. Ее корабль упал, а неизвестной системе, вероятно забирая ее с собой. Только вот сама Гвендолин уже этого не знала. В этот момент она уже была далеко за гранью реальности. Ее разум целиком и полностью поглотил хаос, творящийся в галактике. В нем она не могла разобрать нити событий, которые стянулись в один узел. Что когда на пороге вырос Кед Бейн, она имитировала соглашение. Чтобы потом ринутся как можно дальше. Только вот летя с корабля и падая на платформу Хондо, этот сплетенный узел хаоса в Силе, словно оторвался и полетел дальше в «дыру». Эти травматические события стерлись из разума девочки, позволяя новым записываться на месте старых.С чего вы взяли что она погибла?
Гвен может и корила себя за то, что сказала это. Но только вот, а правда ли это? Наверное нет, ведь та Гвендолин Скайуокер погибла в тот день. А та, что живет ныне, той не является. Она грубая, злая, напуганная, жестокая. Она стала такой чтобы выжить. А ради чего?Ты не монстр.
А разве может человек отнявший жизнь у другого не быть монстром?***
Когда Гвен смогла разлепить глаза, то едва не скрутилась в комок. Впечатление, словно из-под костей выскребли все и при этом задевая внешнюю оболочку. К лицу была прикреплена кислородная маска. Девушка хотела было потянуться, чтобы снять ее, но ей едва хватало сил подвигать мизинцем. Во рту было сухо и горько, что девушка сглотнула, но это не помогло избавиться от этого ощущения. Почему она едва ли может двигаться? Паника начала расти, сердце ускорять свой ритм, что прибор, отслеживающий сердцебиение начал истошно пищать. При этом внутри словно продолжали скребтись кошки. На звук пищащего прибора начали сбегаться врачи. Флоренс подбежала к девушке так близко как могла, и взяла ладонями за холодные щеки. — Тихо, — начала успокаивать она, а затем приложила руку ко лбу. — Все в порядке это лекарства. Гвен по-прежнему была встревожена, но прибор перестал орать. Флоренс осмотрела ее и наконец сняла маску. Гвендолин ничего не спрашивала, она и так прекрасно знала, что случилось. Но Флоренс рассказала вместо этого много интересного. Нашли того, кто попытался отравить Лею, его держали в подземелье. Ну только действие лекарств закончиться девушка быстро выбьет ответы из наемника или кем он там был. Только вот Флоренс была другого мнения. Она угрожала приковать девушку цепями, если она постарается снова сбежать. Гвен лишь сидела днями в той постели, пока силы медленно возвращались к ней. И все это время она думала про слова Падме: «Твоя мать ищет тебя». Буквально год назад девушка и надеяться не могла что у нее кто-то остался в галактике. А сейчас, она словно сомневалась в том хочет ли она этого воссоединения. Все ощущалось не правильным. Девушка чувствовала себя не правильной. Она не знала о чем мечтать и чего хотеть. Ей пришлось провести неделю в палате под четким надзором Флоренс. Периодически к ней забегали братья. Даллион даже принес кусок пирога с праздничного ужина. Слезно заверял, что сам ел и яда в нем нет. Гвен прекрасно понимала это, но больше одного укуса в рот просто не лезла. Казалось ее тело отказывалось воспринимать физическую еду как такую. Конечно, девушке приходилось есть, но она выбирала что-то максимально легкое и диетическое. Та девчонка, которая еще три-четыре года назад радовалась каждому пирогу, сейчас, наверное, была бы в неимоверном ужасе. У тебя ведь ничего не было, а когда ты себе это можешь позволить — отказываешься??? Когда Гвендолин снова облачилась во все черное она казалась неживой. На улице уже потеплело, через полтора месяца лето, но Гвен так и носила длинное черное пончо, скрывающее ее фигуру. Она, итак, затягивала грудь бинтом, а потом дополняла это корсетом из кожи маскинонга, так теперь он был больше. Это ж надо похудеть до такой степени, чтобы облегающий корсет висел как на вешалке? Вот почему она носила пончо — чтобы никто не видел ее тела и того, насколько эта накидка была больше нее. Гвен, как всегда, подвела глаза черными тенями, прикрыла синяки и белые веснушки пудрой и окрасила губы вишневым. Как ни в чем не бывало. — Стражи нет, — произнесла Лея, когда они с братом выглянули из ее покоев. Куда Гвендолин не хотела заходить. — Значит Эйлин здесь. Лея начала оглядываться. В первую очередь она подошла к окну и начала выглядывать в него, помня, как телохранительница всегда сидела на нем. — С чего ты решила? — спросил Люк. — Когда Эйлин не со мной тут толпы охранников, но, когда Эйлин возвращается они уходят. Люк, казалось бы, потянулся в Силе в поисках здесь Эйлин, но лишь пожал плечами. Лея подняла взгляд к нервюрам, держащим своды потолка, и постаралась вглядеться в потолочную тень. Естественно, Гвен затерялась в тени, но увидев направление взгляда сестры, она слегка свесилась вниз. Лея словно сдавленно вздохнула, разглядев две светящиеся точки в пространстве. — Странно что ты, со своими великими джедайскими штучками этого не ощутил, — произнесла она, привлекая близнецов к себя. Гвендолин всегда была могущественнее своего родного брата, а поэтому теперь не теряла возможности подшутить над ним из-за этого. Девушка с грацией кошки приземлилась на каменный пол и уставилась на брата, холодным как лед взглядом. Он не смог долго в них смотреть и быстро отвернулся. — Тебе лучше? — поинтересовалась Лея, после осторожных объятий с подругой. — Не померла, — с неким разочарованием произнесла Гвен и пожала плечами. — Пойдем, — Лея выхватила из рук брата сверток из крафтовой бумаги и ухватила Эйлин под локоть. — Тебе будет полезно побыть на свежем воздухе. Знаю одно прекрасное место! Они двигались вдоль скал подальше от столицы. Лея вела их горы. Говорила, что там есть потрясающее место. Они оставили спидеры у подножья, а сами пробирались хвойным лесом. Девушки собирались сделать что-то вроде пикника. Птицы издавали невероятные трели, что Гвен старалась ступать очень тихо. В конечном итоге по извивистым тропинкам Лея вывела их на небольшую опушку. За ней земля обрывалась и открывала вид на прекрасные пейзажи леса и гор. — Вау! — произнесла девушка, опускаясь на землю, укрытую хвоей и шишками. Ее взгляд был устремлен к открытым небесам, в которые хотелось взмыть. — Я приходила сюда часто, когда все произошло, — произнесла Лея, расстилая подстилку и садясь рядом с Эйлин. — Здесь так спокойно. Способствует глубоким размышлениям. — Сложно возразить, — согласилась Гвендолин оглядывая пейзаж и поворачиваясь к лесу за ее спиной и вслушиваясь в диковинное пение птиц. Девушки опустились на ткань. Лея достала бутерброды, чай в термосе и слезно уверяла, что продукты проверены и яда там нет. Но это не влияло на сытость девушки. Еда вызывала у нее не тот трепет что прежде. — Неужели я вижу тебя расслабленной? — спросила Лея через несколько часов, когда с лица телохранительницы сошел угрюмый образ. — Я всегда настороже, — ответила Эйлин пожимая плечами. — Никогда не знаешь за каким углом ждет беда. — Даже когда мы были на Набу? Тебя не было пять дней. — Я обладаю уникальным даром притягивать к себе неприятности, — на последнем слове девушка сделала акцент. — Я обещала себе не лгать. Появились неприятности, после которых мне потребовалось время успокоить ум. — Я могу поинтересоваться что случилось? — Лея наклонила голову заглядывая в глаза своей подруге и кладя ей руки на плече. И с тяжелым вздохом Эйлин ответила. — Мое прошлое продолжает настигать на пятки. Мой бывший капитан, если коротко, решил сдать меня за вознаграждение каким-то преступникам. А как он нашел меня я даже боюсь знать. Но я устранила проблему. — Устранила? Убила то есть? — Конечно, это уже неотъемлемая часть моей жизни. Конечно, я понимала, что, став гвардейцем или телохранительницей, — девушка подмигнула принцесса, — я буду убивать, но ради спасения в безвыходных ситуациях. Я не хочу быть убийцей. Собственно, я пытаюсь верить в то, что я могу предотвратить кровопролитие. Иначе кто я как не убийца и монстр? Никто и никогда не сможет заставить меня убивать «просто так» или же по приказу. Лея не знала, что и сказать. Она поджала губы и посмотрела вдаль. — А что ваши с братом поиски? — сменила тему Эйлин. — В тупике, — принцесса разочаровано развела руками. — Зацепок нет, как и свидетелей ее смерти. Концы ведут к синдикатам. — Эта информация того стоить не будет, — перебила ту телохранительница. — Синдикаты будут использовать вас с братом зная, что вы ищите информацию. Они скажут все, лишь бы вы дали что-то им, а получив это они схватят вас и будут играть вами как хотят. Если ваша сестра среди синдикатов, я скорее надоумила б брата довериться Силе. — Это Сила и подсказала ему, — возразила Лия. — Я думаю. Девушки продолжили лежать на подстилке наслаждаясь пейзажем. Гвен практически не могла сосредоточиться ни на чем. Лея потянулась к ней и обняла за плечи. Гвендолин почувствовала, как вся она практически замерла, боясь потревожить этот момент. Близость сестры в определенном смысле согревала пустоту внутри нее, но тело… Оно буквально отторгало касания как такие, не потому что эта сестра, просто… Гвен не могла отрицать того, что все события прошлого отражались на ее психике. Девушка боялась касаний, боялась еды, боялась окружения. Ее доверие открыто только Нику, второму отряду и близнецам. Гвендолин ощущала свою связь с сестрой, которой видимо сама Лея не понимала. Может, вскоре, все измениться, и она сможет им рассказать правду. За столько лет, она и забыла, как их любила, во чтобы не стало. Ее глаза бегали по скалам вдали и с легкой дрожью, девушка положила свою голову на ее каштановые волосы. — Я не хочу никому причинить боль, — внезапно произнесла девушка. — Все кто попадают в мое окружение и становятся для меня не просто случайными людьми — страдают. Возможно, я раню их гораздо больше, чем мои неприятности. — О чем ты? — спросила Лея, протягивая Эйлин бутерброд. — Когда я встретила твою семью на Набу, я… — голос девушки дрогнул. — Я вспомнила тех, кого вычертила из жизни. Тех, кого любила я и которые любили меня. Ловлю себя на мысли, права ли я в своих суждениях? — Я не знаю, — ответила Лея. — Не могу судить о твоих родственниках, но знаю, что семья — это сложная солянка. Но уверена в одном — семья будет любить тебя во чтобы это не стало. — Это ты так говоришь, — возразила Гвен, — просто не понимаешь. Чтобы ты сказала если бы узнала, что она служит синдикатам? Что она такая же, как и они? Чтобы ты тогда сказала? Лея промолчала. Размышляла. Она пару раз пыталась что-то сказать. — Я все равно ее люблю, — произнесла девушка. Но Гвен лишь пырхнула. Если бы Лея понимала и видела полную картину — Моя сестра жива, я знаю, — произнесла Лея, чем заставила сестру насторожиться. Гвендолин оставалось надеяться, что Лея не ощущает того, как колотиться ее сердце от этого. Ее мысли начинали вздымать вихрь, который потянул ветер, всколыхнувший лес и поднявший листвяной покров. — Но она словно ускользает от нас. Может и правда прячется? Может не знает? А может и правду погибла? Я не знаю. Просто мне хотелось бы чтобы она была жива. — Ты не найдешь одну и ту же личность в человеке дважды, — произнесла Гвен устремляя взгляд в даль. Солнце уже начинало садиться, им пора назад. Теплый ветером снова промчался мимо нее. Внезапно Лея вскочила и вытащила из сумки огромный сверток из крафтовой бумаги. Гвен удивленно посмотрела на нее. Принцесса развернула крафтовую бумагу и Эйлин увидела скрипку. Совершенно обычную, но все же скрипку. — Ты упоминала, что когда играла на скрипке, — начала Лея. — Я очень ценю, то, что у меня есть такая подруга как ты и я хотела сделать тебе приятно. Думаю, ты очень хотела бы сыграть на скрипке, поэтому я ее одолжила для тебя. Гвен взяла в руки инструмент. Моргнув, она словно на мгновение увидела в своих руках свою черную лакированную скрипку, оставленную на попечение ее возлюбленному. Гвен вспомнила как он ее дарил. Ей сложно было сказать, когда именно ее чувства переросли из дружбы в любовь, но это определенно был один из тех моментов. Ник потратил невесть сколько сил, чтобы узнать, когда у нее день рождение, чтобы сделать ей этот подарок. Они сидели у заката и просто были. Ник всегда показывал девушке как она важна, не просто для него, а в целом! Девушка улыбнулась. А сейчас это делала сестра. — Одну мелодию и будем возвращаться, — произнесла Лея, протягивая смычек. Скайуокер младшая кивнула принцессе и встала, делая пару шагов к обрыву. Она глубоко вздохнула собирая себя воедино. Музыка ее особый дар в Силе. Через нее она может воздействовать на мир! Гвен хотела дать надежду тем, кто нуждался в ней, всем кто был в отчаянье. Себе, сестре, брату, Даллиону, матери… Нику. Музыка полилась между гор, так что ветер начал становиться сильнее и сильнее. Гвен вкладывала все эмоции, всю боль раздирающие ее на части, в эту мелодию. Она хотела, чтобы ее слышали! Девушка играла с закрытыми глазами, но слезы все равно стекали ее щеками. И она не видела, как сквозь землю мигом проросли разноцветные крокусы, даже Лея не замечала, как их поляна, лес и скалы оказались усеяны раскрывшимися крокусами, которые только через неделю должны прорости. Это заметил другой посетитель леса. Гвендолин играла так душевно, что очередной порыв ветра пронесся мимо нее, срывая цветы крокуса и разнося их лепестки по лесу. Поток воздуха с кучей лепестков промчал от Гвен к Лее и устремился глубоко в лес. Стоило смычку оторваться от струн, ветер стих. Красные солнечные лучи освещали смуглое лицо девушки. На мгновение, в душе, она ощутила близость зеленого огонька, девушка с неким трепетом и ужасом обернулась, но не видела никого кроме сестры. Она вздохнула и провела пальцем по дереву скрипку. Она не терпела ничьих касаний, еда отворачивала ее от себя, так и скрипки становилась нежеланной, когда девушке приходилось подавлять саму себя, чтобы в порыве ярости не обернуться монстром, которого она боялась.***
Асока снова пробиралась через леса к Альдерре. После того как отравили защитницу Леи, женщине не удалось разузнать больше. Но когда она видела ее, в крови, на руках солдата, несущим ее в лазарет, в сердце что-то екнула. Сейчас она шла с новым сообщением сенатору, но на душе было как-то странно… Какой-то трепет заставлял ту дрожать. Девушка редко меняла свой маршрут, но сегодня Сила вела тогруту иным путем. Ее шаги были легки и неслышны, что можно было усомниться в том двигалась ли она вообще. Но вот Лею с ее подружкой было сложно не услышать. Женщина спряталась за елью, чтобы девушки ее не заметили. Что-то в Эйлин насторожило Асоку. Тано отложила свой визит к сенатору, вместо этого она направилась за девушками. Она примостилась внизу, чуть ниже обрыва, на котором сидели девушки. Женщина затаилась и наблюдала. Девушки просто беседовали между собой, но Асока прикипела взглядом к той Эйлин. Если это и Гвен, то она чертовски изменилась. Но вот тот щелчок, все подозрения… Асока не могла осознать всю мысль полностью. А потом Лея протянула златовласой девушке скрипку. Когда до Асоки донеслась ее игра, она даже засомневалась. Впрочем, что она могла знать о нынешней Гвендолин и ее увлечениях? Но когда ветер сорвался с места, на поляне выросли крокусы и этот же ветер разнес его лепестки по всему лесу сомнений не осталось! Пазл сложился и казался на столько очевидным, что как можно было этого не заметить! Эйлин… Гвендолин Эйлин! — Я тебя нашла! — прошептала Асока, следя за сестрами до самого дворца. Теперь нужно дождаться момента и встретиться с дочерью вновь!
