Семья Казекаге

      Стук посуды об железную раковину, девушка не смогла удержать стакан в задрожавших от удивления руках."Что? Что он только что сказал? Послышалось?» — эти, и многие другие вопросы завертелось в её голове, заглушив всю реальность. Казалось, что исчезло всё: разбитый стакан, раковина, с льющейся из неё водой, потолок, даже земля исчезла из-под ног. Девушка погрузилась в огромную, чёрную пустоту: только она… и он. — Что…это…значит? — Если бы не ты, я бы никогда не решился забрать Шинки из детского центра…

***

      Собрания старейшин с Казекаге в последнее время затягивались чуть ли не на пять или шесть часов. И это не потому что нужно обсудить военную тактику или международные проблемы, нет. Все эти задержки из-за желания Казекаге знать всё и следить за всем.       Гаара очень тщательно рассматривал дела о деревне: обсуждал проблемы, разбирал жалобы, организовывал все праздники и поездки в другие страны для учеников по обмену: в общем участвовал в жизни деревни по полной программе. Старейшинам это не очень нравилось, ведь, обычно, они разрешали такие, не слишком важные проблемы и были самыми главными советниками Казекаге во время войн, а теперь, в мирное время и с таким трудолюбивым и участливом Каге, старейшины теряли свою нужность! В последствии они начали считать, что Гааре просто некого опекать и не о ком заботится. К тому же это подтверждалось тем, что после каждого приезда Темари и её новой семьи в гости, Казекаге становился ещё более дотошным и, что самое страшное, злым.       Позже старейшины перешли в крайность и на каждом собрании тратили, как минимум, пол часа, на разговор с Гаарой о женитьбе, надеясь, что после свадьбы он охладит свой горячий, как пустынный песок в полдень, пыл и к ним вернётся работа. Жаль только, что все их попытки обернулись провалом, ибо резко возмужавший мальчишка, как некоторые очень старые советники его называли, отметал все их попытки, как песчаная буря одинокую молодую пальму, возвращаясь к более важным делам.       Так случилось и в этот раз: Казекаге перевёл тему на технические неполадки в теплицах, а точнее на сломавшуюся систему полива.       Одина из старейшин подтвердила, что этот случай произошел из-за неисправности оборудования, но, к счастью, всё удалось заменить за три дня и, благодаря ручному поливу, ни одно растение не завяло. — Я рад, что неприятная ситуация с нашими теплицами наконец устранена. — заключил Гаара, после отчёта женщины. — Тогда собрание можно считать оконченным. — с облегчением промолвил один из советников, вставая со своего стула. — Я этого не говорил. — спокойно произнёс Гаара с лёгким упрёком посмотрев на старого советника в белом одеянии. Тот сразу понял свою оплошность и поспешно уселся на место. — Последнее на сегодня это детский центр. — Казекаге Гаара-сама, вам не стоит так волноваться, новый корпус будет сдан в срок, а может и раньше. По отчётам которые мы недавно полу… — Я уже прочитал все эти отчёты и знаю что корпус почти закончен, меня больше волнует тот факт, — Казекаге опёрся о стол локтями и, сцепив руки в лёгкий замок, недобро посмотрел на старейшин. — что здание, которое я приказал выстроить под школу, до сих пор находится на уровне «фундамент». Как вы можете это объяснить? Я лично передал в ваши руки дело о детском центре… — Гаара-сама, — перебила старейшина Тонту, отвечающая за строительство. — Вы же прекрасно знаете, что в этом месяце участились песчаные бури. Они очень сильно затормозили не только торговлю, но и строительство, к тому же новый корпус, это не частный дом, за месяц не построишь. Не переживайте. Корпус точно будет сдан в срок. — Хорошо, но мы утвердили бюджет на строительство и нового корпуса, и школы, но недавно поступил запрос на выделение средств для постройки этой же школы, при этом речь не идет о том, что денег недостаточно и необходимо добавить, речь идет о новом проекте. — Возможно это из-за ошибки при оформлении документации. Я выясню, почему наш архивный отдел не обратил на это внимание. — устало проговорила пожилая женщина. — Хорошо, Ами-сан, как только выясните, скажете мне. В дверь малого зала вошла женщина, прерывая обсуждение. — Простите за вмешательство, но уже шестнадцать часов, господина Горо ждут к пол половине на конференции по вопросам образования. а госпоже Ами необходимо прибыть в театр драмы и комедии для вручения наград. — На сегодня все. Через неделю я отправлюсь открывать новый корпус детского центра. На следующем собрании надеюсь закрыть этот вопрос. — Казекаге-сама. —подойдя ближе, девушка шепотом добавила — около полутора часов назад мы получили сообщение, что Хокаге-сама и его семья уже прибыли. — Хорошо.       Гаара уже давно договорился с Наруто о его раннем приезде. До Собрания пяти каге еще два дня, так что будет время передохнуть… К тому же Гаара обещал Химавари чаепитие.

***

— Дядя Гаагха, вам петеня или кафеты? — спросила маленькая девочка с яркими голубыми глазками и усиками на покрасневших щёчках. — Спасибо Химавари, но я ничего не буду, угости лучше своих друзей, они наверное очень устали с дороги. — указав рукой на сидящих вокруг плюшевых мишек и одного маленького зайчика. — А потему? У вас алегия на соколат? — взволнованно спросила девочка, схватив дядю за руку, да так крепко, что Гаара даже вздрогнул. Нет, не от страха, а от удивления. — Да? Тогда я вытасю из петеньея весь соколат. — Нет, дорогая, просто… — Мы с мамой пекли петение! Я обефяю вам понавится!!! Хото-кун уже пробовал. Вкусно, вкусно! — девочка с радостью начала дёргать Гаару за рукав, он не смог долго противостоять этому маленькому солнышку: глаза закрыты, улыбка во все 16 зубов, покрасневшие пухленькие щёчки с двумя тонкими полосками в виде кошачьих усиков, ну как такой красавице отказать. — Хорошо, хорошо. Я буду печенье. Только немного, а то тебе же ещё папу кормить надо. Не забыла? — Не забыла. — ответила девочка, поднимаясь с коленок. Она поправила своё желтое платьице с красивым подсолнухом на животике и рюшечками, завела руки за спину и, покачиваясь с пяток на носочки сказала: — Мальтики, ведите себя хорошо. Я за петеньем и назат. — через пару секунд она уже скрылась за деревянной аркой, убегая на кухню, сверкая своими чистыми пяточками. — Да как так-то!!! — скрип двери и из соседней комнаты выпорхнул Наруто, на лету одевающий плащ Хокаге, но увидев своего друга-коллегу, сидящего в окружении плюшевых игрушек Химавари, а самое главное с двумя хвостиками на голове, не смог удержать равновесие и упав, проскользил до стола лицом в пол. — Ты и правда ни капли не изменился. — с еле заметной усмешкой произнёс Гаара. — Ну, тебаё. — смущённо проговорил Наруто подвинув мишку-панду и сев напротив друга. — Я рад тебя видеть. А ты сколько уже тут меня ждёшь? — Я тоже. Минут пятнадцать, не больше. Твоя жена сказала, что ты отдыхаешь с дороги и я решил немного подождать. К тому же, я обещал Химавари-чан чаепитие. И вот. — Ясно, датебаё. Прости за это. — Ничего страшного. Ты ведь только привыкаешь к титулу Каге. Я понимаю: тебе трудно, но скоро ты ко всему приноровишься. — Надеюсь. — со вздохом согласился Наруто. — А то старейшины на меня уже странно косятся — усмешка, его голова опустилась, а заспанные голубые глаза уставились на гладкую поверхность стола.       Интересно, о чём думал Наруто. По его лицу это было невозможно понять: то он легонько усмехается и в глазах появляются озорные огоньки, то печально опускает уголки губ, как будто сейчас по его щеке потечёт слеза. Гаара с самого начала заметил, что его… тогда ещё враг не умеет скрывать свои эмоции, поэтому думал, что его легко прочитать и победить, но нет. За всеми этими лицодвижениями и их разнообразием почти невозможно понять о чём же в действительности думает это блондинистый взрослый ребёнок. Да, именно взрослый ребёнок. Так Гаара называет людей которые не бояться своей личности, непохожести, индивидуальности. К таким людям относится его ученица Мацури и её подруга Юката. Правда иногда такой тип людей его раздражает своими странными, вульгарными высказываниями. Но у этих людей всё равно больше плюсов чем минусов: они быстро находят общий язык с окружающими, и все их любят, они всегда находят что-то хорошее даже в безнадёжном.       Жаль что он не относиться к этому типу людей. — Слушай, Гаара. — резко спросил Наруто, улыбнувшись своей непринуждённой улыбкой. — Расскажи, как ты привыкал к роли Казекаге. Ну… какие весёлые случаи случались или типа того. — говорил с привычной усмешкой Наруто, почёсывая затылок. — Хм. Со мной такого никогда не было. — задумчиво проговорил Гаара подвигая чашку с чаем другу. — Чего, тебаё! — воскликнул Узумаки. — Как это ничего? Может… может ты засыпал за рабочим столом или… ээ… забывал на какие документы ставил печать и… забывал о важных встречах и в самый последний мо… — Наруто. Во-первых, я никогда не засыпаю на рабочем месте. Это, как минимум неудобно. Во-вторых перед тем как поставить свою печать нужно трижды перечитать и всё обдумать, и в третьих, как можно забыть о важной встрече? Если не можешь запомнить пиши расписание дня, ставь напоминания или найми человека, который поможет тебе с расписанием. Для Каге недопустимы оплошности ведь на нас смотрят все: от стариков до маленьких детей, которым мы должны подавать пример. — Да ты копия Ооноки-сенсея. — с каким-то странно-удивлённым лицом проговорил Наруто, а по его виску стекла маленькая капля пота. — Не надо делать такое лицо. Ооноки-сан, при всём своём старческом восприятии мира и таких же поступков, может говорить весьма интересные и нужные, особенно тебе, вещи. — усмехаясь своим словам, произнёс Гаара. Наруто шутки не уловил. — И, кстати… -Дядя Гаага! Я пете… Папа проснулся! — в комнату зашла улыбающаяся Химавари с печеньем, но увидев папу не в сонном состоянии подбежала к столу, поставила тарелку и самолётом набросилась на Наруто. — Да, милая, проснулся.       Девочка рассказала отцу, как она хорошо заботилась о дяде Гааре пока он спал и сказала, что Боруто побежал на детскую площадку играть в мяч, а так же в подробностях расписала дяде и папе с каким усердием она помогала маме приготовить печенье.       Гаара сидел и внимательно слушал красочный рассказ, всматриваясь в каждый жест маленьких ручек и в сотый раз не понимал, что такого удивительного произошло за последние пятнадцать минут.       Гаара очень редко общается с маленькими детьми. Нет, он конечно видит их на игровых площадках, где они все вместе играют в разные игры, под зорким присмотром мамочек, и просто на улицах Суны, под руку идущих с родителями и весело что-то болтающих, но никогда не приближался слишком близко, просто проходил мимо. Он ездил к племяннику в гости, но Шикадай никогда не выделялся детским артистизмом, весёлостью, наивностью. Наследник клана Нара сразу пошел в своего отца: тихий, задумчивый, не по возрасту серьёзный, спокойный.       Скорее всего именно поэтому Гаара не боялся играть и разговаривать с ним. Да, да, именно не боялся. Большинство детей наивны и упрямы, поэтому их очень легко задеть, обидеть. Надо всё время искать подход, но Каге Суны этого делать так и не научился.       Химавари же всё перевернула с ног на голову. Она всегда ползала, бегала за Гаарой, а иногда и на руки просилась, когда он приезжал в Коноху и заходил к Наруто. Сначала это его удивило, потом пугало, но позже он начал к этому привыкать. Хотя Казекаге очень редко встречался с Химавари, но все эти моменты хорошо отложились в его памяти. — А потом мы с мамой натяли месить и потом шоколад полошили…        В комнату вбежал красный и счастливый Боруто и, увидев хорошего друга отца, крикнул: — Гааара-сан тебасааа!!! — бросившись ему на спину и, обнимая за шею, перевалился на стол, — Смотри, Смотри! У меня зуб шатается!!! — засунув пальцы в рот добавил мальчишка. — П-поздравляю… — немного удивлённо ответил мужчина на это странное приветствие. — Петенье… — тихий Шепот Химавари полный досады, ведь брат своей лапой приземлился на небольшой поднос с так старательно приготовленным печеньем, — петенье… — по детским пухленьким щёчкам покатились маленькие аккуратные слезинки. — Боруто!!! — Тебаса!

***

— Ты был прав. — с разочарованием и злобой прошипел Канкуро. Его брови нахмурились из-за чего на переносице появились складки.       Они шли по длинному не очень широкому коридору на третьем этаже нового корпуса детского дома. Под их ногами был расстелен однотонный красный ковёр, создавая резкий контраст со стенами нежно-песочного цвета. Через каждые четыре метра были светло-дубовые двери, ведущие в комнаты для воспитанников. Они чередовались в шахматном порядке: одна дверь с правой стороны, через два метра другая дверь с левой стороны, ещё через два метра дверь с правой стороны и так далее. Всё. Больше в этом коридоре не было ничего. — Не думал, что старейшины ослушаются твоего приказа… — Это ни капли не удивительно. На то они и старейшины, чтобы делиться своей мудростью. — Делиться мудростью это да, но только Казекаге решает, послушаться их совета или нет, а не наоборот! — возмутился кукловод. Его просто поразило спокойствие и терпеливость брата в данной ситуации. Гаара был совершенно спокоен ни одна мускула на его лице не выражало гнева, упрёка, злобы — ничего. Каге размеренно шагал по ковру, смотря вперёд. — Канкуро, ты как всегда разгорячился и не копаешь глубже. — Ты о чём, Гаара. — Слушай. — наконец на лице Казекаге появилась одна эмоция: уверенность. — Для чего изначально был создан совет старейшин? — Для поддержки каге советами и… — речь кукловода резко прервалась, также как и его шаги. — Понял? — повернувшись к остановившемуся брату спросил Гаара. — Кажется да, — ответил Канкуро и они снова продолжили путь. — Совет был создан в то время, когда Казекаге были на войне, а учитывая сколько их было и как надолго глава уходил из деревни… За всё это время многие из старейшин привыкли принимать решения без слова Казекаге. Или коверкать его приказы, ведь указания всё время передавались им… — Ты прав. Но время бесконечных войн кончилось… а они никак не хотят отвыкать от самовольничества. — Мне кажется я знаю что нужно… — Тс, — шикнул Гаара на брата, когда ручка на одной из дверей предупредительно щёлкнула. — Ну всё, мальчики. Располагайтесь. Аста, постарайся ничего не сломать, хотя-бы в первый день. Юно, следи за ним. — Недзуми-сан, я же!.. — Ты меня услышал. — из комнаты вышла девушка в с двумя прекрасными длинными косами русого оттенка, а за ней мальчик лет шести с большой плюшевой игрушкой. — Ну что, теперь осталось только тебя заселить. Идём. — Угу…       Девушка взяла ребёнка за руку и сделав буквально пару шагов, заметила мужчин. — Здравствуйте Кадзекаге Гаара-сама, Канкуро-доно. — Она остановилась перед братьями и поклонилась, а мальчик спрятался за ней с недоверием посматривая на незнакомцев. Хотя одного он узнал, с рисунками на лице. Именно он его поймал за руку… в тот день — Киншин* поздоровайся. — Надо же. Какой стеснительный мальчуган. — с усмешкой произнёс Канкуро. — Не нужно прятаться за маминой юбкой, ища защиты. Тебе уже пора самому её защищать. — мальчик насупил свои тонкие брови, но не растерялся: отошел от своей воспитательницы на два шага и выпрямившись, безразличным взглядом посмотрел на мужчину с фиолетовой краской на щеках. — Не обращай на него внимание. — спокойно произнёс Гаара, немного шокируя девушку и брата, он опустился на одно колено и протянул мальчишке руку. — Меня зовут Гаара. А тебя?       «Мне кажется я его уже где-то видел» — пронеслось в мыслях кукловода, когда он получше начал рассматривать лицо мальчика. — Киншин. — ребёнок тоже протянул свою руку и принял рукопожатие. — Моё имя Киншин. — он поднял свои серо-голубые глаза на Гаару и первым делом встретился взглядом с яркими зелёными озерами красивых глаз.       Гаара очень внимательно рассматривал лицо мальчика. Кинши не отставал от своего оппонента. Он также внимательно осмотрел его: строгая одежда, шляпа Каге не интересовали его, он сразу принялся за лицо и то, что его очень сильно привлекло… — Что это значит? — мальчишка безцеримонно разорвал рукопожатие и ткнул пальцем прямо в лоб Гааре, как раз в кандзи «愛».       Теперь Канкуро и воспитательница были не просто шокированы, они были в ужасе! Она от того, что её воспитанник проявил неслыханную наглость, за которую может жестоко поплатиться, а Канкуро переживал, что Гаара может просто впадёт в транс и ляпнет что-нибудь лишнее. И нет, это не глупое беспокойство с его стороны. Если Гаару по-настоящему шокировать он может выпасть из реальности, размышляя над сложившейся ситуацией и серьёзно накосячить. Правда такого не было последние пять лет… — Это… это кандзи. — немного заторможено произнёс Гаара. В его голове до сих пор крутились те три слова: «Что это значит?». Они завели его в тупик, и вертелись в голове заглушая все остальные мысли…

***

— Яшамару! — кричал Гаара, топоча своими маленькими ножками по деревянному скрипучему полу. В руках у него, как всегда, был плюшевый мишка, которого он, обнимая за шею тащил с собой, и свиток из комнаты дяди, недавно найденный и читаемый ребёнком. — Гаара? Осторожнее! — Яшамару отвлёкся от плиты и бросился к своему племяннику, когда тот уже почти споткнулся. Мужчина успел остановить своего племянника и облегчённо вздохнул. — Что случилось, Гаара?       Сначала мальчик немного опешил и просто смотрел на улыбающегося дядю, но через пару секунд он вспомнил зачем прибежал в кухню раньше ужина. — Вот, Вот! — Гаара положил своего медведя на пол и развернув свиток указал на слово, которое его очень заинтересовало. — Яшамару, смотри. — Ну… — Видишь вот это? Что это значит? — Это? — удивился Яшамару, рассматривая иероглифы, — Это кандзи луны и месяца. — Но ведь луна пишется не так. — удивлённо проговорил мальчик. — Гаара, ты ещё не изучал эти кандзи, поэтому и не понимаешь, но скоро я научу тебя их читать. Только подожди немного. — Яшамару потрепал своего младшего племянника по ярко-красной шевелюре и встал с колена. — садись за стол раз пришел. Я уже почти закончил.       Мальчик посадил свою игрушку за стол, залез на свой стул и развернув свиток снова принялся читать. — Яшамару… — Да. — А как это читается? — Гаара, подожди. Сейчас я закончу и всё тебе объясню. — Угу. — ответил юный джинчурики и начал выискивать другие не подписанные чтением кандзи. — Вот, ешь. — мужчина поставил мальчику тарелку супа и ложку, а себе только чашку чая. — Как это читается? — Это кандзи лес «森». Видишь, дерево «木» повторилось три раза, то есть место где много деревьев. — А это? — так продолжалось уже больше получаса, а мальчик не унимался, всё спрашивал и спрашивал, донимая бедного, уставшего после мисси дядю. Как учитель академии шиноби, Яшамару прекрасно знал: для ребёнка нет усталости. Поэтому старался научить племянника всему, что было интересно для Гаары. Пока есть интерес есть и ученье. — Яшамару, Яшамару, а это? — Гаара, пора спать. — Ну на последок. — Гаара… пойми мне завтра на работу в академию. — Яшаамааруу! — Хватит. Пора… — Яшамару я всё равно никогда не смогу уснуть, расскажи! — в гневе крикнул мальчишка, а песок зловеще подлетел к нему. — Хорошо, хорошо. Давай сюда. — испугавшись смирился мужчина, забирая из рук племянника свиток. — Это любовь: «愛». Смотри друг «友» твоего сердца «心», защищаемый тобой «宀» от когтей «爪» Всё. Теперь мне пора спать, а ты поиграй во что-нибудь. — шиноби положил свиток на полку, чтобы Гаара не смог его достать. Рациональное мышление уже покинуло его и подумать о том, что племянник может достать свиток своим песком он уже не мог. Ноги машинально понесли Яшамару в комнату, и он свалился на кровать с облегчённым вздохом.       Шум ветра и песка за окном убаюкивал, а мерцание звёзд успокаивало. Спокойная ночь: ни грохота бурь, ни света луны, которую в пустыне не закрывают облака, ничего. Всё в пустыне гармонично, спокойно. Но Яшамару, несмотря на это, не мог уснуть, прокручивая в голове слова своего племянника: «Я всё равно никогда не смогу уснуть!». Тогда он и правда испугался Гаару и наконец понял, что станет с мальчиком в будущем… Его убьют не враги, деревня. Не ясно как скоро это случится, но этого не избежать. Гаара уже потерял контроль над Шукаку и восстановить его никогда не сможет: время потеряно.       «Что же я натворил?» — с горечью заключил мужчина, погружаясь в свои воспоминания о былых временах.       О том, как всего шесть лет назад он приходил в этот же дом из академии, снимал свои сандалии и на крик «Я дома!» получал в ответ «С возвращением милый! Ужин почти готов». Да… было время. Тогда Яшамару думал, что он самый счастливый человек в деревне, нет, в стране. У него было всё: добрая сестра, которая всегда поддерживала его в трудную минуту, сильная и уже «взрослая» племянница с гордым нравом, милый маленький племянник с пухлыми щёчками, любящий много кушать и хорошо высыпаться (наверное, именно поэтому на него умилялись многие женщины Суны), и самое главное: его любимая жена, та, о которой можно только мечтать. Добрая, хозяйственная, кроткая, понимающая, красивая: его идеал. Он сам не понимал, как она согласилась стать его женой, но это случилось, и всего через два года Сунако намекнула, что нужно готовить комнату для нового члена семьи. Счастью не было предела. Походы к врачу, советы с сестрой, бег по всей Суне в поисках идеального хлеба, встречи с зятем в какой-нибудь закусочной пока Карура и Сунако сидели дома с детьми, придумывая имена будущим защитникам деревни: все эти мелочи возносили Яшамару на седьмые небеса. Комната уже ждала своего крошечного хозяина… но так и не дождалась. Детский плачь долгожданного жильца так и не был услышан в этих стенах, как и звонкий голос хозяйки не отвечал на крик: «Я дома».       Страшный удар. На честный удар.       Голос сестры успокаивал его как мог. Хоть Карура и тяжело переносила третью беременность и то, что случилось с её подругой, она всё равно приходила к Яшамару домой с детьми, готовила его любимые блюда и помогала с проверкой тетрадей. Канкуро наконец начал пытаться встать на ноги, в чём дядя ему охотно помогал, а Темари начала требовать обучения чтению… Но вскоре, и сестра перестала заглядывать к нему в гости, а Канкуро и Темари стали проводить всё время с няньками.       Сильный удар. Смертельный удар, но… он выжил.       Тот, кого его сестра носила под сердцем всё это время, тот за кого она так сильно переживала, тот из-за которого она… умерла, жив. Такой маленький, слабенький, неказистый комочек прошлого… Гаара. Почему Раса дал ему такое жесткое, но красивое имя, неизвестно. Но, с того дня, комната, до сих пор ожидающая прибытия маленького жильца, наполнилась детским смехом и рёвом.       У Яшамару не было времени и сил ненавидеть или боятся, а может он просто это игнорировал, теперь у него появилась другая задача: помочь этому ребёнку влиться в этот мир, стать его частью… — Яшамару. Яшамару. — звал его кто-то. — Яшамару проснись. — не унимался голос и мужчине всё же пришлось открыть глаза. — Ты плакал? — А? Что? Нет, нет. Всё хорошо. — натянув на лицо улыбку сказал мужчина и для пущей убедительности потрепал племянника по ярко-красным волосам. — Гаара, что случилось? — Отец пришел. — Что?! — мужчина вскочил с кровати от неожиданности и немного покачнувшись взглянул на испугавшегося племянника. — Прости… что напугал. — улыбаясь оправдывался он, но Гаара уже всё прекрасно понял и остановил своего дядю: — Он тебя ждёт. Я буду на крыше. — Яшамару благодарно кивнул ребёнку и, вылетев из комнаты, быстро добежал до кухни.       Раса, полностью одетый в наряд Казекаге, ходил по кухне из стороны в сторону, — Здравствуйте Казекаге-сама. — Уложи детей, а потом мне надо с тобой поговорить. — без внимания к приветствию произнёс Каге.       Канкуро читал книгу и явно был не доволен тем, что его отвлекают, но всё-таки не стал спорить и пошел в комнату дяди самостоятельно, а Темари уже спала за столом, поэтому Яшамару просто взял её на руки и отнёс в постель. «Спи, наша Сунахимэ*» — мысленно пожелал мужчина, накрывая девочку и её брата одеялом. — Спи, спокойно Канкуро. — Спокойной ночи. — ответил мальчишка, повернувшись спиной к сестре. — Я же говорил тебе не спускать с него глаз. — строго произнёс Раса. — особенно сейчас, за один день до полнолуния! — Простите Кадзекаге-сама. — вымученно произнёс мужчина. — А если бы он вышел из-под контроля?! Ты понимаешь какой опасности себя подвергаешь каждый день? — волнительно вопрошал Раса шурина.       С того момента как умерла Сунако и Ринами, Яшамару очень сильно изменился. Раса прекрасно это видел… и жалел. Яшамару был его лучшим другом, другом детства. Всегда весёлый, спокойный, готовый прийти на выручку, он заслужил своего счастья, а над ним… просто посмеялись. Несправедливо.       Раса — Каге деревни, он не смог быть рядом с Яшамару в нужную минуту, как Яшамару был с ним. И от этого становилось стыдно. Золотой Каге пытался ему помочь: на свой страх и риск позволил Каруре ходить к брату с детьми, создавал окна в работе, чтобы встретится с ним, сходить в бар, выделил из своих средств шурину зарплату, хоть он нигде не работал.       А потом… умерла его жена. Карура умерла… умерла в муках ради их младшего сына, джинчурики деревни песка. Мир мужчины рухнул в тот миг, когда сердце его женщины перестало биться. Зачем? Почему? За что? Много вопросов и мало ответов. Две недели он провёл в своём кабинете за работой. Мальчика уже выписали из больницы, но мужчина сослался на занятость, не желая видеть то, что забрало жизнь у его жены. Мужчина прекрасно понимал, что ребёнок тут не причём, что это он, Раса, не уследил за ситуацией, позволив этому случиться, но сердце никак не хотело принимать истину, по-детски сваливая ответственность и боль на кого-то другого.       И всё же ему пришлось пойти в больницу, забрать ребёнка. Даже имя ему ещё не дал. Карура не говорила мужу как хочет назвать ребёнка, а у Расы не было ни капли желания придумывать имя.       В конце концов, когда четвёртый пришел в больницу, ему сообщили, что мальчика уже забрал Яшамару. Дядя с братом и сестрой пришли в больницу к обеду и просидели до вечера, ожидая отца, но поскольку он не пришел врачи всё-таки разрешили отдать ребёнка родственникам.       Первые пять минут Каге негодовал. Как можно было отдать главное оружие Суны?! Вдруг на месте Яшамару оказался бы какой-нибудь шпион!       Отчитав заведующую детским отделением Раса отправился в дом брата. Гнев, пролитый на несчастную женщину успокоил его. Да, Карура мертва, но она умерла не просто так. Это оружие станет опорой деревни. Благодаря её жертве страна Ветра станет самой сильной среди великой пятёрки.       В таком ключе Раса думал всю дорогу, даже когда Яшамару впустил его в дом, даже когда Темари с радостным визгом висла у него на руке. — Паап! Итём, идтём, Итём! Он такой хоросэнкй! — кричала девочка и тащила отца за собой на второй этаж дома, в ту самую комнату, которую хозяйка так и не увидела. — Смотли, смотли! Тоя капя! — не унималась девчушка. — Тепель два папы! — Девочка залезла на диван рядом с детской кроваткой и встав на подлокотник перевалилась в неё, от чего послышались радостные смешки ребёнка внутри.       Раса не мог нарушить эту детскую радость дочери. Она ещё мала и ничего не знает, пусть повеселиться ещё пару дней.       За это время в комнату пришел малыш Канкуро и в порыве детского любопытства тоже направился к дивану. Мальчик пытался забраться наверх за сестрой, но рост и силы подвели его. Он хватался за одеяло и лез к своей цели, не зная отдыха и усталости, но… одеяло кончилось, Канкуро с шумом упал на спину и заревел.       Сестра сразу бросилась на помощь к старшему из младших братьев, вылезая из детской кровати, а Раса наконец подошел к своему младшему сыну, заваленному мягкими игрушками.       Малявка в белом комбинезончике с недоумением посмотрел на большую глыбу с красной макушкой, но через пару секунд перевел свой взгляд на зеркало, которое было привинчено к боковому каркасу кровати. — Зачем это? — спросил Раса у дочери. — Это, чтовы блатик не плакал. Он не лювит отин выть. — ответила она, наконец затащив Канкуро на диван.       Младенец лапал стекло крошечной ручкой, немного посмеивался, даже пытался подползти поближе к «другу». Любой человек бы умильнулся, но в голове Каге пронеслось только одно слово: «Гаара».       Да, может это имя и кажется жестким, но Раса дал его этому ребёнку не просто так, не из отвращения, злости или обиды, а по факту, заслуженно. Сначала многие удивились, но потом приняли это как факт. Только Яшамару не унимался: предлагал шурину кучу вариаций на: «воин», «щит», «оберег», но тщетно.       «Кадзекаге-сама, да, судьба обошлась с нами несправедливо, и я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. Разница лишь в том, что у Вас осталось частичка прошлого мира, а у меня нет… Темари, Канкуро… Гаара — дети моей сестры, Вашей жены. Прошу, позвольте мне заботится о них, — поклон. — В моей жизни осталось всего четыре важных человека и трём из них необходима моя помощь».       Именно тогда Раса совершил самую большую глупость: позволил Яшамару забрать Гаару в свой дом. Тогда мужчина думал только об одном: как бы не видеть младшего и отгородить от него старших. Темари наотрез отказывалась отходить далеко от джинчуурики Шукаку, а Канкуро не уходил далеко от сестры, поэтому просьба Яшамару была одобрена наполовину.       Но когда Гаара подрос и начал действовать, Раса научился не спать неделями. Страх за деревню, страх за единственного брата, страх за детей, страх за будущее, страх за прошлое. Как же ему всё это надоело! — Яшамару, — уже спокойно произнёс Раса, положив свою ладонь на плечо шурина, — Ты, самый близкий человек для меня и самый верный шиноби Суны… Ты не должен умереть. — закончил Раса и взяв свою шляпу Каге пошел в сторону двери. — И ещё… не забывай, что Гаара-самое сильное оружие деревни. Твоя обязанность научить его кого нужно убивать, а кого защищать. Это оружие должно не просто быть, его обязанность поселить страх в сердцах других стран. — Казекаге-сама, Гаара не оружие. — не выдержав такого отношения к своему племяннику, спокойно ответил Яшамару, смотря главе деревни прямо в глаза.       Повисла напряженная пауза. — Сделаем вид, что ты ничего не говорил.       Раса ушел, а Яшамару немного постоял на месте и пошел назад в комнату, спать.       «Раса… почему всё обернулось именно так? — мыслил он, медленно шагая по коридору — За что с нами так поступили предки? За что послали нам эту боль? А самое главное: почему ты переносишь всю эту боль на детей вместо того, чтобы нести её самому? Неужели… ты всё-таки ослеп, как и говорил твой покойный отец, Фуга-сан*». По пути в комнату он проверил уснули ли Темари и Канкуро. Девочка мирно спала, свесив руку на пол рядом с недавно подаренным ей боевым веером, а вот Канкуро в комнате не было. Мальчик сидел в зале, читая книгу. — Канкуро. Почему не спишь? — Я не хочу. — спокойно ответил ребёнок, переведя свой взгляд из книги на куклу-марионетку. — Таак… — он протянул руку к кукле посылая чакру в подушечки пальцев, стараясь спроецировать нити чакры.       Яшамару довольно усмехнулся такому рвению старшего племянника и сказав: — Только не сиди до утра — пошел в комнату, а Канкуро остался наедине с книгой и марионеткой.       Канкуро уже давно заинтересовался этой техникой. Как только узнал про неё от Чиё-сама так и загорелся желанием выучиться, но старейшина не захотела его поучить. Что он только не делал, чтобы уговорить её, но всё четно. Старая карга стояла на своём. В конце концов отец убедил Чиё-сама дать ребёнку учебник её авторства и тут началось. Канкуро неделями зубрил первые, самые скучные, параграфы. Многое из них он конечно не понял, но всё же выучил, вдруг понадобится.       Он и сам не знает, что его так сильно привлекло в этих техниках, но огонь интереса пылал с настолько страшной силой, что думать об этом и времени не было.       Наконец-то из указательного и среднего пальцев начала появляться полупрозрачная синяя нить. Совсем короткая и неуправляемая, но всё же. — Получилось. — шепотом произнёс Канкуро не веря своему успеху. «Ты ещё слишком мал для обучения. Сейчас у тебя даже нить чакры создать не получится, а ты просишь меня об обучении. Какая наглость». «Выкуси Чиё-баа» — пронеслось в голове мальчишки. — Канкуро. — послышался голос Гаары сзади. А вот и первый свидетель его победы. — Гаара, Гаара смотри! — радостно прошептал старший показывая брату нить чакры. — Ого, Чиё-баа говорила, что тебе рано. — удивился Гаара, рассматривая короткую ниточку. — Ха, я же говорил, что она недооценивает мой талант. — самодовольная усмешка появилась на детских губах и мальчик демонстративно сжал руку в кулак, обрывая нить. — Кстати, что ты хотел спросить? — А? А, точно! Что такое любовь? — А? — удивился старший такому вопросу, но не растерялся и начал активно думать. Всё-таки он старший! Старший должен знать больше младшего. — Ну… как бы тебе объяснить. — почёсывая затылок, задумался мальчишка. — Смотри, если бы ты мог выбрать, что будет завтра на завтрак, чтобы ты хотел. — Хм… сушеного скорпиона, наверное. — Так, а сейчас ты хочешь этого скорпиона? — Да. — А после завтра на ужин? — Ну…да. — Вот! Значит ты любишь сушеных скорпионов. — довольно улыбнувшись ответил Канкуро, радуясь, что смог не только доказать свой талант, но и показать свою мудрость, всё-таки он смог найти ответ на такой «философский» вопрос. — Правда. — Конечно, правда. — Хм… — просопел Гаара и пошел к выходу. — Эй! А спасибо?!       Гаара направился на крышу размышляя о словах брата про еду. Так он и просидел всю ночь, а когда солнце начало выглядывать из-за горизонта заключил: «Странное какое-то чувство».

***

— Я знаю. Я спросил, как оно расшифровывается. — пояснил Кинши, убирая руку. — Киншин, так нельзя делать, — девушка взяла ребёнка за руку, поворачивая лицом к себе. — Сколько раз я тебе говорила. Обращайся ко мне если что-то… — Не нужно его ругать. Это хорошо, что ты проявляешь интерес к чему-то новому. — успокоил девушку Гаара дотронувшись до выпирающего «шрама» на лбу. — Киншин… красивое имя. Надеюсь в будущем ты это докажешь. — Гаара-сан возьмите своё пожелание назад. Я не собираюсь оправдывать это имя — с усмешкой ответил ребёнок и поклонился мужчинам*. — Простите, что отнял у вас время. Мы пойдём. — Секунду. — сказал Канкуро. — Девушка, извините за неожиданный вопрос, но сколько вы здесь работаете? — Э… что…? Ну… довольно долго… А что? — Можно мы оторвём вас от работы на пару минут? — К… Хорошо. Только…м… — растерянно лепетала девушка и это не удивительно. Её воспитанник сначала неуважительно отнёсся к главе деревни, а потом от хорошего пожелания отказался в такой грубой форме. «Наверное, Канкуро-доно хочет поговорить о поведении Киншина. Оой, как всё плохо-то. Так… надо что-то делать. Я не могу сейчас бросить Киншина одного, но и отказать уже не могу. О, Араши». — Арашияра-кун, ты уже заселился? — спросила женщина проходящего мимо мальчика с маской на лице. Ребёнок остановился и кивнул своей воспитательнице. — помоги пожалуйста Киншину. У меня… появились неожиданные дело.       Мальчишка согласно поклонился воспитателю и забрав у женщины сумку жестом руки позвал Кинши следовать за ним. — Так… что вы хотите узнать? — Начнём с того, как происходило строительство и какие были заминки. — попросил Кадзекаге. С этого и началась их беседа.

***

— Спасибо… как тебя зовут? — спросил Канкуро девушку. — Недзуми. — Недзуми. Видимо ты очень давно здесь работаешь. — Да, уже пятый год. — с улыбкой ответила девушка. — А это мальчишка? Мне кажется я его где-то уже видел. — спросил Канкуро. — Ну… Киншин у нас совсем недавно всего лишь месяц… Он ещё не освоился здесь. Не знаю… поэтому прошу прощения за его поведение. — она резко остановилась поклонилась мужчинам в знак извинений. — Выпрями спину. — сухо произнёс Гаара с разочерованием во вздохе и отвернулся от девушки.       Она была довольно симпатичной. По разговору Гаара понял главные черты её характера: спокойная, трудолюбивая, умная Она, по его мнению, могла бы стать для него не плохим другом. На какое-то время ему даже показалось, что эта женщина не похожа на остальных, что с ней может что-то получится, но этот поклон… Она тоже относится к типу «ослеплённые статусом». Жаль. — Я не люблю все эти формальности. — добавил мужчина. — А? — Он хотел сказать, не надо извиняться, он же ещё ребёнок. — отшутился Канкуро. — Так. Гаара, мне пора. Не забудь про собрание образовательной комиссии и съёмку в вечерних новостях. — показывая на часы предупредил кукловод. — Хорошо. Поспеши, я жду твоего отчёта. — Есть. — тоненькая нить чакры прицепилась к небольшому свитку на поясе мужчины. — Такуши*! — из белого дыма появилась странная марионетка. Она была похожа на ящерицу с огромным горбом. Через секунду горб отворился и Канкуро спокойно залез внутрь, похожей на машину пыток марионетки. — До встречи, завтра. Сегодня в гости не приду. Дел много. — напоследок произнёс Канкуро и ящерица закрыла свой горб, резво побежав за ворота, а потом и по стенам и крышам зданий. — Повезло вам с семьёй Кадзекаге-сама. — неожиданно спокойно произнесла девушка, засмотревшись на убегающую марионетку. — С большей частью. — согласился Гаара. — Кадзекаге-сама, можете придти к нам как-нибудь… с детьми поговорить, рассказать о шиноби. Я думаю им это будет очень полезно и интересно. — сейчас девушка не чувствовала скованности перед Гаарой. Раньше он был для неё… идолом. Каким-то высоким, недосягаемым, ведь в его руках не только власть над всей деревней, но и невероятная сила. А сейчас, после такого простого, семейного разговора, до неё дошло, что не сильно-то он отличается от остальных. Свои проблемы, свои планы… тоже самое, что и у неё. — Думаешь? — Конечно! Сам Казекаге будет учить… Это же невероятный опыт. — Хм… — только и выдавил из себя Гаара, погружаясь в свои мысли. «Читать лекцию… учить чему-то…» — Боюсь я не самый лучший учитель. — наконец усмехнулся он. — Лучший, не лучший, а Киншина Вы научили хоть чему-то. — В каком смысле? — Ну… Честно Киншин очень молчаливый мальчик… Дежурный охранник рассказал мне, что Киншин прибежал сюда ночью в ужасном состоянии… Не знаю, что с ним случилось, да и никто не знает… А с вами он заговорил по своей воле. Даже спросил о чём-то… — Подожди. Если Киншин прибежал в детдом просто так, то… — Нет. Я не договорила. Днём мы сделали запрос в полицейскую службу на документы мальчика, потому что он упал в обморок. По документам мы узнали о его родителях… маме. А когда наш инспектор пошел на проверку выяснилось, что женщина… по официальной версии споткнулась и вылетела из окна. Поэтому мальчик считается круглой сиротой и естественно мы оставили его у нас. — Ясно. — И Грустно. — добавила она. — Я… очень за него боюсь. Хоть бы его поскорее забрали в семью. — Хорошую для ребёнка семью нужно долго искать. — вздыхая произнёс мужчина. — Нужно, что бы в доме у него была своя комната, что бы у него было всё что нужно для обучения, развлечения. Отец должен хорошо зарабатывать, мать уметь нормально готовить и вести домашние дела. Ребёнку необходимо уделять много времени: беседы, прогулки, совместные игры вечером… — Гаара-сама вы сейчас описываете семейство Дей*. — усмехнулась женщина. — Вы правы детей нужно воспитывать, но не загоняя себя в какие-то рамки. — О чём ты? — Ну… — замялась девушка, сожалея что завела этот разговор, но увиливать уже поздно. — Вы описываете всё слишком идеально. У людей может не быть комнаты для ребёнка или нет достаточного количества времени что бы быть с ним постоянно, но именно наличие любящих людей делает детей счастливыми… я хочу сказать, что условия, стоящие между взрослыми и детьми, не помешают если обе стороны будут любить друг друга. — Я не понимаю тебя. — Детский дом-это не семья. Здесь свои правила, свой распорядок дня и никто не будет подстраиваться под одного ребёнка. Это просто невозможно: найти компромисс со всеми. Поэтому жизнь здесь никогда не будет сладкой. Выстраивание по классам, жизнь в общей комнате, невозможность купить себе что-то самостоятельно, запрет на выход за стены без присмотра, полный контроль. Поэтому я считаю, какой бы семья не была, если они действительно готовы взять на себя ответственность за чужую жизнь это уже подвиг, и такую кандидатуру нет смысла браковать только потому что комната слишком маленькая или потому что она или он одиночки. — Но как проверить честны ли их намеренья? — мужчина очень заинтересовался речью Недзуми, казалось на его глазах разрушилось нерушимое здание. — Хм… — задумчиво начала она с улыбкой на лице. — Как говорил один умный человек «Я-не лекарство. Я-боль» — только и ответила она. — Так не пойдёт. — разочарованно заключил Каге —Ну… Возьмём к примеру меня … недавно я усыновила ребёнка из своей группы… — Зачем? — удивился мужчина. — Если он в твоей группе, то вы виделись каждый день круглосуточно. — Да… теперь я иду домой уставшая и обессиленная, но когда я захожу домой и вижу Как Ичи-кун делает что-то за обеденным столом всё уходит на второй план. Здесь он был… таким же как Киншин сейчас. Мрачный, молчаливый, бледный и это, несмотря на то, что я всегда старалась уделять ему как можно больше времени, но это было не то… не та любовь и не то место. И я решилась! — Хм… — Поэтому я хочу, чтобы Киншин поскорее оказался в семье. Я думаю, что любящие родители и работа с детским духовным врачом помогут ему справиться со своей депрессией. — А если девушка одиночка очень много работает и не сможет уделять ребёнку много внимания. — Поверьте, для детей, выросших в детдоме даже этого будет достаточно… — повисла тишина. Говорить было не о чем, нужно было подумать и понять, что только что пыталась донести до него Недзуми. — Вам, наверное, уже пора. Пятнадцать часов. — Да. Пора. На счёт урока… пятница с часу до четырёх? — «Зачем я на это соглашаюсь?» — Правда? Прекрасно! Большое спасибо Кадзекаге-сама. — девушка машинально сделала глубокий поклон и быстро разогнулась с детской улыбкой на лице. Гаара даже на секунду покраснел, но быстро скрыл это, вспомнив поклон. «Она меня тоже боится» — печально заключил мужчина, уходя за ворота детского дома.