Дополнительная попытка

      Было холодно, невыносимо холодно. Даже крепкая броня и гидроподогрев под ней не спасали от порывов космического ветра, когда знаменитейшая человеческая женщина стояла на коленях на самой вершине Цитадели. Она согнулась, выкашливая на гладкий блестящий пол кровяные сгустки, часто и тяжело дыша разреженным воздухом — еще несколько минут, и начнется кислородное голодание. Затем — галлюцинации, боль во всем теле, незримый камень где-то в районе диафрагмы, а потом и медленная мучительная смерть. Женщина это знала — ей приходилось умирать. И теперь она с ненавистью слушала то, что не могло оказаться чем-то иным, чем предсмертным бредом.       — Выбирай, — вещал мальчик, назвавшийся воплощением Катализатора, больше похожий на приведение, точная копия того парнишки, что погиб в день нападения на Землю на глазах у женщины. Видение для обычной галлюцинации было слишком ранним, значит, — решил полусинтетический мозг, — паренек был вполне реален. — У тебя не так много времени, — Катализатор перевел пустой взгляд на три словно заранее подготовленных пути разного цвета.       Джейн Шепард, сплюнув кровь, случайно пачкая забрало разбитого шлема, выпрямилась и медленно огляделась, обдумывая предложение синтетика. У нее кружилась голова, поэтому мысли казались вязкими, тяжелыми, словно кроганская кровь в пробирке.       Рассказ о создателях Катализатора, Жнецов, плане спасения органического разума через цикличное уничтожение казался вполне логичным. Нить, связывающая историю гибели множества цивилизаций, шла сквозь миллионы лет, и вот теперь она, человеческая полумертвая и обессиленная женщина, должна принять решение. Одно из трех, нелогичных, странных, в противовес всему остальному сказанному Катализатором. Здесь явно было что-то не так — синтетики мыслят по-другому, отсутствие логики было либо ложью, либо галлюцинацией, либо…       — Одурманена, — выдохнула Шепард, прикладывая ладонь в броне к голове и потирая область лобных пазух — когда-то ныне покойный Мордин Солус научил ее так отгонять попытки контроля. Но такая манипуляция не могла помочь, если каждый нейрон тела уже был под контролем синтетиков. Шепард мрачно глядела исподлобья на Катализатора, стиснув зубы, пытаясь придумать план. У нее всегда был план, но только не сейчас. Горн был готов, дуло смотрело в пасть врагу, оставалось только нажать спусковой крючок… Но Шепард не знала, как это сделать. Она сверлила мальчика взглядом, разговаривая вполголоса — кажется, пара ребер точно были сломаны, и дыхание отдавалось болью в боку.       — Тебе меня не запугать. Я дважды защитила от вас Галактику, — в глазах темнело, Джейн еле ворочала языком, отходя, хромая, от мальчика и всех этих приспособлений. — Защищу и еще раз.       Женщина подняла пистолет и стала целиться. Две голубоватые рукоятки, сквозь которые пропущено столько ампер, что впору снабжать пол-солнечной системы. Стеклянный щит — ну разве не безопасно?! — за которым переливаются бутафорные микросхемы — обман для органиков. Шепард прищурилась: синтетики думали обдурить ее ЭТИМ?! Она мрачно усмехнулась и чуть не упала от резкой боли в области сердца. Между двумя нелепыми сооружениями была пропасть — огромная труба, ведущая, судя по всему, к самому сердцу Цитадели. Оттуда бил ярко-зеленый луч, смертоносный и холодный, напоминавший свечением протеанскую биотику, виденную ранее у Явика и в воспоминаниях прошлого цикла. Нет уж, туда Шепард точно не полезет.       — Мы не настолько глупы, как тебе кажется, — выдохнула женщина, бросив взгляд на голограмму и лихорадочно соображая, что же делать. Над головой рушился галактический флот, позади горела Земля, и она, единственная, кто мог что-то делать, просто стояла в растерянности. Так, надо думать… Варианты Катализатора равносильны смерти, а трюк, как с Призраком, с ней не пройдет.       Шепард огляделась, щуря заплывшие глаза: где-то здесь должен был быть голографический транслятор, и, если вспомнить парочку уроков от Тали, Шепард сможет по схемам добраться и до главного системного компьютера. Тут было дело техники, а не войны. Мозг захвачен, тело погибло, осталось только имя — Джейн Шепард. Она не может подвести всех, кого защищала в течение двух жизней. Она заковыляла обратно по направлению к голограмме Катализатора и опустилась на колени прямо перед ним.       — Ты опоздала, — просто сказал мальчик, глядя на неловкие манипуляции Шепард у своих полупрозрачных ног. Женщина поддевала мономолекулярным ножом края металлической обшивки и искала резисторы.       — Умолкни, — фыркнула она скорее для себя и мотнула головой, словно отгоняя назойливый морок.       — Это не лучшая идея, — голограмма сделала шаг назад и подняла глаза на Землю: там, в районе Индии произошел какой-то особенно сильный выброс энергии, и облачное марево вокруг планеты концентрически разошлось в том месте. — Минус сто одиннадцать миллионов, — прокомментировал он, заставив Джейн вздрогнуть и поднять безумный взгляд на него.       — Я опоздала… — прошептала она, втыкая оранжевый клинок в какую-то трубу, которая тут же лопнула, с громким шипением выпуская из себя зеленоватый газ. — На сто одиннадцать миллионов жизней. Как после этого ты вообще можешь допускать... — с каждым выдохом женщина била все новые и новые трубы, микросхемы и соединения, дабы попасть хоть в одну, связанную с «Катализатором». И чтобы убрать этого назойливого мальчишку, и чтобы сработал Горн… Зачем еще? В здравом уме Джейн Шепард ни за что бы так себя не вела — сейчас она была безумна, по щекам текли слезы, а сжатые зубы досадно скрипели — опоздала.       — Ты опоздала уже давно. Все вы, — сказал Катализатор, и голограмма схлопнулась, пропав в тот момент, когда Джейн, перебив большую утянутую трубу с проводами, была отброшена назад мощным взрывом. Шлем слетел, огонь, опалив русые волосы, лизнул израненную кожу на лице Шепард, оголяя металлические вставки под ней. Женщина, охнув, пролетела несколько метров, рухнув на самом краю площадки. Половина тела свесилась, касаясь зеленого луча, тут же обжигающего броню и разряжающего щиты. Спасительница Галактики, силясь не потерять сознание окончательно, взглянула на Землю: смотреть мешал зеленый газ и пламя, выпущенные ей же. Катализатор отключен? В ответ на немой вопрос женщины пол загудел, по всей Цитадели прошел сильнейший толчок, и, прежде чем закрыть глаза окончательно, Джейн увидела ослепительный белый луч, огромный и расходящийся на множество мелких, словно стреляли из огромного фейверка.       — Горн… — произнесла она на выдохе, глаза ее закатились, и, лишь мышцы расслабились, тело соскользнуло в пропасть, падая в гаснущее ярко-зеленое пламя. ***       Тысячи бойцов вскинули головы, лишь только Цитадель, окруженная их флотом и гигантскими черными машинами, озарилась белоснежным цветом. Оглушительный хлопок, такой, что закладывало уши, разнесся над планетой, станция накренилась на добрый десяток градусов — это было заметно даже невооруженным глазом. Белый луч прошел сквозь несколько кораблей, гигантским лазером разрезая их, и одного Жнеца, не успевшего совершить маневр уклонения.       — Там была моя дочь… — прошептал один из турианцев, глядя, как обшивка одного из дредноутов с обугленной надписью сбоку, не сгорев в атмосфере, стремительно несется к поверхности Земли. — Нанис! — его голос сорвался на крик, и палавенец стал беспорядочно палить по окружившим его отряд хаскам. — Назад, назад!       Луч, исходящий от Цитадели, потух, уходя в недра космоса без назначения, и вдруг произошло невозможное: все Жнецы остановились на полпути, словно в недоумении, а их марионетки-хаски рухнули оземь: кто-то прямо под огонь сопротивления, кто-то так и не успев напасть на живых. Неизвестно: минутная это была передышка, или же все было кончено, но большинство склонялось именно к последнему варианту после увиденного.       — Нанис! — турианец быстро убрал оружие за спину и, перепрыгивая обездвиженные синтетические трупы, понесся в сторону пожара, куда продолжали падать обломки, сотрясая землю под ногами. Но отчаянному мужчине это не мешало — выдержка турианского капитана сдала, и его отряд в нерешительности действовал вразнобой — кто осторожно трогал ногой рухнувшую тварь, кто простреливал упавшим навзничь хаскам черепа, чтоб наверняка, кто-то щурился на потемневшее небо, где флот продолжал обстреливать застывших Жнецов.       На борту Нормандии творился хаос: Гаррус орал на Джокера, дабы тот поворачивал к Цитадели, Лиара с Тали безуспешно пытались наладить связь с Шепард, на так и не выключенном передатчике застыла голограмма адмирала Хаккета, которому быстро что-то говорили за пределами кадра. Половина экипажа была мертва, СУЗИ упорно молчала, словно ее главное ядро закоротило, и пилот старался игнорировать клацающего на ухо турианца:       — Мне надо завершить маневр! Вытащи палку из задницы и сам сделай что-нибудь! — Джефф оттолкнул его локтем и охнул, попав по жесткой броне — кажется, получил дополнительную трещину в плечевой кости. Но это было сейчас не важно. Пальцы Джокера танцевали по панели управления, так как все автонаведение разом отказалось функционировать, свалив весь свой труд на пилота, привыкшего работать в паре с ИИ. — Идиот, у тебя дерьмо вместо мозгов, куда ты лезешь! Гаррус, игнорируя ругательства пилота, сам нажал на пару панелей, отключая скоростные двигатели, так как, кажется, тот уже планировал маневр скачка поближе к ретрансляторам.       — Я сказал, курс на Цитадель. Живо! Это приказ! — турианец, не имевший права приказывать, продолжая склоняться над панелями и до скрипа сжимать спинку кресла пилота, неотрывно следил за сканерами. Он был уверен, что Шепард выполнила свою задачу и теперь находилась на станции, и ее просто необходимо было спасти. ОН должен был ее спасти — всегда прикрывая ее спину, вытаскивая из передряг, как и она его… Турианец чувствовал ответственность за коммандера. За своего лучшего друга. Жаль, что не более… Но сейчас это было не важно.       Нормандия, снизив высоту почти до вершины полуразрушенных зданий, быстро набирала скорость. Открытый шлюз, у которого застыл Явик после того, как Шепард самолично почти затолкала туда его и Гарруса, свистел и хлопал поврежденной створкой ворот, воздух был холоден и беден кислородом. Но протеанина это не волновало — его народ был приспособлен и к худшим условиям, чем открытый шлюз, так что тот, щуря все четыре глаза, наблюдал за едва заметной точкой, после взрыва Цитадели падающей, отскакивающей от поверхности закрытой станции и безжизненно скатывающейся по направлению к закрывшемуся лучу.       — Примитивные уроды… — прошипел сквозь зубы Явик на мешавших всплесками эмоций и криками турианца с человеком, быстро оценив ситуацию, и, когда Нормандия пролетала над бетонным каркасом одного из зданий, сгруппировался, прижал к груди излучатель и прыгнул.       Сказать, что это было больно — значит не сказать ничего. Протеанин сильно ударился головой, расколов один из щитков на ней, отбил колено и помял доспех на бедре, но в целом остался жив. Катясь и теряя скорость, он охнул, ударившись о балку, и упал в гору рухляди и арматуры, прямиком на пару человеческих трупов. Брызнула еще горячая алая кровь, и Явик, с несколько мгновений лежа и прислушиваясь к собственным ощущениям, тяжело встал и огляделся. Лопнувшая голова землянина, мусор и дыра в стене, видимо, проделанная тараном твари, которой поблизости не наблюдалось. Отлично. Шипя от боли и прикладывая трехпалую ладонь к ране на голове, из которой сочилась янтарная кровь, протеанин вышел из завалов и направил взгляд в сторону своей цели. Конечно, Шепард уже упала: острый взгляд видел горящую все еще кренящуюся станцию, столкнувшуюся с несколькими застывшими в небесах Жнецами, слышал крики представителей разных рас, откуда-то раздавался победный клич крогана. Явику было нужно не это. Стараясь чувствовать своим особым «протеанским чувством», или резидосенсорной системой, как это ранее называлось, особо остро, улавливая каждую эмоцию, каждую мысль, неосторожно прилипшую к поверхностям, он, чуть хромая, побежал. Бежать было всего ничего — пара кварталов, затем магистраль, заваленная уничтоженной военной техникой, такой слабой и бесполезной в этом цикле, и вот, та площадь, по которой бежала Шепард, уклоняясь от жнецового луча.