"Дама с жемчугами"

Макс подошёл к окну, проводил взглядом отъезжающую машину Шаманки и набрал номер больницы. Ему ответили не сразу, дежурная медсестра куда-то отходила. Судя по тому, что она пыталась что-то дожевать, у тётеньки была чайная пауза. Голос был недовольный и усталый. Макс вложил в своё приветствие максимум обаяния, представился и спросил о состоянии здоровья гражданки Паниной. Мегера на том конце провода слегка смягчилась, сообщила, что показатели Паниной несколько улучшились, и что она даже ненадолго пришла в себя, но, спустя пять минут, снова потеряла сознание. Однако лечащий врач отметил положительную динамику, возможно женщина и выкарабкается. Медсестра предложила Максу поговорить непосредственно с лечащим врачом Паниной, доктором Карповым, и даже снизошла до того, что дала телефон, по которому его можно было разыскать. Врач в отличие от медсестры отозвался сразу, тоже заговорил о положительной динамике и сказал, что надеется на то, что завтра Панина придёт в себя. В конце концов, доктор дал Максу номер своего мобильника, а Макс – свой и, объяснив ситуацию с угрозой жизни гражданки Паниной, попросил звонить в любое время, если случится что-либо из ряда вон выходящее. Доктор Карпов заверил, что сделает всё возможное, оба посетовали на бестолковщину, творящуюся в родимых ведомствах, и расстались вполне довольные друг другом. На время проблема разговора с Паниной отодвигалась, но Макс от этого никакого облегчения не чувствовал. У него возникло убеждение, что какой-то важный для их расследования момент будет упущен без разговора с Паниной. Но делать было нечего, нужно было отправляться к папаше Эли. Узнав, где находится молодёжный патриотический клуб «Святая дружина», Макс выехал по адресу. И только тут до него дошло, что Николай Андреев ничего не знает о смерти дочери, и эту неприятную новость сообщит ему он, Макс. Недаром Шаманка так быстро исчезла беседовать с Катей Рысс. Макс не винил её - никто не любит сообщать людям о смерти их близких. Но как поведёт себя непредсказуемый папаша – неизвестно, а посему лучше подготовиться к худшему. Район, в котором был расположен молодёжный патриотический клуб «Святая дружина», был отнюдь не самым престижным и процветающим в Городе. Обычный спальный район, где живут работяги – много панельных типовых многоэтажек ещё советской постройки, разбросанных хаотично, как детские кубики. В таком районе дома номер 5 и номер 50 вполне могут находиться по соседству, а дом номер шесть – на другом конце микрорайона. Так что Макс по дороге вызвонил местного участкового, справедливо полагая, что блуждания в незнакомом районе могут закончиться печально. Участковый Сергей Белолапов уже ждал Макса у самого въезда в район. Крепкий подтянутый мужик лет сорока выглядел настоящим плакатным стражем порядка, который в своём районе знает всё и про всех и держит всё под контролем. Он поздоровался с Максом за руку и сразу перешёл к сути вопроса: - Товарищ ..эээ майор… а зачем вам Николай-то понадобился? Он ведь неплохой мужик, ей-Богу, только вот на баб не везёт. - Я не майор, - счёл нужным внести коррективы Макс, - у меня нет звания, я психолог. А вас не смущает то, что клуб Николая явно ведёт расистскую пропаганду? Что его члены частенько попадают в полицию за драки и прочие противозаконные акции? Что от него собственная дочь в приют сбежала – это вас не смущает? Лицо Белолапова, когда Макс сказал про отсутствие звания и психолога, сразу стало пренебрежительно-скучающим, а тираду о Николае Андрееве он встретил уже с явной враждебностью. - Николай мужик правильный. У нас теперь район самый спокойный в Городе – ни драк, ни изнасилований, ни грабежей с кражами. Молодёжь при деле. А что попадаются пацаны по глупости – так ведь эти чур… трудовые мигранты уже у всех вот где сидят! – участковый эмоционально ткнул ладонью по горлу, - засрали всю Россию, куда ни ткнись – на них натыкаешься! Это вам хорошо в тёплом кабинете сидеть, бумажки перекладывать и о толерантности говорить, а мне здесь, «на земле», совсем другое видится. Кого сейчас только не развелось – наркоманы, алкаши, проститутки, пидарасы, прости Господи! Вся гниль наружу вылезла! А У Николая ещё и дочка с этим быдлом связалась, и залетела, шалашовка безмозглая! А когда он попытался втолковать, как себя должна вести истинно русская девушка – она из дома сбежала в приют этот для малолетних блядей. Вот и пускай теперь там ошивается, а отец её с нагулянным узбечонком назад не примет! И правильно сделает! Макс встал, чуть склонив голову набок, и посмотрел на участкового с брезгливым любопытством, как нормальный человек смотрит на мадагаскарского таракана. Вроде и понятно, что живая тварь, но до чего же противно-то, Господи! Выслушав всю гневную филиппику Белолапова, он ледяным тоном произнёс: - Что ж, считайте, что своего он добился. Никого он назад не примет. Потому что – некого. До распалённого собственной пламенной речью участкового смысл слов Макса дошёл не сразу. А когда дошёл, у него тут же вырвалось: - Стойте… Вы что такое говорите-то… Как это некого? - Эля Андреева сегодня найдена убитой. В лесопарке. Белолапов растерянно пробормотал: - А…а…она же ведь беременная… - Была. Ребёнок погиб вместе с матерью. Белолапов замолчал. Макс тоже не рвался поддерживать разговор, и они молча пошли вглубь микрорайона. Наконец участковый осмыслил известие и куда более расстроенным голосом сказал: - Расстроится Николай-то. Он ведь любил Элю. Простить её думал. Даже кроватку детскую собрался покупать. А тут такое… - Да? А кто только что говорил про нагулянного узбечонка? - Так ведь в сердцах чего не скажешь-то… Николай среди своих человек уважаемый, а Элька-то ему такую подляну подстроила. Уронила, можно сказать, его авторитет. В горячке-то чего не бывает. Простил бы он её, он мужик отходчивый. - Вы об его авторитете говорите, господин участковый? Беременную девочку запытали до смерти и бросили в укромном уголке лесопарка, - голос Макса превратился в змеиное шипение, - а вы говорите о каком-то авторитете? Вы, может, убийц покрываете, Белолапов! Если это так – найду я управу и на вас, и на всю эту шарашку, именующую себя «Святой дружиной»! - Никого я не покрываю! - яростно возразил участковый, - Я тут десять лет работаю! Не способен Николай на такое, чем угодно клянусь! И никто из пацанов, дружинников этих, не способен – кишка у них на такое тонка! Выпить, подраться – это да, это могут. Но они за каждую драку пиздюлей огребают и от Ярика, и от Николая! Что с них взять – щенки бестолковые! Но чтоб убить? Нет! Макс отметил про себя, что руководителя клуба Ярослава Непомнящего участковый назвал как-то уж сильно по-домашнему – Ярик. Что бы это значило? Но спросить он не успел, ибо они наконец-то пришли. Клуб «Святая дружина» был оборудован в подвале, но всё было сделано на редкость солидно и основательно – чёрно-золотая вывеска у входа, двое бритоголовых юных качков, игравших роль секьюрити. Впрочем, проникновению на их территорию они никак не помешали, басом поздоровавшись с участковым: - Здрасьте, дядя Серёжа! И Максу тоже кивнули: - Здрасьте! Макс отметил, что воспитание юношества в этих стенах какое-никакое присутствовало. И что участковый пользовался здесь авторитетом. Белолапов и Макс прошли по длинному хорошо освещённому коридору, одна из боковых дверей вела в спортзал, другая – во что-то вроде компьютерного класса, остальные были заперты. Встретившийся им парнишка тащил куда-то две сетки с волейбольными мячами, он тоже поздоровался с Белолаповым и с Максом, а на вопрос где Николай Андреев, ответил: - Он у себя сейчас. Так что стучите громче. И они прошли в самый конец коридора, где виднелись две металлические двери с табличками. На одной из табличек значилось «Руководитель молодёжного патриотического клуба «Святая дружина» Непомнящий Ярослав Михайлович», на другой, соответственно «Андреев Николай Семёнович, заместитель руководителя». Макс ещё раз отметил, что интерьер "Святой дружины" выглядит достаточно скромно, но не бедно. Значит, у клуба есть спонсор. Интересно, кто он? Мысленно завязав ещё один узелок, Макс прошёл вслед за постучавшим в дверь участковым в кабинет Андреева. И первое, что ему бросилось в глаза – лежащее на столе шикарное издание книги о «малых голландцах». Книга была написана на английском, но «Дама с жемчугами», улыбавшаяся Максу с книжной обложки, была вполне узнаваема.