"Дама с жемчугами"

Самым плохим в рассказанной Шаманкой истории было то, что они не приблизились к Эстету ни на шаг. Точнее, кое-какая зацепка у них всё-таки была – психиатрическая больница, в которую был отправлен старший брат Милены. Та самая больница, из которой его выписали, признав излечившимся. Дело было не слишком давнее, свидетели этого должны быть в здравом уме и твёрдой памяти, хотя словосочетание «в здравом уме» тут звучит немного странновато. Но всё равно, попытаться придётся. К счастью, Милена успела назвать Галине имя и фамилию брата. Когда-то его звали Святослав Иннокентьевич Вырыхайло, мать родила его вне брака, ещё в молодом возрасте, соответственно, он носил фамилию матери и отчество деда. А уже потом она вышла замуж за отца Милены – Рафиза Бакумова. Потом были ещё три неудачных брака, кажется, был ещё один ребёнок, мальчик, которого мать оставила в роддоме. Так что состоятельный бизнесмен Голубицкий был последней жизненной ставкой матери Милены, она даже родила Ярика, чтобы покрепче привязать его к себе – да вот, не срослось, и мадам Вырыхайло пришлось вернуться в родные пенаты, потерпев полнейший жизненный крах. Всё дальнейшее было цепью событий, которая и привела её к трагическому концу – гибели от руки родного сына. Юра Литвинов, получив от Макса очередное задание, мрачно пробурчал, что Макс его совсем загонял, но что завтра с утра он немедленно всем займётся, окей? Пришлось согласиться, ибо даже гениальные эксперты имеют право на личную жизнь. Макс проводил Шаманку до дома, а сам, на том же такси отправился в «Маленькую маму», чтобы забрать свою машину. Неподалёку от приюта Макс расплатился с таксистом и отпустил его, привычно нашаривая в кармане ключи от машины, а сам решил немного пройтись. «Маленькая мама» выглядела спокойным и сонным местечком. Наверняка все обитательницы закончили дневные дела, уложили малышей и сейчас собрались в холле, чтобы посмотреть очередной сериал или просто поболтать. Окна в доме почти не светились, только на первом этаже, где дежурил охранник – какой-нибудь бравый старичок лет шестидесяти. Да ещё сразу в трёх окнах разливался мягкий голубоватый свет – видно там и смотрели сериал намаявшиеся за день со своими сорванцами мамочки и беременные девочки. Над входом и на территории горели тусклые фонари, и только благодаря им Максу удалось разглядеть в кустах какое-то шевеление. Он насторожился. Юный поклонник одной из мамочек или «дружинники», одуревшие от безделья и задумавшие очередную пакость? В любом случае стоило посмотреть и, если что, вмешаться. Макс потихоньку стал приближаться к источнику шевеления, надеясь, что со стороны не будет выглядеть слишком глупо, если это и вправду безобидные влюблённые, решившие нарушить режим или, что ещё хуже, кошечки или собачки отдающие дань инстинкту размножения. Но это были отнюдь не кошечки. И даже не собачки. Невысокая худощавая фигура в джинсах и чёрной с накинутым на голову капюшоном флиске целеустремлённо пыталась отковырять забранное небольшими ставенками подвальное окно. Макс сначала удивился – хоть злоумышленник и был худощавым, но, судя по размерам окна туда, если кто и влез бы – так та самая кошечка. Но рядом со злоумышленником стояла пластиковая канистра, в которой что-то жирно плескалось, и чуткий нос Макс почти мгновенно уловил запах бензина. Кроме канистры на земле лежал пакет с чем-то мягким – скорее всего тряпками, пропитанными тем же бензином. Макс на миг оцепенел от ужасной догадки – злоумышленник явно хотел устроить пожар в «Маленькой маме». Ну да, поджечь и сбросить в подвал заранее подготовленные тряпки, бензинчиком полить деревянные переплёты окон и крыльцо… Страшно представить себе, что будет тут твориться, если беременные девчонки и мамочки с малышами впадут в панику, а из всей охраны – один бравый армейский дедушка. Без жертв точно не обойдётся. Ах ты, упырь… И Макс, подхватив с земли очень удачно подвернувшийся камешек, не стал вступать со злодеем в дискуссии и объяснять ему права человека вообще, и задержанного в частности. Он просто потихоньку подкрался к почти вскрывшему подвальное окошко злодею и приложил его камушком по макушке. Не со всей дури, конечно, только так чтобы вырубить. Злодей послушно отрубился, и Макс, вытащив пояс из его же джинсов, успешно его обездвижил. После этого он вытащил мобильный и позвонил куда следует, ворча про себя, что больше ничего не хочет обнаруживать и никого задерживать, а просто тупо хочет домой под бочок к Вадику. Кстати, помянутому Вадику он позвонил, кратко обрисовал ситуацию и несколько раз извинился за такое жуткое стечение обстоятельств. Вадим же не разозлился, только грустно вздохнул и спросил, всё ли в порядке с Галиной. Макс заверил его, что Галина живее всех живых, коварный Вадим обрадованно сказал, что, слава Богу, но дома Макса за опоздание ждёт один сюрприз, Макс хмыкнул и заметил, что он рад любым сюрпризам Вадима, но сегодня видать день солнечных бурь, поскольку активизировалась всякая шушера. Вадим ехидно заметил, что если Максу подвернётся кто-нибудь ещё в качестве трофея, то он, ей-Богу, может не торопиться. А горячий завтрак Вадим привезёт прямо в КПЗ, где Максу придётся заночевать. Макс ответил, что он только рад будет, особенно если Вадим по такому случаю наденет костюм горничной и чулки с подвязками, тем более, что всем известно, насколько высокое у персонала КПЗ чувство прекрасного. После чего оба поржали, и Вадим сказал, что дождётся Макса в любом случае, после чего отключился. И тут задержанный начал подавать признаки жизни. Макс решил посмотреть, что же это за упырь такой, которому не жалко ни беременных, ни мамочек с грудными детишками, поэтому он наклонился к задержанному и откинул с головы капюшон. И тут же отшатнулся. - Пидор сволочной! У тебя что, сука, глаза на затылке? Как ты меня вычислил? Со злобной гримасой, в которой не осталось ничего человеческого, на него смотрел Саша Свердлов. Домой Макс вернулся только через три часа. Пока он дал показания явившимся коллегам, пока объяснился с пожарными, пока пристроил Свердлова в надёжное место, решив заняться горе-поджигателем непосредственно с утра, с утра же и позвонить Шаманке. Он намеренно не стал звонить вечером, прекрасно зная, что Галина, несмотря на все последствия собственной травмы, немедленно примчится и начнёт трясти Свердлова аки грушу. Тем более, что поганец «Тридцать три несчастья» совсем не Эстет, хоть и каким-то образом связан с ним. На душе было мерзко. Макс не понимал, как он мог проглядеть человека… полно, человека ли... с настолько гнилой душонкой? Единственное, что его извиняло – то, что они со Свердловым общались не слишком часто. Если честно, то Макс не особо хотел общаться со Свердловым – не сегодня, и вообще никогда, однако мысль о том, что «Тридцать три несчастья» может стать решающим кусочком в головоломке, перевешивало всю личную неприязнь. А ещё Максу было чисто по-человечески интересно – за что Свердлов так ненавидел его, и как умудрялся успешно скрывать столь лютую ненависть. Максу и без психиатрической экспертизы было понятно, что Свердлов вполне вменяем. Значит, причина его действий в чём-то другом. В чём? К жизни и смерти его дядюшки Макс не имел никакого отношения, о деле Палача узнал чисто случайно, о существовании самого Свердлова он до поры до времени тоже не подозревал… или это такое крайнее проявление гомофобии? Но думать об этом больше не хотелось. Хотелось домой – туда, где падает на кухонный стол ровный желтоватый свет абажура и вкусно пахнет пирожками, туда где, прижав к себе флегматично урчащего Тимошу, безмятежно спит Малой, где Андрюха что-то допечатывает к завтрашнему уроку, где на полках в кабинете Вадима дремлют книги, а сам Вадим, скорее всего, ждёт его, устроившись на угловом диванчике и что-то проглядывая в ноуте или читая. И конечно, действительность оказалась именно такой, как он ожидал. Встав наутро, Андрей отметил, что Макс выглядит довольно мрачным, но мрачность эта не относится ни к кому из обитателей квартиры, включая Тимошу. Значит, очередной злодей совершил какую-нибудь очередную мерзость. Но утро – время напряжённое, расспрашивать о чём-либо Макса было некогда, да и бередить его дурное настроение Андрюха не хотел. Так что, выполнив свои обычные утренние обязанности по подъему Малого, Андрей позавтракал, и заглянув в кошелёк, отметил, что у него кончились деньги. Такое бывало редко, Андрей обычно был юношей экономным, да и Вадим не забывал обычно дать Андрюхе денег на всякие неотложные нужды. Но видно в свете последних событий траты возросли, и Андрей, вздохнув, сообщил Вадиму о постигших его материальных затруднениях. Тот быстро достал из бумажника несколько тысячных купюр и поинтересовался, на какого рода низменные удовольствия Андрюха намерен потратиться. Просто так спросил, для порядку. Но Андрею скрывать было нечего, вот он и ответил, что собирается после уроков в Музей, а потом они с ребятами зайдут в «Макдоналдс» или в кино. Вадим кивнул, и разговор тут же забылся – Андрей и Малой позавтракали, потом Малой начал одеваться в группу, а Андрей вынес в прихожую оба рюкзака, а потом они ушли, торопясь, потому что всё-таки немного задержались. Но этот незначительный, вроде бы, разговор вспомнился в нужную минуту.