"Дама с жемчугами"

В мозгу Макса начала формироваться новая версия. Но для её подтверждения он задал Литвинову один-единственный вопрос: - Рокицкий жил в Городе постоянно? - Так и знал, что ты это спросишь. Нет, я посмотрел. До крушения «Капитана Маринеску» Владислав Рокицкий проживал в Санкт-Петербурге. Туда он уехал учиться после окончания школы, там же устроился на работу после окончания института. - А кем работал? - Не поверишь. Инженером холодильных установок. Он питерскую «холодилку» закончил. - И как же он переквалифицировался в музейщики? - Без понятия. При приёме на работу предъявил диплом Историко-архивного института. Я пробил. Диплом подлинный, только вот выдан он на имя совершенно другого человека, - интригующе протянул Литвинов. - Дай угадаю. Святослава Вырыхайло? - Именно. Неинтересно с тобой. - Хм. Думаю, что данные диплома он просто скопировал, выправив его на другое имя. А кто проверять будет? Претензий никто не предъявит – не он же сам себе? А в Музее с кадрами беда – конечно, молодого, увлечённого историей края интересного мужчину взяли со свистом, даже не пытаясь вдуматься, за что им свалилась эта нечаянная радость, - задумчиво закончил Макс. - Вы там поосторожнее, ребята, - обеспокоился Литвинов, - этот Эстет тварь умная и хитрая. Может, лучше утра подождёте – пойдём к начальству, приведём все доводы… - Правильно говоришь, - вздохнул Макс, - а вот если ночью его переклинит и он убьёт ребят? Он всё сильнее скатывается в полное безумие, ни одному его слову нельзя верить. Так что мы попытаемся войти. А ты, если через пару-тройку часов не перезвоним – буди начальство. Всё, пока. Макс отключился и, обращаясь к Шаманке, произнёс: - Ну что, поищем, где тут можно осуществить незаконное проникновение. Вадим присел на угловой диванчик на кухне. Состояние было… странное. С одной стороны – спать хотелось смертельно. С другой стороны – душу грызла такая тоска, что хотелось выть волком – какой уж тут сон. Вадим встал, заглянул в комнату Малого – Алиса и Серёжка спали на удивление крепко и спокойно. Потом вновь прошёл на кухню, включил ноут… Вдруг зверски захотелось курить – Вадим курил редко, почти всегда по пьянке, так что случаи его курения можно было пересчитать по пальцам. Но сейчас словно зудело что-то. Вадим открыл кухонный шкафчик – кажется, здесь… Память его не подвела – глубоко засунутая в угол, задвинутая банками со специями отыскалась почти пустая пачка «Парламента». Вадим открыл форточку, затянулся – табачный дым странным образом успокаивал - и тут же услышал требовательное «Мяу!», а потом к нему на плечо запрыгнул Тимоша. И, не успел Вадим удивиться, как с его плеча рыжая тушка прыгнула на форточку, а оттуда на толстую ветку росшего под окном дерева. Обалдевший Вадим наблюдал за тем, как кот гордо распушился, глядя прямо в глаза Вадиму, громко произнёс: «Мрр… Мя!» и стал целеустремлённо спускаться вниз по стволу, следуя к одному лишь ему ведомой цели. Как ни странно, Вадима это не расстроило, а странным образом успокоило. Словно Тимоша твёрдо пообещал за всем присмотреть и отправился именно туда, где находились Макс с Шаманкой. Глупость, чушь, ерунда, но на мгновение Вадиму показалось, что взгляд рыжего кота был вполне человеческим – умным и всё понимающим. Шаманка подошла к единственной двери в глухой торцовой стене и повернула ручку. Дверь отворилась неожиданно легко, даже не скрипнула. - Пойдём? – тихо спросила Шаманка. - Не стоит. Слишком всё легко, похоже, нас заманивают в ловушку, - отозвался Макс. - И что? Там же мальчишки. И вообще, нас тут двое, Эстет один – как-нибудь отмахаемся. И, достав из кармана куртки небольшой фонарик, Шаманка решительно преступила порог. Макс пошёл за ней. За дверью оказался вполне обычный слабоосвещённый коридор, в конце его – лестница, уходившая вниз. Табличка рядом с нею гласила: «Музейные хранилища. Посторонним не входить». Естественно, оба табличку проигнорировали и стали спускаться по лестнице в знаменитые Музейные подвалы. Но и там не было ничего криминального и интригующего – тот же слабый свет, тот же каменный пол, ряды дверей с обеих сторон. Но ряд дверей неожиданно открытым проёмом, ведущим куда-то в темноту, рядом с которым была укреплена очередная табличка: «Данная часть подвалов не исследована, на плане не обозначена. Не входить во избежание несчастных случаев – своды могут быть в аварийном состоянии». Именно туда и отправилась Шаманка. Этот коридор был совершенно неосвещён и Максу с Шаманкой очень пригодились фонари. В отличие от исследованной части, коридор был извилист и запутан – он то раздваивался, то вновь сходился вместе. Макс только считал и запоминал каждый поворот, понимая, что без этого найти дорогу назад будет не так-то просто. И вдруг прямо по нервам ударило острое чувство опасности, но Макс не успел ничего сказать – метнувшаяся фигура, голубоватая вспышка, треск и запах… Запах одеколона «Сандал» от Шисейдо. Тем временем Андрей и Артём отчаянно пытались хоть как-то освободиться от цепей. Артём упорно раскачивал ржавый крюк, к которому крепилась его цепь, надеясь вырвать его из стены и обрести хоть минимальную свободу действий. Андрюха же пошёл по другому пути – ему показалось, что у стены блеснуло что-то похожее на гвоздь. Мальчик лёг на живот, вытянулся во весь рост и зашарил руками, надеясь ухватить поблёскивающий предмет. Это оказался не гвоздь, а что-то вроде обломка стального узкого лезвия – но довольно длинного и тонкого. Андрюха радостно хмыкнул. Его цепь крепилась к «браслету» на ноге чем-то вроде замка – так можно было попробовать расковырять его и освободиться. Макс очнулся в темноте и сделал два вывода: во-первых, он всё ещё в подвалах, во-вторых, пленитель зачем-то усадил его в старинное деревянное кресло, жутко неудобное, с высокой спинкой и подлокотниками, и он связан. Мужчина попробовал высвободиться – не тут-то было. Связали его очень умело – со вкусом и тщанием. Напрягало Макса, ко всему прочему, ещё и то, что он оказался наполовину голым – неизвестно, куда испарились куртка и рубашка. Правда, джинсы были ещё на месте, это немного успокаивало. Быть изнасилованным Максу не хотелось ни разу, однако, когда он вспомнил, что проделывал Эстет со своими предыдущими жертвами, не смог сдержать судорожной дрожи. Тем временем откуда-то из темноты донеслись шаги. Вероятно, идущий нёс в руке какой-то источник света, поскольку вокруг стало чуть светлее. Шаги приблизились и в темноте обрисовались очертания мужской фигуры с подсвечником в руке. Пришедший, не говоря ни слова, стал зажигать другие свечи, расставленные в странном порядке по всему подвалу, а когда стало достаточно светло, Макс, наконец, смог разглядеть, где находится. Помещение было довольно большим, с голыми каменными стенами и почти пустым. Стул, к которому был привязан Макс, стоял почти в центре, напротив другого такого же. Ко второму стулу тоже был привязан человек, и приглядевшись, Макс узнал в нём Ярика Непомнящего. Парень, в отличие от Макса, был совершенно обнажён и сильно избит. На его груди и животе странной, фосфоресцирующей краской были выведены непонятные знаки-символы, напоминающие скандинавские руны. На полу, так же были начерчены знаки, они окружали каждое кресло, шли вокруг и вписывались в перевёрнутую звезду, чей контур был выложен из пока ещё не зажжённых чёрных и красных свечей. Поодаль стоял самый обычный сервировочный столик на колёсиках, на котором теснились баночки, скляночки, ножи, свёрла, ножницы, пилы и какие-то предметы совсем уж непонятного, но пугающего назначения. Макс против воли почувствовал, что его начинает трясти. Похоже, маньяк подготовился к своей безумной затее архисерьёзно. Между тем пришедший мужчина подошёл к столику, ласково перебрал пальцами жуткие железяки и, обернувшись к будущим жертвам, сказал добрым голосом: - Ну вот, всё в порядке. Уже скоро.