"Дама с жемчугами"

Когда ей встретилась развилка, Шаманка растерялась, не зная в какую сторону сворачивать. Но неожиданно в ноги ей ткнулось что-то живое, и женщина с трудом сдержала испуганный крик. - Мряф! – недовольно высказалось живое. - Тимоша? – вырвался у Шаманки то ли вскрик, то ли громкий шёпот. – Ты как сюда попал, хвостатый? Неужели мальчишек искать пошёл? И она наклонилась и погладила кота. Странно, но это успокоило женщину настолько, что она ещё раз огляделась и поинтересовалась: - Куда же нам идти, Тимоша? - Мрр-мяяя… - протянул Тимоша и невозмутимо отправился в правое ответвление хода, гордо подняв пушистый хвост, словно флаг. Шаманка пожала плечами. Других идей всё равно не было, а выбор Тимоши был не хуже любого другого. Поэтому женщина пошла следом за котом, не забыв оставить у развилки скрученный клочок бумажного носового платка, найденного в кармане. Артём упорно продолжал дёргать крюк, тот начал даже шататься, но делали неведомые крепостные строители всё на совесть, поэтому вытащить его так и не удалось. Артём выбился из сил, привалился к стене и закрыл глаза. Внутри него кто-то маленький и трусливый твердил, что всё безнадёжно, что их не спасут, что они так и сдохнут в этом подвале или станут жертвами сумасшедшего маньяка. В носу защипало от жалости к себе, на глаза навернулись слёзы. Но тут Артём усилием воли заставил себя открыть глаза и посмотреть на Андрюху. Тот продолжал упорно ковыряться в замке осколком лезвия, даже не собираясь сдаваться. Лоб его был нахмурен, губы упрямо сжаты в одну тонкую линию. Артёму стало стыдно. Как он может позволить себе раскиснуть, как сопля, если Андрей не сдаётся? Надо продолжать – может быть, что-нибудь и получится. И в этот самый момент, Андрюха подцепил что-то в замке и раздался глухой щелчок. Кольцо кандалов на Андрюхиной лодыжке словно распалось на две половинки, и упало на пол, а сам Андрюха с недоумением воззрился на свою освобождённую ногу, испытав прилив чистого, ничем не замутнённого счастья. Но тут же он перевёл глаза на Артёма, и его радость померкла. Артёму досталась куда более прочная цепь, такой замок ножичком не расковыряешь. Но сдаваться Андрей не собирался. Пошуровав по углам, Андрей нашёл ещё один обломок лезвия – то ли от косы, то ли от серпа. Он был немного длиннее и толще первого, и, приблизившись к Артёму, Андрей протянул ему находку: - Давай вместе попробуем. Может быть, удастся. Артём машинально взял обломок, а левой, свободной, притянул Андрюху к себе и прошептал в макушку: - С ума сошёл? Беги, беги пока ещё можно! Нужно привести помощь… - Я тебя не брошу, – упрямо пробурчал Андрей, - сейчас мы освободимся и вместе найдём помощь. Я тебя не брошу. - Я не хочу, чтобы этот гад убил тебя… беги, прошу тебя. - Я тебя не брошу. Я тебя люблю. - Что-что? Правда? - Правда. Дурак. -… - Тём, пусти… - … - … - Я тебя тоже люблю. Больше жизни. - Всё, хватит, Тём, давай попробуём тебя освободить. Я не хочу умирать. И не хочу, чтоб ты умер. - Правда, любишь? - Дурак. Между тем Шаманка убедилась, что Тимоша ведёт её совершенно правильно. Женщина увидела, что из-под одной из запертых дверей пробивается слабый свет. Она тихонько толкнула дверь, зажав в руке нож. Если там, за дверью, Эстет, если он нападёт на неё – нужно точно ударить в глаз. Именно в глаз – тогда есть шанс успокоить Эстета навсегда. Хватит, больше никаких психушек. Один раз эту мразь уже выписали. Однако, комнатка, открывшаяся взору Шаманки, была пуста. Письменный стол, с горящей на нём старинной керосиновой лампой с зелёным абажуром, удобный стул, стеллаж с книгами. Комната была бы совсем нормальной, если бы не развешанные на всех стенах постеры, изображающие «Даму с жемчугами» и большие ватманские листы, покрытые непонятными значками и символами – похоже на латыни, а из значков Шаманке были знакомы только пентаграмма и некоторые символы знаков Зодиака. Всё это выглядело навязчивым бредом, вывертом больного сознания. Некоторые записи «вылезали» за пределы ватманских листов, змеились по стенам. На потолке было закреплено большоё зеркало, тоже покрытое знаками заклинаниями, а прямо под ним, на полу, чёрной масляной краской было сделано изображение перевёрнутой звезды, и снова знаки – на этот раз похожие на руны. Шаманке стало зябко – каких демонов вызывал здесь маньяк долгими ночами? Женщина непроизвольно поёжилась, но Тимоша вспрыгнул на стол и принялся скрести когтями ящик. Шаманка открыла ящик, и поняла, что Тимошу привлёк запах колбасы – в ящике лежали два завёрнутых в плёнку бутерброда, а рядом…Рядом, как миленький, лежал Шаманкин табельный пистолет. Женщина торопливо схватила оружие и проверила, заряжено ли оно. Всё было в порядке, и она удивилась непростительной беспечности Эстета. Хотя… Она же, по его мнению, надёжно заперта в подвале, никаких гостей здесь не предвидится, а все остальные жертвы надёжно скованы. Вероятность того, что кто-то возьмёт пистолет, почти равна нулю. Была. Шаманка потрепала урчащего Тимошу и, сняв плёнку, отдала ему колбасу с бутербродов – рыжий это заслужил. Если бы не он – Шаманке бы ещё пришлось поблуждать в здешних жутких коридорах. Однако, где же остальные пленники? Где Макс? И где, раздери его нелёгкая, сам Эстет? Между тем, рыжая зараза доела колбасу и, легко спрыгнув со стола и распушив хвост почесала куда-то в дальний угол комнаты. Похоже, Тимоше приспичило покогтить штукатурку ещё и в этом месте. Шаманка пошла следом за котом, желая взять на руки и идти дальше – оставлять в этом логове любое живое существо ей не хотелось, но тут внимание её привлекла сама стена. Покрывавшие её листы со знаками образовывали букву «п», словно арку. А внутри этой арки шли записи на штукатурке. Повинуясь какому-то наитию, Шаманка приложила руку к стене и почувствовала под пальцами гладкость дерева. Это была дверь, искусно раскрашенная под стенную штукатурку. Когда Макс очнулся, он уже не был привязан к стулу, а лежал на каком-то подобии стола, совершенно обнажённый, со связанными руками и ногами. Точнее, руки и ноги были привязаны к металлическим стержням по углам стола, так что поза Макса напоминала морскую звезду. Рядом стоял второй стол, к нему был привязан Ярослав. Интересно, - отстранённо подумал Макс – ну у него и силища. Первоначально никаких столов Макс не заметил, значит, покуда он валялся в отключке, Эстет откуда-то их приволок. Вот теперь точно край. Теперь остаётся надеяться только на чудо. Между тем, Эстет, напевая под нос: «Сердце красавицы… склонно к измене… и перемене… как ветер мая…», раздувал угли в небольшой жаровне. Потом он вложил в неё два прута на длинных ручках, заканчивающихся какими-то выдавленными фигурными рисунками. Макс не сразу понял, что это, а когда понял, чуть с ума не сошёл от ужаса. Клейма… Вот что это такое. Когда одно из клейм раскалилось добела, Эстет поднял его, полюбовался, повернувшись к безмолвным жертвам, произнёс: - Настала пора очистить то, чем вы грешили. Вы отправитесь к создателю чистыми, а я получу власть над Жизнью и Смертью. «Асмакииль, Мелхиседек, Атарииль, Абалидот, шааа-ние, шаа-ние, шаа-ние, призываю вас именем Люцифера Светоносного, сотворившего всё. Эта плоть, эта кровь, эта боль – это всё для вас… Явитесь же и дайте мне то, чего я хочу – власть над жизнью и смертью… Иогг – гираа, шааа-ние, иооггг! Иорраааа!»* В затуманенном уколом мозгу Макса стали возникать неясные образы, Эстет то казался ему огромным, до потолка, то становился карикатурным искалеченным карликом, но хуже всего была тень – тень приобрела чёткие очертания человека в монашеском капюшоне, надвинутом на голову. Казалось, что это не Эстет отбрасывает тень, а Тень управляет им. - «Аш-Шараан! – выкрикнул Эстет, - Аш –мигиии!» и подошёл к тому из столов, на котором был распят Ярослав. Парень отчаянно забился и замычал, Максу же вдруг показалось, что из углов подвала полезли вперёд удивительной гнусности создания, они тоже тянулись к Ярославу и к нему, но тут, словно сами собой, пришли слова: «Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. Речёт Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое. Бог мой, и уповаю на Него…»** Эстет замер. Отброшенное клеймо грохнулось обратно на жаровню: - Тварь! Ты всё испортил! Тварь! – маньяк схватил скальпель и бросился к Максу. Но тот не останавливался: «Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тме преходящий, от сряща и беса полуденнаго. Падёт от страны Твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится, обаче очйма твойма смотриши и воздаяние грешников узрищи…»*** Всё словно остановилось, когда маньяк занёс скальпель над Максом. И тут Макс увидел, как к чёрной тени, маячившей на потолке, бросилась другая – хрупкая, изящная, словно подросток с развевающимися длинными волосами. Одна Тень вцепилась в другую, чудовищный «монах» никак не мог оттолкнуть «подростка» и в этот момент оглушительно громко прозвучали два выстрела. «Воззовёт ко Мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое»**** * - да, автор в детстве перечитал Лавкрафта. **, ***, **** - Выдержки из псалма 90, .более известного как «Живые помощи".