"Дама с жемчугами"

Оглушительно громко прозвучали два выстрела. Время вновь начало свой стремительный бег, и Макс увидел, как на груди Эстета точно там, где сердце, расплылось кровавое пятно, набухавшее с каждой секундой. На лице Эстета появилось такое детское удивление, смешанное с обидой, что Макс поразился. Но Эстет оказался на диво живучим, его рука дёрнулась, продолжив смертельный путь к телу Макса, но тут же бессильно упала. - Мама… - простонал Эстет едва слышно, - мама, больно… На мгновение его лицо стало вполне человеческим – не злобной маской спятившего чудовища, а лицом несчастного, страдающего, нелюбимого мальчика. Но это продолжалось доли секунды. Потом глаза маньяка потускнели и закатились, и он грохнулся навзничь. И тут Макс почувствовал странное облегчение. Исчезли жуткие тени на потолке, пропало ощущение присутствия чего-то кошмарного и потустороннего. А потом из темноты к нему бросилась Шаманка. Она осторожно ткнула мыском кроссовки тело маньяка, убедилась в том, что он мёртв, спрятала пистолет за поясом джинсов и злобно прошипела: - Никаких психушек тебе, мразь! Пусть с тобой теперь черти в Аду разбираются! После этого женщина стала пилить ремни, опутавшие Макса невесть откуда взявшимся ножом. Нож был острый, справилась Галина быстро и только потом спросила: - Макс, ты в порядке? Встать сможешь? - Он что-то мне вколол, Галь, - отозвался Макс, - но думаю, смогу. - Хорошо. Давай поднимайся, хватит разлёживаться. Нам ещё пацанов отыскать надо. Игната я уже видела, Катя с ним, а вот Артёма с Андреем надо найти. Макс с трудом поднялся со стола и огляделся в поисках одежды. К счастью, его джинсы и кроссовки валялись тут же, у стены. Чуть поодаль обнаружились куртка и рубашка. Макс быстро, насколько позволяли ему головокружение и слабость, оделся, а вот куртку протянул Ярославу – никакой одежды парня поблизости не обнаружилось. Ярослав был словно в какой-то прострации – на окружающее реагировал слабо и всё норовил уйти в обморок – выглядел он куда хуже Макса, да и последствия братской любви давали о себе знать. Вся спина Ярика была в рубцах и подживающих шрамах, ноги в крови, и Макс зло подумал, что насчёт братской любви Эстет не шутил, правда, понимал он эту самую любовь весьма своеобразно. Даже Галина, имевшая желание набить морду совратителю брата, сжалилась и отложила эту разборку до лучших времён. Так что они втроём вышли из подвала, попав в каморку, оборудованную Эстетом для себя. На столе Эстета Макс, к своему удивлению обнаружил Тимошу, уже давно доевшего колбасу и теперь задумчиво посматривавшего на пахнущий колбасой хлеб. - Откуда он здесь взялся, Галь? – подивился Макс. - Понятия не имею. Но без него я бы этот закуток ни в жизнь бы не нашла. И свой пистолет тоже. Словно он меня специально вёл. - Кот-хранитель? – усмехнулся Макс. - Может и так. «Хранитель» между тем перестал принюхиваться к хлебу и со стола запрыгнул Максу на плечо, требовательно мурлыкнув. - Домой хочешь? – погладил наглую рыжую морду Макс. - Мряу! – отозвался Тимоша. - Тогда пошли искать Андрюху. Мы его должны домой привезти, иначе нам Вадик башку открутит. И будет прав. - Мурр… - согласно отозвался Тимоша, и они отправились на поиски. Но прежде Шаманка ещё раз тщательно осмотрела стол и отыскала свой мобильник, которого в горячке не заметила в первый раз. Андрей упрямо ковырял острым осколком бетонную кладку. Артём уже перестал уговаривать его бежать, понимая, что это бесполезно. Поэтому он просто ковырял давно застывший вокруг крюка раствор вторым осколком. И, как ни странно, эти совместные усилия стали приносить плоды. Бетон начал трескаться, крюк зашатался и после чёрт знает какого рывка, выскользнул из стены легко, как гнилой зуб из десны. И тут дверь со скрипом стала отворяться. Андрюха, как кошка метнулся к двери, сжимая в руках изрядно затупившийся, но всё ещё весьма опасный обломок, Артём же намотал цепь с крюком на руку, готовясь дать маньяку отпор. Они освободились, и они не собирались сдаваться так легко. - Эй, - раздался знакомый голос, - мальчики, вы здесь? Услышав этот голос, Андрюха испытал такое облегчение, что чуть было не разрыдался. - Макс! – радостно крикнул он, - Макс, это и правда ты? - Я, – невозмутимо ответил показавшийся в дверях Макс. Вид у него был изрядно потрёпанный, но это был Макс. Живой. Не раненый. Он пришёл за ними. - Сейчас найдём Игната и Катю, и будем выбираться отсюда к чёртовой матери, а то Вадик совсем с ума сойдёт, - сказал Макс, а сидящий на его плече Тимоша добавил: - Мряф! Из темноты появилась Шаманка, сжимавшая в руках пару фонариков. - До всех дозвонилась, - сказала она, - зятёк мой наверху, плохо ему совсем, так что я «Скорую» вызвала. И Вадиму позвонила. Пусть мальчишек заберёт и чудо это рыжее, чтоб под ногами не путалось. Нас-то с тобой так просто наверняка не отпустят – отписываться заставят. Андрюха не сразу понял, кого Шаманка назвала зятьком, а потом до него дошло, что она имеет в виду Ярослава. Мысленно он уже пожалел бедолагу-актёра - по совместительству фюрера, но потом решил, что Игнат, Ярослав и Галина разберутся в этой ситуации без их участия, и что если Шаманка не пристрелила Ярика сразу, то у него имеются неплохие шансы на жизнь. Может быть, и совместную с объектом любви. Сейчас же его волновало другое: - Макс, где маньяк? - Всё в порядке. Не беспокойся. – улыбнулся Макс, - Галя его застрелила. - Совсем? – вырвалось у Артёма. - Совсем, - Макс даже не улыбнулся, - насмерть. - Хорошо, - коротко сказал Артём. И они отправились освобождать Игната и Катю. К счастью, выходя на улицу, Шаманка машинально отметила место, где висел старомодный противопожарный стенд – как положено с ведром, багром, и что характерно – с топором. За ним она и сбегала, так что цепи Игната и Кати им удалось просто перерубить. Правда, лезвие топора испортилось до зазубрин, но никого из присутствующих это уже не волновало. Катя Рысс, увидев спасителей, повела себя на удивление адекватно, но когда Шаманка предложила ей уйти из подвала, Катя расплакалась: - Мёртвый мальчик… Он один… Ему холодно… Надо его похоронить. - Катюша, где мёртвый мальчик? – ласково спросил Макс. Катя погладила стену: - Здесь. Он здесь. Макс со всех дури шарахнул по стене обухом топора, и неожиданно каменная кладка, сделанная далеко не так качественно, как в других местах подвала, с шумом провалилась внутрь, обнажая небольшой проём. Макс посветил внутрь, и чертыхнулся. Немедленно все присутствующие тоже полезли посмотреть. Только Катя стояла так же, прислонившись к холодной осклизлой стене. - Кажется, «солнечный Джакопо» так и не вернулся в Италию, - потрясённо произнёс Андрей, поспешно отступая назад. В небольшой каморке, так же прикованный к стене, свернулся в клубок скелет подростка. На скелете сохранились остатки одежды, на черепе – пряди чёрных волос. Кости руки сжимали черепок от разбитого глиняного кувшина. По позе скелета было понятно, что когда муки голода и жажды стали нестерпимыми, несчастный мальчишка перерезал себе вены осколком глиняного кувшина. Но внимание Макса привлекло кое-что ещё. У самого проёма валялся, именно валялся, словно те, кто замуровал мальчишку в этом жутком месте, бросили его внутрь в спешке, деревянный покрытый лаком предмет, похожий на… на тубус для чертежей. Или футляр для картины… Макс нагнулся и поднял футляр, в душе боясь, что лак истрескался, дерево разбухло и начало гнить, и картина внутри погибла безвозвратно. Но футляр был сухим, лак нигде не потрескался и не поцарапался – старинная итальянская работа надёжно сохранила содержимое. - Что это? – вырвалось у мальчишек. - Неужели?... – спросила Шаманка. - Думаю, да. – отозвался Макс, - Думаю, что это та самая «Дама с жемчугами», из-за которой сломано столько копий. Подумать только, получается, что она всё время была у Эстета под носом. А может, и нет – отдадим искусствоведам, пускай разбираются. И останки Джакопо надо захоронить. И отпеть. Не по-людски это – столько лет он здесь лежит, оказывается. А сейчас нам надо идти. Холодно здесь, ребята. Холодно.