Новая жизнь

POV. Eva       Я смотрела на Криса, но видела только до боли сжатую челюсть и выразительные желваки. Он не хмурил лоб, однако мое воображение само дорисовало это, стоило только заглянуть в карие глаза, купающиеся в ледяной ярости.       Я уже видела его в таком состоянии, последний раз был около пяти минут назад. И я почти завидовала его сдержанности. Было совершенно очевидным, что эти новенькие парни доставят Пенетраторам кучу проблем, да они уже начали, как оказалось, но Крис был наполнен спокойствием, хоть я и знала, что это не так. Со стороны никто не смог бы сказать, что сейчас его голову наверняка посещают мысли о том, как бы решить новоявленную проблему, не разорвав при этом никого на кусочки. Я не была явным свидетелем драк Пенетраторов, но о последствиях таковых знала предостаточно.       Мы шли по коридору, наполненному учениками, однако Крис будто их не замечал. Держал меня за руку и вёл сквозь группы людей. Я пару раз оглядывалась, чтобы увидеть, что остальные немного отставали от нас, не спеша увеличивать шаг и догонять. — Крис? — можно было сказать, что моя реплика потонула в шуме голосов, но я знала, что Крис услышал. Знала потому, что он все-таки нахмурил лоб.       Решив подождать, пока мы дойдём до аудитории, я промолчала. Но не промолчала, когда мы прошли мимо нужной нам аудитории и остановились около школьной кладовки, а потом зашли в неё. — Крис, что ты дела… — не успела я договорить, как Шистад посадил меня на пыльную тумбу, прижал спиной к холодной стене и уткнулся носом в мою шею, шумно выдохнув. Это было настолько выверенное движение, что мне пришло в голову только две мысли: либо он делал так довольно часто с другими девушками, либо, пока мы шли, в голове прокручивал, что именно хочет сделать. Одно объединяет эти два варианта — он точно знал, что и как устроено в этой долбанной подсобке. «О чем я вообще думаю?!»       Я не хотела. Совершенно.       Честно, я не хотела об этом думать.       Я не хочу придавать этому значение! Я не хочу, чтобы для меня это что-то значило.       Не хо-чу! «Успокойся, Мун»       Поэтому я приняла склизкое, влажное, мерзкое чувство в груди за уязвленную гордость. Поэтому я невольно сжала руки в кулаки и вскинула подбородок, но не для того, чтобы дать Шистаду больше места. И будь я самой последней дурой во всей Норвегии, на всем континенте и во всей Вселенной, но Крис отличался от остальных парней. Потому что в ситуации, где другой парень принял бы это за призыв к действиям, чертов Кристофер Шистад заметил изменения, мгновенно отстранился и с вопросом посмотрел мне в глаза. Потому что оглядев сначала меня, а потом вещи вокруг нас, он подумал, что мне, наверное, неприятно сидеть на покрытой слоем пыли тумбе, и тут же подал мне руку чтобы спустить с неё. Потому что отошёл и снова словно безмолвно спросил разрешения. Поэтому я молча развернулась и позволила Шистаду отряхнуть грязь с толстовки и брюк. Он не понял настоящей причины перемены моего настроения, но для меня это было не важно. Его внимание к деталям смело всю мою ревность. — Прости, — чуть хриплым, действительно извиняющимся голосом сказал Крис. Я уже не питала глупых стереотипов по поводу этого парня, однако то, что он так мягко говорил и нервно двигался, озаботило меня.       Я повернулась, не дав Крису закончить, и заглянула ему в глаза. Растерянность. Вот, что я в них увидела. «Что с тобой, Крис Шистад?» — Все в порядке, — срывающимся голосом заверила я. «Что с тобой, Эва Мун?»       Нахмурившись, я обхватила ладонями лицо. Ещё совсем недавно мы вместе выходили из машины в далеко неплохом настроении, но сейчас Крис чем-то озабочен, и это делает меня нервной и неправильной. Мне совершенно не нравилось, что пропал тот беззаботный и привычный Крис, что он не ухмыляется и не шутит. В крайнем случае не жадно целует и не пытается добраться руками до моей задницы. Я вдруг ощутила, как, должно быть, было тяжело Крису, когда я вчера почти завалилась к нему в ещё худшем состоянии. Как в его голове судорожно метались мысли того, что сделать и как сделать это правильно, чтобы не ухудшить ситуацию. Я вспомнила другой день. Через час после того, как я впервые за два года встретила Кристиана. Я плакала, была в истерике, а Крис вытащил меня из неё. И после, когда, вроде бы, он пытался сделать то, чего мы оба желали, я поступила как полная идиотка. «Толстовка Пенетраторов? А почему же тогда я не прицепилась к его джинсам? Можно было сказать, что их раньше лапала какая-то подстилка»       Я не знаю, что такого Крис увидел в моих глазах, но он тут же притянул меня к себе и поцеловал. Жадно и медленно. Смакуя момент, пока его не прервал школьный звонок.       Мы оторвались друг от друга с двойным стоном, прижимаясь лбами. — Крис… Прости меня за тот вечер, — я не стала пояснять, когда увидела, что он понял. Понял и удивился. Он был почти шокирован. — Мун, что с тобой? — ещё более хриплым, соблазнительным голосом. Как же я люблю этот голос… — Я не буду повторять, Шистад. — И не надо, — ухмыльнулся он, растянув губы в самодовольной улыбке. — Я слышал. — Да? — наивно переспросила я, водя кончиком ногтя по его щеке. — Да, — ответил Крис, облизнувшись.

***

POV. Author       В аудиторию они зашли вместе и сразу же направились к свободному месту рядом с друзьями. Крис полез первым и сел рядом с Вильямом, который держал за руку взвинченную Нуру, а Эва заняла место рядом с парнем.       Видимо, учась на ошибках, сегодняшний совмещённый урок решили провести в более просторной аудитории с длинными партами и широкими проходами, но студентов будто стало вдвое больше, потому что даже такое большое помещение было полностью заполнено учениками. У Эвы в голове пролетела мысль о том, что, возможно, в прошлый раз не они одни с Нурой не знали о совмещенном уроком с третим курсом в группе, наполненной Пенетраторами, потому что класс заполнили преимущественно «опоздавшие» на прошлую историю девушки.       Кристофер и Эва пришли как раз перед миссис Мейрон, которая сейчас отстукивала каблуками похоронный марш внизу аудитории, статной походкой прогуливаясь до своего учительского стола. Настроения у неё явно не было, что читалось по ее взрослому, обременённому несколькими нежелательными морщинами, однако все равно красивому лицу. Ей было чуть больше сорока, но возраст терялся среди почти молодой и привлекательной внешности и строгого характера. Эва почти восхищалась этой женщиной, потому что она никогда не повышала голос, но и без этого никто не смел ей перечить. Она была профессионалом своего дела, потому что несмотря на ее строгость и чопорность, она была справедливой и, если так можно сказать, «своей», поэтому ученики ее и боялись, и уважали, и любили.       Поэтому опаздывать (именно опаздывать, потому что даже к прогулам миссис Мейрон относилась лояльнее) на уроки не любили и всячески избегали такой провинности, но у кого-то явно проснулось бесстрашие. В дверь громко постучали, и она приоткрылась. С места Эвы не было видно, кто же заделался бесстрашным идиотом, а ей очень хотелось на него посмотреть. Она не сомневалась, что это был парень и не ошиблась, услышав низкий и, к сожалению, знакомый голос: — Миссис Мейрон, искренне извиняюсь за опоздание. Запутался в коридорах и свернул не туда. Благо встретил мистера Фойка, и он любезно сообщил мне, где же все-таки проходит мой любимый предмет, — сладко, да так, что захотелось выпить воды, пропел Брайан.       Брайан был либо очень удачливым, либо очень продуманным, потому что в слащавой речи, что так не любит миссис Мейрон, он упомянул всего две вещи, из-за которых она могла простить многое: мистера Фойка и любовь к истории. Если первого она просто безмерно уважала и старалась ни в коем случае не вызвать его гнев, то заинтересованность предметом, который она с таким жаром преподавала, невероятно поощряла. Ученики это прекрасно знали, однако не позволяли себе пользоваться этим из уважения. Только в особых случаях.       За три недели в школе Хартвига Ниссена, подкрепленные щедрыми рассказами девочек о каждом преподавателе и, конечно же, их особенностях, Эва сама неплохо стала разбираться в школьной рутине, но у Брайана точно был свой информатор. Он не мог вот так точно и безошибочно ударить в эти две единственные слабости миссис Мейрон, не зная о них заранее. К тому же парень совсем не выглядел, как прилежный ученик. Вешать на него ярлык лгуна было рано, но стоило к нему присмотреться. — В таком случае займите место, мистер… — Йенсен, мэм. Брайан Йенсен, — представился пепельный блондин, встряхнув волосами и растянув губы в легкой улыбке. — … Мистер Йенсен. Займите свободное место, и впредь прошу не опаздывать на занятия. — Конечно, миссис Мейрон.       Пока Эва была занята мыслями о том, как же все-таки легко миссис Мейрон спустила такую явную небрежность и подхалимство со стороны новенького, этот самый новенький подходил все ближе. С заинтересованностью она проследила за тем, как он останавливается возле неё и опускается на последнее свободное место. — И снова здравствуй, — прошептал, почти не разрывая губ.       Эва не стала отвечать, когда слева от неё уловила шевелящегося Шистада. Тот сидел с невозмутимым выражением лица, но никак не мог устроиться на месте. Переведя удивленный взгляд на Вильяма, она словила его насмешливый взгляд, адресованный, кажется, им обоим, и нахмурилась. Магнуссен закатил глаза, еле заметно что-то буркнул себе под нос и уставился многозначительным взглядом за спину Эвы. Ей не пришлось оборачиваться, чтобы узнать, на что это она так смотрит. Брайан. Деловито прищурившись, Мун выгнула бровь, как бы спрашивая «Серьезно?», на что Магнуссон выразительно фыркнул, стрельнул глазами на Шистада и подарил Эве снисходительную и саму-за-себя-говорящую улыбку. «Не-е-ет. Это смешно. Шистад что, ревнует?»       Будто прочитав ее мысли, Вил повторил свою улыбку, кивнул больше себе, чем ей, и отвернулся. Эве ничего не оставалось, как сделать тоже самое, но ее мысли были далеки от истории Норвегии и от вернувшегося короля Хогона сто второго.       В ее голове не укладывался молчаливый намёк. Вильям действительно хотел сказать, что Крис сам не свой из-за близости ко мне Брайана?       В самом деле?       Скажи ей кто-нибудь сейчас, что мистер Фойк закрутил роман с миссис — на секундочку — Мейрон, она бы и в половину не так удивилась.       Кристофер-чертов-Шистад ревнует? Ту самую «стервочку»? При всём ее хваленом холодном рассудке, такая мысль не укладывалась в голове.       Она не будет отрицать, что их игры переросли сами себя и стремительно выливаются в что-то очень непонятное, но приятное, желанное. Настолько устоявшееся, что было похоже на привычку. Как кофе по утрам, как плитка любимого шоколада минимум три раза в неделю. На что-то, без чего уже сложно представить жизненную рутину. Она не думает настолько масштабно, чтобы говорить, что не представляла без этого жизни, но ощущение было очень знакомое.       Привязанность и симпатия. Ещё не влюбленность, но и не просто общение. Та самая золотая середина. Как всегда на грани. «Стоп! Какая ещё к черту влюбленность?!»       Она не влюблена в Кристофера Шистада, это она могла сказать точно. Настолько, что если бы ее спросили об этом прямо сейчас, она бы не раздумывая крикнула бы «Да!» «В этом-то и суть, Мун, что «не раздумывая» и «крикнула». И что же означает твоё «Да!»?»       Что не влюблена. Тогда почему «Да»? Совершенно неправильные мысли! Что за ересь лезет в голову?       Заставив себя вернуться в реальность, Эва украдкой посмотрела налево. Было ожидаемо, что Крис не смотрел на неё, сосредоточенно наблюдая за преподавателем, но его лицо было повернуто в ее сторону, а ещё у Мун создавалось ощущение, что он стал на парочку сантиметров ближе. «Чушь, я слишком много летаю в облаках»       Пытаясь вникнуть в поток речи миссис Мейрон, Эва открыла толстую тетрадь, готовясь записывать, и сразу же раздраженно вздохнула, проклиная себя и сводника-Магнуссона за глупые мысли в начале урока. Чаще всего Эва слушала около пяти минут предисловия о новой теме миссис Мейрон, как и любого другого преподавателя, и после для себя решала: стоит ли мучить себя или на этом уроке можно отдохнуть. Благо у миссис Мейрон с Нурой отношения были довольно натянутые, причину чего Мун не знала, поэтому Сатре старалась записывать абсолютно все, что говорит учитель, чтобы на следующем уроке быть готовой. Поэтому у Эвы всегда был запасной вариант на случай неожиданной лени. Нура либо любезно одалживала в аренду для нескольких фотографий свои конспекты, либо позволяла в спешке читать их до урока.       Сейчас же в такой натянутой, похоже, для неё одной атмосфере меньше всего хотелось погружаться в себя, а сложная, хоть и достаточно интересная тема по истории могла избавить Мун от этого, но мало того, что Эва пропустила все введение, она витала в облаках до того момента, когда каждое последующее предложение миссис Мейрон казалось полным бредом. «Умница! Так держать»       Эва не заметила, как ещё раз раздраженно и шумно цокнула языком, однако Крис заметил. Заметил, прошёлся изучающим взглядом по лицу и хмыкнул, пододвигая свой конспект. «Что ещё должно сегодня произойти, а? Мне нужно знать заранее»       Воспользовавшись тем, что миссис Мейрон отвернулась к доске, рисуя какие-то схемы, Мун быстро сфотографировала конспект, прикинув в голове, сколько места должен занять этот текст в тетради ее почерком, который был немного мельче, и отдала тетрадь обратно Крису, прошептав «Takk»*.       Как после такого прекрасного утра день чуть ли не по щелчку пальцев может перевернуться вверх дном?

***

      Крис не ревновал. Он изо всех сил сдерживался, только чтобы рывком не подняться со стула с одной только мыслью — вывести блондинчика на серьёзный разговор. Сдерживался, чтобы не положить руку на плечи Мун в явном собственническом жесте. Чтобы не повернуть серьёзное, задумчивое личико к нему и не впиться губами в губы. На глазах у всех, чтобы никто даже думать не смел о каких-то шансах.       У него разрывался мозг от таких мыслей. Собственнических, незаконных, но правильных. Он не имел права на это, но хотел. Хотел быть единственным в мире парнем, который имеет возможность наслаждаться ей. Восхищенно смотреть на нее, чувствовать нежность кожи, быть в плену у этих глаз. Целовать губы и сжимать сочные ягодицы. Но. Он хотел также быть в ее голове. В ее мыслях. Хотел успокаивать ее истерику и быть тем человеком, из-за которого ее слёзы будут только от радости и смеха. Хотел знать ее секреты и быть тем человеком, которому она доверит сокровенные тайны, мечты и желания. Хотел быть с ней и быть тем человеком, в которого она будет влюблена.       Эва Мун влюблена в Кристофера Шистада.       Горячая стервочка в мудака-Пенетратора.       Его стервочка в него.       Он хотел быть любимым ей. Именно ей. Ее светящимся ярким пламенем глазами, ее пухлыми губами, часто растягивающими в ехидной усмешке, ее бархатной шеей, принимающей его страстные поцелуи и метки.       Кристоферу Шистаду сводило скулы от удовольствия, когда он думал об этом. Смел представлять и не в мечтах. В целях, желанных и невъебически жизненных.       Сон с Эвой Мун.       Завтрак с Эвой Мун.       Душ с Эвой Мун.       Вечер с Эвой Мун.       Вечеринка с Эвой Мун.       Кофе с Эвой Мун.       Кровать с Эвой Мун.       Жизнь с Эвой Мун.       Он хотел Эву Мун.       Прямо сейчас, в аудитории, полной по большей части незнакомых ему студентов, с миссис Мейрон, речь которой стихла на фоне его жужжащих мыслей, с Йенсеном, сидящим рядом с Эвой, скаля губы в «обольстительной» улыбке, с Вилом, самодовольным Вилом, который уже в сотый раз подмечает его безумные мелочи по отношению к Мун, с Нурой Сатре, любимой девушкой Магнуссона, являющейся лучшей подругой рыжей бестии, и, наконец, с этой самой рыжей бестией, хмурящей брови, пытаясь уловить суть новой темы по истории, пропустившей все знаки внимания Йенсена, усмирившей бурю внутри Шистада семь минут назад и, сама того не ведая, запустившей новую, плясать в опасной близости к сердцу. Прямо сейчас он признаётся себе в том, что их игра под названием «Чей язычок — и не только — острее», переросла саму себя и перестала существовать для Шистада. Он официально проиграл, но у него не будет утешительного приза.       Он не хочет никакой приз, если рядом с ним не будет стоять эта рыжая стервочка, затеявшая эту игру.       Его рыжая стервочка, любви которой он хочет прямо сейчас.