Изгой

Егору пришелся по душе веселый нрав Сашки. Путешествовать сразу стало веселее. Цыган взял на себя обустройство ночлегов и ухаживал за Ветром. Егор собирал хворост и готовил еду. Охотились и рыбачили вместе. Вечерами после ужина они ложились на сложенные лапы ельника, смотрели на звезды и вели неспешную беседу. – А вот ты об чем мечтаешь? – спросил Егор Сашку, гоняя во рту травинку. – Хочу есть от пуза, спать на мягких перинах. И чтоб девки вокруг были. Красивые и веселые. Уж больно я до девок охоч. – Пожрать – это хорошо, – вздыхал Егор. – Но енто не мечта. – А что тогда мечта, если не это? Это ж счастье: всегда иметь еду, кровать и бабу, – удивленно посмотрел на него Сашка. – Не… Не скажи. Вот я знашь, об чем мечтаю? Я хочу путешествовать. Страны разные диковинные посмотреть. Увидеть горы, пустыни, море. Особо море хочу поглядеть. Дед Василий про него много рассказывал и картинки в книжке показывал. Вот представь… – и Егор начинал пересказывать Сашке рассказы конюха, водя руками по черному ночному небу. До города добрались только через три недели. Егор никогда не бывал в больших городах. Он представлял их такими, как были в журналах, которые выкладывал после прочтения Добренький в нужнике. Но то ли город был не таким большим, то ли картинки в журналах врали, но Егор был разочарован увиденным. Широкие мощеные дороги были разворочены колесами телег. Низенькие трехэтажные дома были перекошены, а их слепые окна – забиты досками. Магазины и небольшие лавки – разграблены. В воздухе пахло гарью, тухнущими помоями и гниющим деревом. – Стой! – остановил путников патруль, как только они вошли в город. – Откуда такие будете? – мужчина в длинном бушлате и фуражке взял за поводья Ветра. – Так мы енто… – начал объяснять Егор, – с волости мы. Вот до городу путешествуем. – Крестьяне? – поинтересовался второй дозорный в обычном штатском пальто, надетым на тельняшку. – А то, – кивнул Егор. – Я крестьянин. Сашка вон цыган. – Несознательный, значит, – кивнул первому мужчине второй. – Почему это? – возмутился Сашка. – Я сознательный. Я сознательно до городу шел, потому что из табора сбежал. – А пошто сбежал? – встрял в разговор третий патрульный. – За любовь… – вздохнул Сашка. – Уж больно я до баб охочий. Я попортил троих, а по нашим обычаям если ты девку спортил, то женится должен. Ну, я ж не басурман какой, чтоб сразу на троих женится. Патрульные и Егор громко рассмеялись. – Вот нам такие веселые да шустрые и нужны, – хлопнул Сашку по плечу мужчина в тельняшке. – Кому это нужны? – насторожился Егор. – Рабоче-крестьянской армии. Слыхал про такую? – спросил первый. – Не. Не слыхал, – равнодушно махнул рукой Егор. – А пойдемте до нашего штабу, – предложил третий патрульный, – с вами наш Петр Сергеевич поговорит. Он вам все лучше объяснит. Ночевать обоим было негде, поэтому они согласили на приглашение и на разговор с Петром Сергеевичем. Петр Сергеевич оказался невысоким плотным дядькой в военной форме без опознавательных знаков. Его голова была абсолютно лысой, а на гладко выбритом лице красовались маленький черные усики. Хозяин штаба был ласковым и приветливым. Он встретил ребят как старых друзей и предложил выпить чаю с сушками. – Так значит, вы путешествуете? – начал беседу Петр Сергеевич. – Ищете по свету счастье свое? Эх, вы… – он укоризненно покачал головой. – А ведь счастье не искать надо. За него нужно бороться. Дальше следовал нудный и не очень понятный Егору монолог о всеобщем равенстве и братстве. О пролетариате и его друге крестьянстве и об их совместной борьбе за мировую революцию. Егор скучал и, зевая, поглядывал в окно. – Так что, товарищи, готовы сражаться за идеи мировой революции? – закончил свою пламенную речь Петр Сергеевич. – Да ну, – пожал плечами Егор. – На кой оно мне? Да и не хочу я никого убивать. Меня никто и не забижал особо. – А кормить там будут? – оживился Сашка. – Будут, товарищ! И одежду выдадут. И винтовку, чтобы убивать врагов революции! – радостно хлопнул по столу Петр Сергеевич. – Не-е-е… – замотал головой Егор. – Я на убивства не подписывался. Не нравится мне, када людей убивают. Вон, барина нашего с барыней ни за что сгубили. Спрашивается: чо они плохого сделали, шоб с ими так вот? – М-да-а-а… – протянул Петр Сергеевич, – тяжелый случай. Следующие три часа Петр Сергеевич пытался объяснить Егору, что барин, которого тот называет Добреньким, вовсе не добрый. Он пользовался трудом таких, как Егор, и наживался на нем. Все было бесполезно. Егор напрочь отказывался принимать идеи революции. Тогда Петр Сергеевич решил зайти с другого боку. Когда Егор рассказал про свою мечту о путешествиях, Петр Сергеевич тут же оживился. – Вот! Вот, дорогой товарищ! Есть у нас для вас именно такая работа! Про Туркестан слышали? Чудесная страна. Там и горы есть, и пустыни, и самое главное: море! Но развелось там бандитов, просто уйма. Грабят, убивают направо и налево. Вот и надо народ местный от этих бандитов защитить. Заодно и мир посмотришь, и до моря дойдешь. Так как? – Петр Сергеевич вопросительно посмотрел на Егора. – Й-ех! – махнул рукой тот. – Ну, чо? Давай, чо ль, Сашка, поедем до того Туркестану? – А давай! – согласился Сашка. Так Егор, Сашка и Ветер оказались в поезде, везущем их в далекий Туркестан. Их дорога лежала через поля и леса. Мимо них проносились горящие деревни, пустые полуразрушенные города. До них доносился грохот сражений. Кругом стоял смрадный запах гари и смерти. Первый бой друзья приняли, еще не добравшись до места. Обоз, которой отряд из двадцати пяти солдат переправлял в военный гарнизон, обстреляла банда басмачей. Егор лежал на телеге и, закрыв от страха глаза, стрелял по басмачам. Они скакали за обозом на лошадях, стреляя и громко улюлюкая. Уже через год, пройдя половину Туркестана пешком, Егор привык к смерти. Его не пугал вид трупов и запах разлагающейся плоти. Он спокойно вытирал о гимнастерку окровавленную в бою шашку, и просьбы о пощаде его не трогали. Постепенно на смену мечте о море пришла мечта о всемирной революции и освобождении туркестанского народа от господства ханов и баев. Примерно в конце лета в Туркестане пошел слух о новом национальном герое. Этим героем был Шайдар-хан. Банды басмачей, свирепствующие по всему Туркестану, были разрозненными. Их вылазки больше походили на бандитские грабежи, а не на борьбу с захватчиками. Они совершали набеги на кишлаки и небольшие города, убивали направо и налево, не разбирая, свой перед ними или чужой. Поэтому красноармейским отрядам было достаточно легко с ними бороться. Некий богатый бай из предместья Бухары по имени Шайдар объявил себя ханом и стал объединять вокруг себя отряды басмачей. В результате за полгода он собрал достаточно внушительное войско. Ближе к зиме на борьбу с ним была направлена Третья дивизия, в состав которой и входил отряд Егора. Егор и раньше участвовал в больших сражениях, но то, что происходило тогда, вспоминал с ужасом. Поначалу его отряд сидел в засаде и наблюдал бой из-за небольшого пригорка. Потом прискакал комвзвода и, громко гаркнув: «За мной, товарищи! В бой!», ринулся вперед. Егор быстро оседлал Ветра и, пришпорив ему бока, кинулся вслед командиру. Азарт и возбуждение притупили страх. Егор с шашкой наголо влетел в самое пекло сражения и стал с ожесточением махать ей, рубя врага направо и налево. Кровь била фонтанами из страшных ран. Вокруг летели ошметки человеческих тел, под ноги возбуждено ржущих лошадей падали отрубленные пальцы, руки, ноги и головы. Кровь горячим дождем обдавала со всех сторон. Отовсюду были слышны крики дерущихся, стоны раненых и хрипы умирающих людей и животных. Бой длился несколько часов, но Егор не чувствовал ни боли, ни усталости. Ветер тоже заразился куражом сражения. Он громко храпел и танцевал под Егором, стараясь уберечь своего хозяина от смерти. Наконец остатки армии Шайдар-хана сдали свои позиции и отступили в горы. Сам Шайдар покинул поле боя незадолго до поражения и скрылся в неизвестном направлении вместе с несколькими своими приспешниками. Егор подъехал к ручью, расседлал Ветра и наклонился над чистой гладью воды, чтобы умыться. Он ужаснулся, когда увидел в ручье свое отражение. На него смотрел дьявол с красной от крови кожей, горящими глазами и злым оскалом. Егор зачерпнул руками ледяную воду ручья и плеснул себе в лицо, стараясь смыть с него эту дьявольскую личину. Примерно через три дня в их отряд прибыл сам комдив и приказал следовать через пустыню в заброшенный город и ждать важного «гостя». Этим гостем и был сын Шайдар-хана, которого взяли в плен в одном из городов. Именно он должен был стать наживкой для Шайдар-хана. Ведь тот обязательно выйдет на поиски сына, покинув свое убежище.