Изгой

Шли не торопясь, наслаждаясь твердой ровной дорогой, нежным ветерком и запахами трав. Ближайший кишлак располагался примерно в пяти километрах от их ночлега. – Смотри-ка, – Егор ткнул пальцем вдаль. – Вона деревня. Почти дошли, – на небольшой возвышенности в полукилометре от них и правда виднелись каменные домики, огражденные невысокой стеной. – Надо для начала на разведку сходить. Неизвестно, кто там сейчас хозяйничает. Ваши или наши. – Известно, кто хозяйничает, – остановил его Амир, схватив за рукав. – Чума… Видишь на стене знамя черное? И правда, над каменной стеной на высоком шесте трепыхалась на ветру черная тряпка. – Едрена вошь… – почесал затылок Егор. – Жалко… Можно было помочь кому там. Хату поправить или ишо чего. Глядишь, пару лепешек в дорогу заработали бы. И откудова тут чуме взяться? – Грызуны. Тут много мышей-полевок и сусликов разных. Они главные разносчики болезни, – Амир поправил лямку мешка на плече и добавил: – Следующий кишлак только в горах. Километрах в двадцати. Предлагаю свернуть и идти вдоль ручья. Думаю, к завтрашнему дню выйдем к реке. А там и горы уже пойдут. Следующий день и еще полдня они шли вдоль ручья, бегущего по долине. К полудню они вышли на поляну. С одной ее стороны располагалась небольшая гора, поросшая низкорослыми деревьями и кустарниками. У ее подножья текла река шириной в несколько метров. Ее берега были усыпаны белыми валунами. Речка быстрым потоком бежала по валунам и скрывалась где-то далеко за горой. – Предлагаю устроить привал и ночевку, – сказал Амир, срывая с деревца красную ягоду. – Тут есть кизил. Наловим рыбы. Запечем в глине. Ее вдоль берега полно. А заодно и помоемся. А то мы как бесы грязные. На том и порешили. Амир наточил на ремне нож и сбрил с лица редкие черные усики, отросшие за время скитаний. Егор долго скреб ножом рыжую бороду, нагнувшись над прозрачной гладью воды. – Хах! – услышал он рядом смех Амира. – У тебя без бороды лицо детское! – На себя посмотри, – обиделся Егор. – Ты вообще на бабу похож! Амир нахмурился, но ничего не ответил. Он скинул с себя одежду, оставшись в одних подштанниках, и пошел в воду. – Егор! – Амир плескался в реке, поднимая ногами со дна песок. – Иди сюда! Вода хорошая такая. Искупайся! – Ты воду не мути, – ворчал Егор, полоская у берега одежду. – И выходи давай сам. Вон губы все синие уже от холода. – Да брось ты. Давай купаться! – кричал Амир, размахивая руками и брызгая водой на Егора. – Вот едрена вошь! – Егор кинул на камни мокрые тряпки и вошел в реку. Он ежился от ветра и перебирал ногами в холодной воде, не решаясь пойти дальше. Амир подплыл к нему ближе, выпрыгнул из воды и снова нырнул вниз, обдав Егора дождем брызг. Тот громко взвизгнул от неожиданности, зачем-то перекрестился и с криком: – Ну держись, сопля мусульманская! – кинулся в воду. Они резвились как дети, оставленные без присмотра родителей. Брызги воды летали в воздухе, превращаясь на солнце в разноцветные стеклянные шарики. Егору наконец удалось поймать шустрого Амира, и, чтобы не упустить добычу, он крепко обнял его за спину. Амир поднял на него смеющееся лицо и замер. От крепкого мускулистого тела Егора шло тепло. Глаза отражали яркое небо и казались голубыми. На выгоревших ресницах и бровях блестели капельки воды, а улыбка была такой искренней и светлой, что Амир не удержался и обнял Егора за мускулистую шею. – Ты чаво это, Амирка? – Егор удивленно приподнял брови. – Странный ты, – пожал плечами Амир. – А еще сильный и добрый, – добавил он, опустив глаза. Егор впервые видел Амира так близко. Без маленьких черных усиков тот и правда смахивал на девушку. Большие глаза были вовсе не черными, а карими, и смотрели они на Егора не зло, а с нежностью и теплом. С кончика тонкого и немного длинного носа свисала капля воды, а полные губы улыбались, обнажая ровные зубы. На несколько секунд все мысли и желания Егора сконцентрировались на этих ярких губах. Кровь гулко ударила в виски и окрасила уши и щеки красным. Первым пришел в себя Амир. Он уперся в грудь Егора руками и тихо попросил: – Отпусти, медведь сибирский! Кости поломаешь. – Не поломаю, – смутился Егор и разжал руки. – Я ж не зверь. Они молча вышли из воды, развесили мокрую одежду на ветки деревьев и сели возле костра на шинели.