Изгой

Несмотря на то, что Егор уже не первый год служил в Туркестане, ему не представилось возможности побывать в городах. Он видел их только из вагонов поездов. Они проносились мимо яркими пятнами минаретов и дворцов. Поэтому сейчас, идя по улицам, Егор с любопытством разглядывал окружающую его архитектуру. Каменные стены и мостовые, раскаленные полуденным солнцем, пахли древностью. Яркая мозаика минаретов, затуманенная трещинами времени, завораживала своей красотой и изяществом. На круглых крышах мечетей сверкали золотом полумесяцы. Железные ворота удивляли искусно выбитыми на них чеканками. Но все это было только в центре города. На окраинах стояли жалкие лачуги с кривыми деревянными заборчиками. Узкие улочки были залиты тухлыми помойными лужами и навозом. По улицам бегали худые детишки, которые выпрашивали деньги и еду. Длинное здание мечети с несколькими башнями и высокой каменной стеной словно разделяло нищету окраин от богатства центральной части города. Вдоль стены на корточках сидели седобородые аксакалы, словно стражи охраняющие покой богачей. За воротами мечети кипела жизнь. Здесь и дома были больше, и заборы выше. Над ними свисали ветки деревьев, усыпанные сливами, персиками, грушами и черешней. По улицам важно разъезжали на лошадях мужчины в цветастых халатах и высоких тюрбанах. В закрытых кибитках ехали их жены, с головы до пят закрытые чадрой. А на большой площади, уставленный навесами, шумел знаменитый восточный базар. Проходя между прилавками с выпечкой, фруктами, вяленым мясом и одеждой, Егор только и успевал уворачиваться от цепких рук торговцев, которые совали ему под нос ароматные дыни, истекающие соком персики и подносы с разноцветным щербетом. У Егора рябило в глазах от ярких полотен шелка, которыми трясли перед ним торговцы, а от громких криков зазывал закладывало уши. – Надо поспрашивать у торговцев, не видел ли кто глухонемого музыканта, – услышал он голос Амира, идущего за ним. – И еще я очень хочу есть. – Терпи. Вот найдешь своего Батырку с золотом, будет тебе и щербет, и сметанная лепешка с сыром, – буркнул Егор и стал дальше протискиваться через шумную толпу. Они проходили по базару почти до вечера, но никто про Батыра не слышал. Амир уже открыто ныл, что хочет есть и пить, да и сам Егор устал от толчеи и суматохи торгового люда. Проходя через почти опустевшие ряды базара. Егор заметил, как из рук дородной женщины в черной чадре молодой юркий парень выхватил расшитый кошелек. Недолго думая, Егор кинулся вслед убегающему вору и на повороте между рядами ловко толкнул его и повалил на пыльную мостовую, прямо в кучу сгнивших фруктов. – Как же ты, мусульман, своих законов-то не знаешь исламских? – говорил Егор, заломив руку вора и шаря по его карманам в поисках украденного кошелька. – Ведь, наверно, и вам ваш Магомед говорил: не укради! А ты чего удумал? Вора увели в полицейский участок, а Егор вернулся обратно и выручил плачущей женщине ее кошелек. – Она говорит, что восхищена твоей смелостью, – перевел Амир лепет женщины. – И она хотела бы отблагодарить тебя за храбрость. – Скажи ей, что мы ищем Батыра. Может, она знает, где он, – ответил Егор и добавил: – Мне больше ничего не нужно. Амир тонким женским голосом перевел слова Егора, но женщина только пожала плечами. Тогда Амир сказал еще несколько слов и просительно сжал руки на груди. Женщина кивнула и, взяв с прилавка облитый медом калач, отдала его Амиру и, расплатившись с торговцем, пошла дальше по своим делам. Амир дал половину калача Егору и сам с аппетитом впился зубами в кусок. – С чего это она тебе еды купила? – спросил Егор, облизывая перепачканные медом пальцы. – А я сказал, что мой господин просит покормить меня. Сам-то ты попросить об этом не догадался. Вот и пришлось мне включить женскую смекалку, – подмигнул ему Амир. – Я думал к Серафиму на ночлег проситься. Там и накормят, и напоят, – Егор уже доел калач и направился к выходу с базара. Серафима Потаповича действительно оказалось легко найти. Первый же встречный указал путникам на крышу нужного им дома. – Егорка! – Серафим в легком шелковом халате сидел на дорогом персидском ковре и ел жареного кролика, заедая его спелыми томатами. Егор и Амир вошли в трапезную в сопровождении охранника. – А я только подумал, что хочу выпить с хорошим знакомым да по душам поговорить. – Здравствуй, Серафим Потапыч! – кивнул ему Егор. – А мы вот с Ам… Аленкой по городу нагулялись да вспомнили, что ты нас в гости звал. – И тебе не хворать, Егор, – кивнул Серафим. Он сделал знак слугам, и те, что-то сказав Амиру, увели его из комнаты. – Куды это мою бабу увели? – забеспокоился Егор, садясь рядом с Серафимом на ковер. – Не волнуйся за свою Аленку, – ответил Серафим и хлопнул в ладоши. Прибежали слуги и принесли еще еды, две медные стопки и графин со светлой как слеза младенца водкой. – Я то не против, чтобы баба с нами ела, тока тут так не принято. Зачем смущать местный люд. Раз я живу тута, должен уважать традиции. Я велел ее в комнату для гостей отвести. Там ее и накормят. На ночь можешь к ней идтить спать. Али вы с ней не того? – подмигнул Серафим. – Не женихаетесь? – Не, – замотал головой Егор. – Она не такая. Тут так не принято, сам же знаешь, – Егор взял из рук хозяина стопку и уточнил: – По какому случаю впиваем? – Хорошую я ходку сделал. Знатную. И бог, как говориться, миловал, ни одного мешка с грузом не потерял. А то ведь знаешь, времена нынче какие. А я за весь этот поход ни разу на бандитов не нарвался. Так что давай выпьем за это, – Серафим поднес свою стопку и несильно ударил по стопке Егора. После трех глотков холодной водки разговор про дела плавно перешел на более жизненную тему. – А вот скажи мне, Серафим Потапыч, ты, видно, мужик-то опытный. Как ты с бабами общаешься? – начал Егор чуть заплетающимся языком. – Ты про что спрашиваешь? Про любовные утехи или про разговоры? – уточнил Серафим, закусывая очередную рюмку водки кусочком спелого арбуза. – Про разговоры, – вздохнул Егор. – Не знаю я, на какой кобыле мне к Аленке подъехать. Понимаешь, она вроде как и сама не против, тока енто как-то не по-правильному, что ли. Не по-людски. – Бабу лаской нужно брать, – уверенно кивнул Серафим. – Ты ей скажи, что глаза у нее как… вот как эти звезды, – Серафим ткнул пальцев в окно, – а губы – как спелый гранат. А груди… Какие груди-то у нее? – посмотрел он осоловелыми глазами. – Да не очень большие, – махнул рукой Егор. – Не, Потапыч! Тут не в грудях дело. Ты правильно сказал, глаза у него как звезды. Прям завораживают. А губы скорее как вишня, терпкая и сладкая, – Егор мечтательно прикрыл глаза. – У кого это у него? – не понял Серафим. – У Аленки! У кого у него-то, – нашелся Егор и добавил: – Ой, чегой-то тебя совсем развезло, Потапыч. – Последний раз в заграницах встретил русского князька, сбежавшего от красных. Вот с им и напилси. Так это почитай год назад было. Ну, давай по последней и спать, – Серафим вылил из графина остатки водки. – А ты пока смелости-то набрался, подвалил бы к своей Аленке под бочок. Может, она от тебя ждет этого, а ты все Яшу за мудяшу тянешь, – Серафим одним глотком выпил водку и добавил: – Им главное, чтоб мужик сам инициативу проявил. Так что давай! Прижми ее, да так, чтоб косточки у ней от твоей страсти захрустели! Егор нетвердой походкой вошел в комнату и остановился на пороге, привыкая к темноте. Амир спал на мягкой перине, расстеленной прямо на полу. Его черные волосы разметались по подушке, а распахнувшийся тонкий халат открывал длинную шею, острые ключицы и часть смуглой груди. Егор тихонько улегся рядом с ним, повернулся набок и замер, любуясь красивым профилем. На полных губах Амира играла легкая улыбка, а тонкая прядь волос разделяла его лицо пополам. Егор убрал волосы, и его рука скользнула вниз, потянув за широкий пояс на шелковом халате. Узел легко подался, и полы халата разошлись, полностью обнажив грудь с крупными темными ореолами сосков и чуть впалый живот. Егор мягко провел рукой по длинной шее Амира. Потом его рука прошлась по груди и, описав полукруг вокруг пупка, потянулась вниз, к веревке, поддерживающей тонкие шаровары. Амир тихо засопел, выгнулся и, положив свою руку на руку Егора, опустил ее ниже, к набухшему в штанах бугорку. Кровь застучала в голове Егора. Выпитая водка придала ему смелости, и он, схватив Амира в охапку, притянул его к себе. Амир рвано вздохнул и припал к его шее горячим поцелуем. – Амирушка… – шептал Егор, пытаясь освободится от рубашки и продолжая гладить Амира свободной рукой по голой спине. – Давай, родной! Только не останавливайся! – он нервно дергал за веревку, стягивающую талию Амира и удерживающую на нем широкие шаровары. – Вот так вот… Хорошо… – руки Егора жадно лапали тонкое тело, пытаясь сорвать ненужную одежду. – Егор! – Амир вдруг приподнялся и внимательно посмотрел на Егора. – Ты пьяный? – он принюхался и попытался освободиться из цепких рук. Но не тут-то было. Почувствовав, что добыча хочет вырваться, Егор перевернулся и, оказавшись сверху, прижал Амира свои телом к перине, крепко держа его руки над головой. – Ну чего ты кочевряжишься? – хрипло шептал Егор, покрывая поцелуями грудь бьющегося под ним Амира. – Егор! Не надо! Пусти! – Амир извивался змеей, пытаясь выбраться из-под нависшего над ним Егора. – Ты же хотел этого? – Егор слегка прикусил его за мочку уха. – Ты же сам этого хотел! – Я не хочу так! – вскрикнул Амир со слезами на глазах. – Пусти! Мне больно! Егор поднял голову и посмотрел Амиру в лицо. Перед ним лежал распластанный на подушках испуганный мальчик. Огромные глаза были широко открыты и полны слез. Амир обиженно прикусывал нижнюю губу, силясь не расплакаться, а его тонкое тело было беспомощно распято на дорогих шелковых простынях. – Чего это я делаю? – удивленно прошептал Егор и отпустил руки Амира. Тот выбрался из-под него, лег к нему спиной и с головой накрылся одеялом. – Амирка… Амир! – Егор трогал его за худое плечо, но тот только вздрагивал и тихо всхлипывал. – Прости меня, Амир! Черт попутал. Богом клянусь, не хотел я, чтоб так. Ты уж прости меня, окаянного. Клянусь, больше в жизть тебя пальцем не трону, – и тяжело вздохнув, Егор лег на спину и уставился в белый потолок.