Изгой

Батыр был так увлечен музыкой, что даже ни разу не посмотрел на танцующего посреди комнаты Амира. Он сидел по-турецки на полу и самозабвенно бил в дойру. Он и правда был музыкант от бога и, несмотря на свою глухоту, очень ритмично ударял пальцами по большому бубну. – А хорошо танцует, шельма! – Серафим хлопал в ладоши в такт танца и даже подпевал на чужом языке. – Хорош! Ох, хорош! – мужчина одобрительно хлопнул Егора по плечу. – Кто хорош? – Егор поперхнулся чаем. – Да Аленка твой хорош! – подмигнул ему Серафим. – Как догадался-то, Потапыч? – откашлявшись, спросил Егор. – Так что я, по-твоему, парня от девки не отличу? Да и танец бача-бази ни с чем не спутаешь. Я, правда, не по ентой части, но… Признаюсь, сам слюни иной раз пускал на этих мальчишек. С бабами-то тут плохо, а своей я не обзавелся, – вздохнул Серафим. – А ну, как тебя там… Амир! Присядь с нами и сними с лица платок. Чай, не баба. Танец закончился. Серафим взмахом руки отпустил музыкантов, а Амир так и остался растерянно стоять посреди комнаты. – Зачем ты выдал меня? – сердито взглянул он на Егора. – Не ругайся! Егорка твой тут ни при чем! А ну-ка, ребятки, рассказывайте все без утайки. А я уж сам решу, помогать вам али нет! – Серафим налил всем чая в пиалы и, усевшись поудобнее, приготовился слушать рассказ. Говорил в основном Амир. Он честно рассказал, кто он и от чего бежит. Потом Егор вкратце поведал про себя и про их знакомство. – И какой у вас план? – спросил Серафим, выслушав их. – Твой музыкант, Батыр, и есть мой товарищ! Именно его мы и искали столько дней, – ответил ему Амир. – Нам нужно добраться до узкоколейки и по ней ехать до границы. – Ну, допустим, коней я вам дам, – кивнул Серафим. – До железной дороги неделя пути. Только… как мне их обратно вернуть? – Так я тебе их обратно и верну, – ответил Егор. – А разве ты за кордон не едешь? – удивился Серафим. – Не хочет он, – опустил глаза Амир. – Я его уговаривал, а он ни в какую. – Хм… Значит, ошибся я в тебе, Егорка! – вздохнул мужчина. – Это в чем же ошибся? – возмутился Егор. – Если б у тебя все было сурьезно к Амиру, ты бы не раздумывая за ним и в жерло вулкана сиганул, – хлопнул его по плечу Серафим. – Эх вы… молоды да ранние… Все у вас несурьезное. А ведь настоящая-то любовь заставляет нас делать такие поступки, какие ты от себя не ожидаешь. Вот я, например, знаете почему в Туркестан поехал? Не за деньгами. Нет! Моя Тасенька очень хотела сапожки из змеиной кожи. Вот я и пообещал ей, что лично своими руками убью ту змею, найду скорняка и он ей те сапожки пошьет. Отец ее не хотел за мелкого лавочника дочь отдавать. Вот я и решил наладить свое дело и денег заработать. А потом приехать к ее дому в дорогой одеже на белом скакуне и подарить сапожки змеиные. Только… пока я мыкался по Туркестану, мою Таисию выдали замуж. А тут дело в гору пошло, вот я и остался на чужбине насовсем… Эх… – Не жалеешь про это? – спросил Егор. – Жалею… Жалею, что с собою свою кралю не забрал. Это неправда, что любовь от разлуки крепнет. Разлука убивает ее, разбивая сердца на мелкие осколки! – и в подтверждение своих слов Серафим бросил в стену фарфоровую пиалу. Егор лежал на полу на мягкой перине и с тоской смотрел в потолок. Мысль о близкой разлуке с Амиром и рассказ Серафима о его любви расстроили его. Он пытался вспомнить, как жил до того, как встретил Амира, но в мыслях всплывали лишь безрадостные картины покосившегося старого дома в деревне, пожара на барской усадьбе, кожемячный цех со зловонными испарениями, бесконечная дорога по степям и лесам в вагоне поезда и бои, пропитанные запахом крови и криками умирающих. – Не спишь, Егор? – услышал он тихий голос Амира и почувствовал мягкое прикосновение к своему плечу. – Мысли меня гложут. Амирка! Уснуть не дают, – Егор повернулся к нему лицом и вздохнул. – О чем думаешь? – поинтересовался Амир, подперев рукой щеку. – О жизни своей думаю. О нас с тобой… – последнюю фразу Егор сказал почти шепотом. – А что о нас думаешь? – заинтересовался Амир. – Может… Может, тут останемся? Зачем тебе эта заграница? Купим домик. Я вон к Серафиму работать пойду. Буду возить товар с ним вместе, а ты меня будешь дома ждать? – Егор с надеждой посмотрел на Амира. – В качестве кого я буду ждать тебя дома? В качестве бача-бази? – нахмурился Амир. – Зачем ты так? – Егор поправил непослушную прядь волос, упавшую на лицо Амира. – Я никогда не относился к тебе как к игрушке. – Кто я для тебя? – Амир болезненно сдвинул брови. – Родной человек, – спокойно ответил Егор. – А кем хочешь быть ты? – Мне пока достаточно, – Амир улегся головой на плечо Егора. – Только… жить в постоянном страхе я не смогу, – он крутил в пальцах нательный крестик на груди Егора. – Меня в любой момент могут найти люди Шайдара, или твои красные придут в город. Нет, Егор. Я уйду за границу, но если ты захочешь, то можешь идти со мной. – Нет, Амирка! Вообще, глупость я тебе предложил. Какая из нас с тобой пара? Ты к роскоши привык. А я тебе этого дать не смогу. А на награбленное добро жить не хочу. Не по мне это. Разные мы с тобой, и дороги у нас разные. Тебе за границу, в хорошую вольную жизнь, а я дойду до моря, посижу на его бережку, да и в обратный путь двину. На родину. А ты спи давай! Завтра нагрянем к твоему Батыру да будем в путь собираться. Батыр очень обрадовался, увидев Амира на пороге своей комнаты. Он долго обнимал его и хлопал по спине, радостно улыбаясь и мыча. Он показал Амиру, где спрятал сокровища, и оказалось, что честный Батыр не продал за эти месяцы не одного кольца или цепочки. После обеда Серафим отвел Амира к скупщику, и тот за небольшую подвеску отвалил ему приличную кучу денег. – Этого хватит, чтобы купить продуктов в путь, – сказал Амир, возвратившись из города. – И еще… – он выложил на стол перед Егором небольшую стопку книг. – Книги на русском языке тут трудно найти, но я нашел. Мне кажется, тебе они должны понравиться. Пока Амир с Серафимом бегали по городу, скупая все, что нужно в дорогу, Егор сидел под сливовым деревом и читал… Сначала ему трудно было понять суть сказок. Он просто старался правильно прочитать слова. Потом слова стали складываться в картинки, и он увидел сказочный лес, избушку на курьих ножках и старуху, летящую по небу в ступе. На прощальном ужине, устроенном Серафимом, Амир протянул радушному хозяину золотой перстень с большим изумрудом и россыпью мелких брильянтов и, поклонившись, сказал: – Спасибо тебе, добрый человек, за то, что не оставил на дороге, за то, что приютил, и особенно… за то, что понял нас как подобает мудрому человеку. Прими от нас этот подарок. Если его продать, то все твои траты на нас покроются с лихвой. – Нет, Амир. Не буду продавать я колечко. Оно мне на память останется о моих друзьях, – Серафим с улыбкой принял перстень и похлопал обоих по плечам. Поздно вечером, лежа на мягкой перине, Амир вдруг приподнялся и внимательно посмотрел на Егора. – Ты чего, Амирка? – вздрогнул Егор. – Я просто хочу запомнить этот вечер, – прошептал Амир ему в ухо. – Хочу поймать твое дыхание и спрятать его в моем сердце, чтобы, когда тебя не будет рядом, оно согревало воспоминанием о тебе… Егор хотел что-то ответить, но его губы накрыл теплый поцелуй…