Изгой

Попрощавшись с радушным хозяином, путники снова отправились в дорогу. Она лежала через бескрайнюю степь до узкоколейки, а там – до ближайшего полустанка. Чем ближе они подходили к цели, тем мрачнее становился Амир. Он практически не говорил, отделываясь короткими фразами или вообще отмалчивался. Амир сидел на коне и с тоской смотрел на унылый пейзаж, сопровождающий их путь. Иногда он вдруг резко пришпоривал коня и, оторвавшись от друзей на полкилометра, останавливался и ждал их, пребывая в глубокой задумчивости. – Что-то наш Амирка нерадостный, – говорил Егор Батыру. Музыкант был хорошим «собеседником». Он внимательно слушал речи Егора, улыбаясь и кивая головой. – Хотя знаешь… мне тоже грустно. Понимаешь, мы через многое прошли с ним. Через пустыню со змеями и зыбучими песками, через горы, через страшные грозы. Я отбивал его у бандитов, лечил его раны. Он меня спасал от змей и помогал вылезти из пропасти. А тут – раз… и его не будет рядом со мной, – Егор вздохнул. – Он научил меня читать, писать, считать. Он такие стихи красивые знает, от которых душа наружу рвется. Даже подумать страшно, что я никогда больше не увижу его улыбки, не загляну в его глаза, не почувствую запаха его волос, – Егор чуть поторопил коня, щелкнув языком. – Не слушай меня, Батырка! Ему там, за границей, будет хорошо. А ты приглядывай за ним, чтоб он в какие неприятности не влез. Седьмой день пути закончился, и вдалеке уже слышался шум проезжающих поездов. Вечерело, и путники решили остановиться для отдыха, чтобы ночной мрак не застал их в дороге. Егор кашеварил у костра, помешивая в котелке ужин, Батыр под низкорослым деревцем тихо тарабанил по дойре пальцами. Амир сидел на дороге спиной к друзьям и смотрел на уходящее за горизонт солнце. «Надо собраться, Амир! – мысленно уговаривал он себя. – Ты в шаге от своей цели. Осталось только сесть на поезд, доехать до границы, а там… Там, у поезда, наши дороги разойдутся навсегда!» Амир сжал зубы, резко поднялся и, обернувшись к Батыру, сказал ему несколько слов на фарси. Музыкант, давно научившийся читать по губам, сразу откликнулся на просьбу хозяина. Он поднял дойру над головой и быстро забарабанил по ней. Амир расставил руки в стороны, а его ноги начали выдавать танцевальные коленца, поднимая желтую пыль с дороги. Видимо, танец должен был быть веселым, но веселья у Амира не выходило. Это скорее был танец отчаяния. Амир сжимал кулаки и со всей мочи бил ногами по каменистой дороге. Обессилев от танца, Амир остановился и снова что-то крикнул Батыру. Тот стал бить в дойру медленнее, а Амир опустил голову и, подняв руки вверх, застыл на фоне гаснущего неба. Его тело вздрагивал в ритм ударам музыканта, тонкие пальцы плели в воздухе узелки из невидимых нитей. Амир поднял голову и посмотрел на Егора. Тот, завороженный танцем, уронил ложку в котелок, неотрывно глядя на Амира. Возможно, это был обычный танец бача-бази, служивший для обольщения, но Егор видел совсем другое. Амир танцевал для него, вкладывая в каждое движение мольбу остаться с ним. В глазах Амира застыла грусть перед расставанием, и сердце Егора сжалось от тоски. Музыка замерла, а Амир так и остался стоять на дороге, подняв глаза к небу и заломив сложенные замком руки за головой. Простояв так несколько секунд, он снова сел на землю и уставился на почерневшее ночное небо. «Я все правильно делаю! – Егор, обжигая пальцы, выловил ложку из котла и стал помешивать булькавшую кашу. – Зачем я ему там нужен? Здесь его на каждом шагу поджидала опасность. А там, за границей, он будет богат и свободен. А я… я ему просто стану обузой. Тут и выбора у него особого не было, вот он и прикипел ко мне. А там его будут окружать люди, и он найдет себе кого умнее меня, да и краше. Ничего! Просто нужно переболеть и жить дальше! Он с этим тоже справится и забудет про меня!» До узкоколейки добрались к полудню. В полукилометре от того места, где они вышли, находился полустанок, представляющий из себя помост, собранный из почерневших от солнца и дождей бревен. Егор, свесив ноги, уселся на его край. Недалеко от полустанка на небольшой травянистой лужайке паслись лошади. Солнце нещадно пекло и слепило глаза. – Егор, – Амир сел рядом и положил свою руку на плечо Егора. – Я хотел тебе сказать, что… Я благодарен тебе за все. – Да чего уж там, – Егор, не поворачиваясь, махнул рукой. – Нет… Ты делал добро просто так. Безвозмездно. И я хотел бы тебе отплатить… – сказал Амир, но Егор прервал его. – Мне ничего не нужно. Я не возьму краденого. Да и зачем мне золото? Мир не без добрых людей. Доберусь как-нибудь. – Глупый, – вздохнул Амир. – Прими от меня просто подарок, на память. Я его не украл, а заказал у чеканщика, – Амир развернул Егора к себе и протянул ему небольшой медный медальон. На нем был выбит тонкий женский профиль и несколько витиеватых букв. – Чеканщик оказался плохим художником, – грустно улыбнулся Амир. – Я тут похож на женщину. А вот эти буквы – мое имя. Возьми и сохрани это как память обо мне. Егор молча взял из рук Амира медальон, снял с шеи веревку, на которой висел простой крестик, и повесил медальон рядом с ним. – Я его не продам, Амир, – он поправил непослушную прядь волос, упавшую Амиру на лицо. – А для того, чтобы мне тебя вспомнить, нужно просто закрыть глаза, – Амир болезненно сдвинул брови и хотел было что-то ответить Егору, но в этот момент вдалеке послышался громкий гудок. Поезд приближался к ним, как знак неминуемого расставания. Амир с ужасом в глазах смотрел то на него, то на Егора. Егор только играл желваками и теребил в руке медный медальон. Батыр засуетился, перетаскивая мешки с провизией и золотом ближе к краю платформы. За несколько метров до полустанка поезд начал сбавлять ход. Из первого вагона эшелона вылез усатый дядька и что-то спросил у Батыра. Тот замотал головой и стал махать руками Амиру и Егору. Егор вскочил на ноги и кинулся к начальнику эшелона. Амир медленно пошел вслед за ним, словно на плаху, низко опустив голову. Егор быстро договорился с усатым мужиком, сунув ему в руку несколько купюр, и тот показал им рукой на один из вагонов. Поезд тихо тронулся, и Егор с Батыром стали на ходу закидывать в указанный вагон мешки. – Амир! Ты чего стоишь? Бегом! Поезд уходит! – крикнул Амиру Егор. Амир вздрогнул и поднял на Егора глаза. – Егор… – начал он, но Батыр, стоящий на подножке вагона, схватил его за руку и, резко рванув, затащил в вагон. Поезд громко прогудел, и его колеса начал набирать скорость. Амир высунулся из открытой двери вагона, чтобы в последний раз взглянуть на Егора, но полустанок был пуст… Егор не любил долгих расставаний. Он не стал ждать, когда поезд исчезнет, навсегда увозя от него Амира. Он спрыгнул с платформы и пошел в сторону отдыхающих лошадей. До вечера было еще часа четыре, поэтому Егор решил не мешкать, а сразу отправиться в обратный путь. Вокруг была все та же бескрайняя степь с редкими кустарниками, пучками травы и низкорослыми деревьями. Солнечный диск медленно полз в сторону горизонта. Копыта лошадей мерно цокали по пыльной каменистой дороге. Ничего в мире не изменилось. Только… Амира больше не было рядом. В душе Егора было пусто, будто в нее просочилась степь и высушила в нем все чувства.