Крылья свободы

Уже не помню, сколько времени прошло с нашего последнего разговора с Риваем. Все мы стали отдаляться друг от друга: кто-то погрузился в работу, как я и Ханджи, кто-то в рефлексию, а кто-то…начал сходить с ума.

***

По началу все казалось таким страшным, невероятным, а сейчас? Что сейчас? Неужели к этому все-таки можно привыкнуть? Я задавала себе этот вопрос в последнее время слишком часто. Мои чувства как будто отключились, заморозились. Множество смертей солдат, разведчиков, подростков, в конце концом, стали для меня рутиной, ничем более этого. Меня пугало мое хладнокровие. Открытие способностей Эрена доставило нам много нервотрепки, поскольку Ханджи просто умирала, как сильно хотела изучить его. Изводила его, заставляла обращаться специально, выполнять какие-то задания, проверяя насколько он разумен в форме титана. А я лишь смотрела на это и думала, как? Как это все возможно, каков же его секрет? Да даже не его, а этого мира, этих существ. И если он такой, то, наверное, есть еще. И были еще. Была Анни. Эта девочка меня всегда удивляла. Своей силой, умом, хладнокровием и стойкостью. В моих глазах она была идеальным солдатом, а оказалась идеальным предателем. Наверное, раскрытие ее сущности стало для меня тем самым переломным моментом, после которого я почти перестала переживать и чувствовать. Но беда ведь приходит не одна. Титаны в стенах, политическое давление, все свалилось на голову так резко, что ничего не оставалось, как просто вздохнуть и ждать, пока что-то решится. Но волнения внутри городов и самой разведки стали разрастаться. Из-за потери большого количества гражданских, невольно вовлеченных в операцию по захвату Анни, на командора Смита стало оказываться огромное давление и со стороны народа, и со стороны правительства. Он же стоял на своем, утверждая, что поимка подобной особи стоит жертв, да и к тому же само существовании Анни в рядах отряда говорит о том, что могут быть другие скрывающиеся, именно те, которые в свое время начали весь этот хаос. Но единственное чувство, которое не угасало во мне, было волнение за Эрвина. Он сильно изменился во время этих событий и продолжал меняться после. И я никак не могла понять, что же меня все-таки напрягало в нем, ведь по отношению ко мне он был как обычно добр и галантен, только лишь стал менее многословен. Чужая душа — потемки, и я в них не лезла. В штабе Разведки, я часто отправлялась в свое уже полюбившееся место — в подвал. Там, где была Анни. Я много раз спускалась к ней и просто сидела, смотря на необычный кристалл, в которой она себя превратила. Пыталась брать пробы, отколоть хотя бы чуток, но ничего не выходило. Меняла температуру в помещении, зажигая много свеч и бревен, а он все равно оставался ледяным на ощупь, не реагировал ни на что. Я давно сдалась, но привычка ходить к ней осталась. Будто бы между нами была какая-то тайная связь, о которой мы сами не знали. Смотря на нее, я ощущала холод и пустоту, оковы одиночества, сковывающие меня.

***

Меня тошнило несколько дней подряд от нервов и стресса, которые я получила. Единственное, что заставляло меня встать с пола, — это раненый Эрвин, вернувшийся после спасения Эрена. Я запретила кому-либо из врачей даже подходить к нему, решив делать все самой. Я перевязывала его потерянную руку, прикладывала компрессы, занималась массажем его тела, чтобы мышцы не атрофировались, ведь вставать я ему категорически запрещала, делала всё, что в моих силах, чтобы он скорее пришел в себя и восстановился. Но мое хладнокровие улетучилось за секунду, в миг, как я увидела его раненного, без руки, все эмоции нахлынули на меня с новой силой. Я верила в него, как в человека, который никогда не проиграет, который вседа будет возвращаться, и который в итоге спасет все Человечество. Но увидев его таким, я отрезвела. Он был всего лишь человеком, он не мог тягаться с титанами, каким бы сильным он не был. — Мария, ты сильно побледнела, — спросил Эрвин, как только я зашла в палату, держа дрожащими руками бинты и колбочки с восстанавливающими травами, — ты нормально ешь? — Все нормально, — тихо проговорила я, опустив глаза, и вошла глубже внутрь комнаты. — Ты опять сильно волнуешься, да? — А как иначе? Вы ведь могли умереть, — я села на стул рядом с его кроватью и глубоко вздохнула, прежде чем посмотреть на него. Его глаза как обычно были ярко-голубыми, а взгляд уверенным, я завидовала ему. Я не понимала, как можно оставаться таким спокойным, когда ты был на волоске от смерти, как? Он улыбался мне, а мое сердце окутывало тепло, но одновременно заливалось кровью, я чувствовала, что что-то не так. Он провел рукой по моим волосам, заставив меня вздрогнуть, сделал это так непринужденно и свободно, явно не догадываясь, что вызывает в моей душе такого рода движения. По моему телу прошла волна мурашек, но я не подала виду, не могла и не имела права. Я уже давно осознала то, что совсем не подхожу ему и что он для меня всегда будет лишь запретным плодом, который я никогда в жизни не смогу попробовать. Я повела плечом в попытках дать ему понять, что его прикосновения мне не нравятся. Он, не меняя выражения лица, убрал руку, но при это продолжал улыбаться мне, хотя я на секунду подумала, что моё движение могло быть грубостью. Я нервно стала раскладывать колбочки на тумбочку, не смотря на Смита, но чувствовала его взгляд на себе. — Ты можешь перестать обращаться ко мне на «Вы», Мария, мы ведь столько вместе прошли, — дружелюбно сказал Эрвин. — Сможем ли мы пройти столько же? — пронеслось в моей голове, но вслух я ничего не сказала, лишь кивнула и приступила к перевязке.

***

К Эрвину пришли Ривай с Ханджи, узнать его самочувствие и обсудить некоторые моменты. Ривай был весь как на иголках, злой и хмурый, а возбужденность Ханджи сменилась задумчивостью. Они обсуждали титана, который оказался очень похожим на мать Конни. — Я все это время убивал людей, получается? — спросил Ривай, но на его вопрос не было ответа. Кроме безумной улыбки Эрвина. Почему он улыбается? Ну почему? Тогда я поняла, что он готов на все ради «истины», а не ради Человечества.

***

Вечером я стала чувствовать себя лучше и решила пройтись по корпусу, чтобы немного развеяться. Я перебирала в своей голове разные мысли и идеи, представляла свою дальнейшую жизнь, то какой она будет, точнее, какой бы я хотела, чтобы она была. Сев на скамейку, я подняла голову и любовалась небом, оно было мирным, спокойным, без единого облачка. Но мое одиночество прервал шелест травы, я обернулась и увидела Эрвина, который шел по направлению ко мне. — Я не разрешала Вам вставать, господин Смит, — твердо произнесла я. — Мы вроде договорились с тобой. — Пока я Вам лечащий врач и пока вы ослушиваетесь, я не буду переходить на «ты», — я сразу отвернулась от него, но услышала смешок. Наверное, я выглядела очень глупо в его глазах. Но что я могла поделать? Я действительно волновалась, потому что его состояние было еще сложно назвать хотя бы сносным. — Знаешь, Мария, чего я хочу? — начал он. На этот раз атмосфера вокруг была несколько не такая, как обычно. Он был также спокоен, но чувствовалось, что он чем-то озабочен что ли. Нечасто он приходил ко мне поговорить о себе, а не о разведке или титанах. — Чего? — спросила я. — Понять, как устроен наш мир, — он сделал небольшую паузу, — когда я был маленьким, мой отец мне много рассказывал об этом мире. Он говорил мне, что за стенами есть еще страны, там живут люди, которые говорят на других языках, что за стенами есть море. Я была ошеломлена. Почему он заговорил об этом со мной? Я слушала его внимательно, не смея перебить. — А я верил в это и, честно, верю до сих пор. Но знаешь, что я сделал? Я рассказал это другим людям в надежде, что ко мне прислушаются и тоже будут заинтересованы в изучении мира. Мои побуждения были бескорыстны, я не хотел сделать ими ничего плохого, — тут его выражение лица немного изменилось, — но за это казнили моего отца, — Эрвин взглянул на меня, ожидая моей реакции, а я лишь проглотила слюну и не знала, что сказать. И не знала, зачем он мне сказал это. — Что ты хочешь этим сказать? — Я хочу понять, была ли жертва моего отца напрасна. Я хочу узнать то, что хотел знать он, но так и не смог узнать. — Не говори мне, что ты хочешь… — я сама же оборвала свою фразу, потому что не была уверена в том, что действительно хочу сказать. Я боялась спрашивать, какими методами он собирается это сделать и какие жертвы принести еще, чтобы добиться того, что хочет лишь он. Мое сердце прям разрывалось на части, я видела перед собой того самого Эрвина, которого встретила в подземном городе несколько лет назад, но говорила как будто бы с другим человеком. — Я хочу устроить революцию, ты ведь поддержишь меня? Я уставилась на него на несколько секунд, руки затряслись, а сердце заколотилось, как бешеное. Я понимала головой, что это может повлечь за собой, но отказывалась её слушать. Я опустила глаза. «Во что бы то ни стало, я поддержу». Я почувствовала, как его рука опять касается моих волос, но я не стала отталкивать его. Мне хотелось насладиться этим моментом мимолетной нежности, который, возможно, не повторится никогда. Мне так хотелось обнять его, заплакать и попросить ничего не делать, не ходить больше за стены, а просто жить вот так с ним обычной жизнью, быть свободными от всей этой жестокости. К чему крылья свободы на ваших одеждах, если на самом деле они уже давно сожжены?

***

Я помню, как бежала на площадь, сбивая прохожих с ног, как слезы лились из моих глазах, как я сломалась внутри. Его вели на виселицу, а он стоял на своем, даже не моргнув. Его лицо было избито, одежда вся в крови, а под ней, наверное, еще куча гематом. Я бежала за девушкой из разведки, которая сказала мне, что происходит на заседании на данный момент. Я не оборачивалась до того момента, как не услышала до боли знакомый звук, а затем выстрелы. Опять дым, опять прорванная стена, опять паника на улицах. Я остановилась и просто смотрела наверх. Неужели, это всё?

***

Я еле-еле открыла глаза, голова трещала, а по телу как будто бы поезд проехался. Я аккуратно повернула голову и увидела перед собой тумбочку, на которой стояли лекарства. Я не сразу поняла, где нахожусь, но через некоторое время осознала, что лежу у себя в комнате. Честно говоря, смотря тогда на дыб, исходящий за стеной, я уже свыклась с тем, что наконец-то умру, но не может быть такого, чтобы человеку везло так часто. Попытавшись встать, я шикнула, помимо головы еще болела спина. Кое-как сев на кровать, я стала перебирать лекарства. Рассматривая травы и пытаясь понять, как я буду их использовать, я и не заметила, что не одна в комнате. — О, ты уже очнулась? — я не верила своим ушам. Мое тело отреагировало моментально, я повернулась, как дёрганная, уронив при этом все, что было в моих руках. — Но, как же так, тебя же… — мямлила я. — Меня что? Ты хотела узнать, повесили ли меня, но вот как видишь? Сказать, что я была счастлива, ничего не сказать, я хотела было рвануть к нему в объятья, но моя покалеченная спина сказала мне твердое «нет», и я лишь неуклюже повалилась на бок от боли. Эрвин подскочил ко мне, видимо думая, что я упаду на пол, но я облокотилась на кровать. Он же все равно подошел ко мне и сел на корточки рядом со мной. Он смотрел на меня теплым, заботливым взглядом, что я было подумала, что вот, вернулся тот Эрвин, которого я видела еще в подземном городе. А я невольно заплакала. Начала рыдать, как девчонка. Мне было так стыдно перед ним, но я не могла ничего поделать. Я тогда много плакала, постоянно. Видимо, накопилось слишком много эмоций, которые были под тяжелейшим замком. Но сейчас он сорван. И я больше не могла так. — Я так рада, что ты жив, — сквозь слезы, сказала ему я. –Ну-ну, это ты чуть не умерла, а не я. Завалилась посреди улицы и не приходила в сознание целых три дня, Ханджи чуть с ума не сошла, — он взял меня за руку, крепко ее сжав, а я среагировала на это как бык на красную тряпку, бросилась обнимать его и плакала пуще прежнего. Я боялась, что он оттолкнет меня, но он, как ни странно, не сделал этого. Успокаивающе похлопал по спине и прижал руку чуть плотнее. Но дверь резко отворилась, и в комнату влетела Ханджи. Она оттолкнула Эрвина, и вцепилась в мои плечи. — Мария, хорошо, что ты пришла в себя, столько дел накопилось не представляешь, — и это её волнение? Типичная Ханджи. Я хотела бы посмеяться, но смогла выдавить из себя только кривую улыбку. — Что же произошло? — Через месяц мы собираемся вернуть стену Марию.

***

Я поняла, что меня больше не хватит. Я устала от всего, что происходит вокруг, и от того, во что я обычно вовлечена. Я ценю свою жизнь, но будет ложью сказать, что я когда-то жалела, что выжила. Я была так близко к смерти, она бы могла быть моей свободой, но я никак не могла обрести её. Тогда я хорошо подумала и поняла, что я не могу больше быть частью Разведки. Идти возвращать Марию было верной смертью, это знали абсолютно все. Вероятность успеха была минимальна, это, опять же, знали все. Но я не могла принять такой расклад. Я знала, что Эрвин пожертвует всем, чтобы добраться до этого злополучного подвала, где хранились все секреты, я знала, что он грезил открыть истину и себе, и всем вокруг. Я поддерживала его. Но быть рядом я не могла. Когда я сказала, что ухожу, Ханджи была взбешена. Я, честно, думала, что она убьет меня на месте, но её остановил Ривай, поддержав меня в выборе. Я была слишком слаба морально и физически, поэтому отказалась от всего, что происходило далее. Очень грустно было расставаться с младшими солдатами, с детьми, которых я когда-то учила. Но больнее всего было расставаться с ним. Я написала всем письма, попросила прочитать их только тогда, когда они пойдут на миссию, хотелось попрощаться вот так. Над письмом Эрвину я думала дольше всего, как-то мысли не вязались, да и было очень страшно. Я почему-то чувствовала душой, что больше не увижу его и хотелось высказать все, что накопилось во мне. Но есть ли подходящие слова? «Дорогой господин Смит, я буду обращаться к Вам на Вы в этом письме, потому что мне всегда было так удобнее. Простите меня за это.Я очень благодарна за то, что вы сделали для меня. Изначально я пришла сюда с плохими намерениями, а Вы, зная это, все равно разрешили остаться. Я не знаю, как бы сложилась моя жизнь без Вас. Вы ведь, как мой рыцарь, спасали меня от всей той жестокости, с которой я столкнулась. Я не знаю, уготовано ли это было судьбой, или чисто случайно, но именно Вы были тем, кто впервые спас меня от титана. Вы стали тем, кто помог мне обрести друзей, прекрасную Ханджи, которую я очень люблю, и Ривая. Спасибо Вам за это. Я знаю, что я слаба, и, возможно, читая это Вы испытываете дискомфорт, ведь я обещала Вам поддерживать Вас. Я очень хотела бы, чтобы вы обрели «истину», которую Вы так давно ищите и поделились ею с миром, стали героем и спасли Человечество. Я сама лично мечтаю об этом, ведь я Вас люблю. Я уверена, что Вы всегда знали об этом, но я никогда не могла сказать Вам это лично, да и не видела смысла. Но сейчас особый случай, потому что это мое последнее обращение к Вам. Моя любовь к Вам сделала меня той, кем я являюсь сейчас. Я ни о чем не жалею, абсолютно. Я буду вспоминать те редкие моменты нашей с Вами близости всегда. Простите меня ещё раз и спасибо. Пожалуйста, живите.

***

Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я написала эти письма и отдала их. Я по счастливой случайности встретила в городе Алану, которая помогла мне найти работу. Мы с ней жили по соседству и почти все свободное время проводили вдвоем. Я отвлекалась с ней, почти забыла о Смите и разведке. Я перестала чувствовать себя одинокой, стала дышать полной грудью и радовалась каждому моменту своей жизни. Но по ночам плакала. Я слышала, что стену заделали, но погибло много людей и я, честно, не хотела знать, кто входил в число погибших. Не хотела видеть его имя.

***

В тот день я подменяла на работе Алану, потому что она чувствовала себе очень плохо. Я согласилась, ведь в будние дни народа всегда было мало, не приходилось прикладывать усилия. Я стояла спиной к двери, когда услышала колокольчик, оповещающий о её открытии. Я обернулась, поприветствовать гостей, но не смогла вымолвить и слова, когда увидела, кто пришел. В дверях стояла Ханджи, её выражение лица было очень серьезным, на глазу была повязка, да и в целом она выглядела какой-то уставшей и помятой, совсем не так, как раньше. Мы молча смотрели друг на друга. — Добро пожаловать, — вымолвила я. — Я, честно, до сих пор зла на тебя, но — сказала она, — я вижу, ты в полном порядке, я очень рада, что теперь ты в безопасности. Она села за стол и положила на него конверт. — Как ты нашла меня? — Случайно увидела тебя на днях, но это сейчас неважно — она посмотрела на меня, её взгляд стал теплее, — я принесла тебе кое-что, прочитай, это важно. Я подошла к ней и села напротив, мне хотелось о столько её спросить, но она явно не была настроена на разговор. — Возможно, я еще приду сюда, выпить с тобой пиво, как в старые добрые, но пока удачи, не могу больше задерживаться, — я впервые видела Ханджи такой, она просто встала и ушла, больше не сказав ничего. Я смотрела на конверт и боялась открывать его. Но все же решилась. Там было письмо. От него. «Мы всегда пишем такие письма перед миссиями на случай, если умрем. Я оставил его у себя на столе в кабинете, чтобы в случае чего, его нашли и передали тебе, Мария. Раз ты читаешь его, значит, я мёртв. Я не буду многословен, просто хочу сказать тебе «Спасибо и прощай», почти как ты сказала мне. Обрети крылья свободы, которые не смог обрести я. С любовью, бывший командор Разведотряда Эрвин Смит. Обрету, ведь я обещала.