Morning Comes (часть 5 и далее)

Состояния счастья можно достичь, совершая действия, приписываемые состоянию счастья. Делай – и со временем будешь чувствовать себя соответственно, точно так же, как торжественные заявления заставляют тебя чувствовать то, что ты говоришь. Поскольку поступки оказывают большее влияние, чем слова или мысли, начать действовать – это наиболее эффективный путь почувствовать. Набожные люди утверждают, что существует ещё одна штука, называемая верой, но духовная жизнь Брюса закончилась, когда он был ребёнком. Он не уверен, какие части его жизни были счастьем, а какие – только набором движений состояния счастья. Последнее всегда казалось превалирующим. Дарить подарки женщинам, чтобы заставить себя их полюбить, передавать деньги на благотворительность, чтобы заставить себя проявлять участие, быть на линии огня, чтобы заставить себя испытать страх, получать знания, чтобы заставить себя чем-то увлечься, одержимо тренироваться, чтобы пробудить азарт, сражаться, чтобы почувствовать, что он может что-то изменить, что есть надежда. Это срабатывало, как чары, до тех пор пока не наступило неизбежное осознание, что действия формируются мозгом, а чувства принадлежат сердцу, и что эта его часть похоронена рядом с его родителями, и это неплохо, поскольку стремление к счастью в любом случае не являлось целью его жизни. Он вспоминает, как размышлял о теле Кларка, о том, каким оно было бы полезным в его квесте по одурачиванию себя, и снова о том, в чём разница между действием и чувством. Текущий результат брошенного самому себе вызова был как минимум впечатляющим настолько, что Брюс хотел больше: не просто секса как предпринятых действий, а секса с Кларком, лучшей отдушины, которая у него была за долгое время. В тот день он не планировал быть в Метрополисе, но бессонница усилилась, и он слегка переборщил, думая об этом мальчике в теле взрослого мужчины, влечение сводило его с ума. Это случилось с ним не в первый раз, и всё же он не сразу опознал ситуацию, словно одна часть его мозга скрывала нечто важное от остальных. Желание было явлением распространённым и незамысловатым. Неудовлетворённое. Нужда выжигала его глубоко внутри, и каким-то образом размышления превратились в онлайн-сталкинг и, не успев всё обдумать, Брюс уже выступал в качестве приглашённого спикера на панели, посвящённой «зелёной» энергии, и Кларк был там, и всё, чего Брюс хотел, это потеряться в нём, поглотить и быть поглощённым. Как будто что-то притягивало его, пока он не обращал внимания, так что, погружённый в собственные мысли, он сам не заметил, как или когда его ноги привели его в другой город, в другую постель, но это было ему необходимо, как вода. Контролировать это он не мог. Понадобилось так мало времени, чтобы поддаться приятной привычке думать о Кларке, иногда с маниакальной частотой, о его коже, волосах и силе, об уступчивости знакам внимания Брюса. Занятия любовью с Кларком не приходили при помощи действий, о нет, отнюдь, это была такая степень открытости, что он не знал, лепесток ли он цветка, приветствующего солнце, или аромат, источаемый цветущей чашечкой. Брюсу больше не нужно было что-то делать или произносить правильные слова, чтобы одурачить себя и почувствовать себя счастливым, он просто чувствовал счастье, он был счастлив, и это чувство предваряло любое действие, или движение, или мысль. Это было страшнее, чем любая злодейская ловушка, в которую он попадал за все эти годы, и в итоге заставило его ощущать себя живым. --- Первое, что он видит, стакан воды и Алка-Зельтцер на тумбочке – фирменный знак внимания Альфреда. Постепенно к нему возвращаются события минувшей ночи. Он поворачивается, чтобы увидеть Кларка, развалившегося с газетой на другой половине кровати. – Привет. – Он нежно улыбается, так знакомо и в то же время необыкновенно. – Который час? – скрежещет Брюс. – Почти полдень. Альфред приходил, чтобы тебя разбудить, но мы решили, что тебе не помешает немного отдохнуть. – Почему ты не на работе? – Сегодня суббота, Брюс. Суббота. Итак, ещё неделя прошла. Это кажется нереальным. Брюс встаёт, большими глотками пьёт воду из стакана и идёт в ванную. Он немного удивлён, что Кларк не последовал за ним. Почему-то в глубине души он хотел, чтобы Кларк пошёл с ним. Он должен думать не об этом. План другой. Как он должен всё разыграть? Вести себя равнодушно? Начать его обзывать? Выступить с речью? Блядь, почему тупой деревенский парень не может просто понять проклятый намёк. Внеземные формы жизни должны быть более понятливыми, чем люди. Мир выглядит слегка размытым. Старик, который хочет выпроводить прекрасного мальчика из своей постели, можешь ли ты стать более жалким, неумелым, слабым, никчёмным, ущербным, ты даже член свой больше поднять не можешь, ты… Заткнись, шепчет Брюс и плещет в лицо водой. Слова, сказанные и несказанные, смывает потоком, уносит от Брюса прочь в безбрежный мир за пределами его стеклянной клетки. Кларк застилает постель, лёгкий и воздушный, как солнечные лучи. – Хочешь позавтракать? – спрашивает он. – Альфред оставил на плите немного супа, но я могу приготовить что-нибудь из имеющихся продуктов… – Брюс встаёт прямо перед ним, настолько близко, что их грудные клетки практически соприкасаются, – …если ты захочешь, – тихо выдыхает Кларк. Его взгляд перемещается по груди Брюса выше к уродливому шраму, а затем останавливается на его лице. Пристальный бесстыжий взгляд голубых глаз с коричневой крапинкой. Совершенно ясно, чего он хочет. Брюс удовлетворённо мычит, когда их губы встречаются. Наконец-то они на одной волне. Очень кстати: можно использовать желание, чтобы всё изменить. На Кларке хлопковый спортивный костюм, который для него выбрал Брюс. Цвета барвинка. Это казалось единственным верным выбором. Брюс с лёгкостью снимает его с Кларка, держит глаза открытыми, когда они целуются, потому что ему нравится, как ресницы отбрасывают тень на щёки Кларка. Требуется масса усилий, чтобы оставаться в этом миге и по-настоящему упиваться приметами его тела от царапающих волосков на подбородке до персикового пушка на ягодицах, мускулами, напрягающимися под неразрушимой кожей. Сердце Брюса начинает биться быстрее. Он всё ещё может сделать это. Одно сжатие полностью эрегированного мужского достоинства Кларка волнует сильнее, чем самая разнузданная оргия. Хороший мальчик, пылкий мальчик, всегда готовый угодить. Его член встаёт без осечек, без проблем с функционированием, молодой, твёрдый и упругий, готовый трахаться в любой момент. (Она должна наслаждаться этим так же сильно, как и Брюс.) Если бы только он мог идти в ногу с планом. Желание бурлит в нём, как кипящее масло, но, несмотря на все его попытки сосредоточиться, интимные части Брюса остаются незаинтересованными в происходящем. Он думает о том, что хочет сделать с этим прекрасным податливым телом, шлёпать, лизать и кусать самые потаённые местечки, думает о запахе в промежности и линиях челюсти, он может делать всё, ему позволено брать и брать и брать… – Эй, – Кларк замечает, что он слишком много думает, чёрт бы его побрал, он всё замечает. – Ты со мной? – Что? – Такое ощущение, что на самом деле тебя здесь нет. – Кларк пришпиливает его к кровати поцелуем – долгим, тёплым и чувственным, заставляя Брюса почувствовать себя так близко к солнцу, как никогда раньше. – В следующий раз? – Он мягко улыбается. Унижение не может стать хуже, или это Брюс так думает, поэтому молчит. – Я приготовлю тебе завтрак. – Кларк поднимается, украв последний поцелуй, и это последний, правда, последний. Так и должно быть. – Тебе следует уйти, – рычит Брюс. – О. Эмм. Я просто подумал… Мы так давно не виделись, и я решил… – Я занят. – Ну, ты можешь работать, сколько пожелаешь. Я просто буду заниматься своими делами, как обычно… – Тебе нужно уйти. Сейчас. Кларк наконец-то понимает, что в его тоне нечто большее, чем всего лишь усталость: – Я сделал что-то не так? – Всё нормально. – Тогда почему ты меня выгоняешь? Брюс трёт виски. Всё происходит труднее, чем должно было быть. – Послушай. Что бы ни случилось между тобой и мной, оно закончилось. Мы должны перестать видеться. Кларк молчит, но в его голубых-преголубых глазах с крапинкой коричневого мелькает вспышка боли. – Всё из-за того, что ты встретил Лоис в моей квартире? Что ж, она всё же не умеет хранить секреты. – А что, она спокойно относится к тому, что ты ей изменял? – Изменял? – Кларк посмеивается, одеваясь. – Так вот почему ты такой сердитый? Мы не вместе, Брюс. Мы были, не буду отрицать. Но больше нет. Я позволил ей оставить себе ключ, потому что она мой самый близкий друг. У меня больше нет никого настолько близкого в Метрополисе. – То есть она знает о тебе всё? – Ну, я бы так не сказал. Мы друзья и всё… – И ты всё ей рассказываешь? – Не всё. – Кларк наклоняет голову, будто хочет получше разглядеть то, что находится перед ним. – Ты беспокоишься, что я собираюсь рассказать ей о Бэтмене, да? – Это история для первой обложки, это же очевидно. Между ними опускается тишина. – Я никогда ей ничего о тебе не говорил, – медленно произносит Кларк. – Это она рассказала мне, что ты был в моей квартире, готовил ужин, а потом что, ты просто ушёл? – Этот разговор окончен. – Брюс надевает халат, ощущая подступающую мигрень. – Забирай свои вещи и уходи. – О нет, ты не будешь вот так меня отшивать. – Брюс впервые видит Кларка разгневанным. – Мир не вращается вокруг тебя, Брюс. Я не собираюсь делать так, как ты хочешь, только потому, что ты этого хочешь. – И что, есть что-то ещё, что ты желаешь мне сообщить? – Брюс повышает голос. – Вообще-то, да. – Кларк сжимает кулаки. – Почему ты просил меня бросить дело Дугласа? – Я тебе уже объяснил. Не вынуждай меня повторяться. – Честно говоря, я желал бы, чтобы ты повторился. Тогда ты сможешь объяснить, почему не хотел, чтобы я узнал о минерале неизвестного происхождения, который контрабандой попал в Метрополис через кружок готэмских торговцев оружием. А потом я бы хотел услышать больше об инвестициях «Уэйн Энтерпрайзис» в разрушенные районы Метрополиса. В частности, насколько большой кусок пирога Лекс Лютор собирается тебе отрезать в обмен на твои военные исследовательские мощности. По какому-то странному совпадению оба эти случая связаны с Дугласом, тем самым человеком, про которого ты запретил мне копать. Ты хотел, чтобы это звучало так, будто всё для моего же собственного блага, но, похоже, что ты заботился только о себе. Ты не… защищаешь не меня, ты защищаешь себя. Единственный в этой комнате, кому следует быть параноиком, это я. – Кларк с каждым словом напрягается всё сильнее. – Это я должен бояться, что ты обратишься к прессе. Я должен беспокоиться о своих секретах. Я должен, потому что у тебя больше власти, чем я даже в мечтах видел. С твоими связями с политиками и миллионерами – какой у меня шанс? Но угадай что? Я не боюсь. Потому что доверяю тебе. Я… выбрал доверять тебе. Даже если ты не говоришь мне всего, я верю, что у тебя нет никакого скрытого мотива, ничего, кроме… я не знаю. – Он внезапно колеблется. – Брюс, просто объясни мне, что происходит. Я заслуживаю того, чтобы знать. Это его шанс. Кларк уже сам изложил историю. Всё, что нужно, это заставить её выглядеть правдой. Это логично, это логично, это заставит его тебя ненавидеть, заставит верить, что ты за ним охотишься, это логично, ты не можешь соперничать с его силами, это логично, он покончит с тобой, это логично, заставить его разозлиться до точки невозврата, это логично, глубоко его ранить, это логично, ты – враг, это логично, он уничтожит тебя, это логично, твоя звезда погибели упала с неба, конец, которого ты искал, прямо здесь, это логично это логично это логично это логично это логично это логично это логично это логично это логично… – Уходи. – Брюс чувствует, будто слова выговаривает кто-то другой, не он, не настоящий он. – Я узнал всё, что мне нужно было знать о тебе. Теперь ты просто досадная помеха. Он не смотрит на Кларка, когда направляется к лифту в пещеру. – У тебя есть на меня досье? – Вопрос полон не гнева, а, скорее, жалости. – Множество. --- Сначала Кларк не хочет брать трубку. Крохотная часть него надеется, что это Брюс с чем-то типа извинений, однако он без понятия, какие слова тут бы подошли. – Мистер Кент, – голос Альфреда на другом конце линии звучит до странности успокаивающе. – Прошу прощения за поздний звонок. Надеюсь, я ничему не помешал? – Нет, – Кларк хочет его подбодрить, стремление, которое он на самом деле не понимает, – конечно, нет. Привет. Здравствуйте. – Здравствуйте. Кларк может услышать, как Альфред взвешивает каждое слово, которое хочет произнести. – Альфред, зачем вы мне звоните? – Это насчёт мастера Брюса. Прошу прощения, что не перешёл сразу к сути. – Не стоит. – У Кларка перехватывает горло. Он задаётся вопросом, сколько раз Альфред вынужден был звонить девушкам Брюса, чтобы сгладить поведение своего подопечного. Несомненно, не единожды. Кларку не хочется быть частью этой толпы. – Вы так добры, сэр. – Альфред вздыхает как человек, переживший слишком много неудач. – Простите, если мой вопрос слишком дерзок, но не было ли… какого-то недопонимания между вами двумя? – Да. – Ммм. Спасибо. Ещё один вопрос, если не возражаете. После чего я предоставлю вас вашим занятиям, сэр. – Давайте, пожалуй. – Принимал ли он какие-либо рецептурные препараты в вашем присутствии? В последние две недели или около того. – Да. – Кларк понимает, что это не совсем верно. – Погодите, нет. Не недавно. Я помню, что он принимал снотворное. – Понятно. Спасибо, что были так добры и смирились с моей навязчивостью. Желаю хорошего вечера, сэр. – Минуточку. Альфред. – Кларк чувствует себя ребёнком – и не в хорошем смысле. – Только скажите мне… Брюс в порядке? – Хм. Боюсь, это сложный вопрос. – Пожалуйста, попытайтесь. Я волнуюсь. – Признание этого вслух похоже на мольбу. Альфред очень тихо вздыхает: – Осмелюсь предположить, что ваше определение «в порядке» не соответствует тому, через что проходит мастер Брюс. Вы уникальны, разумеется. Пожалуйста, не воспринимайте мои слова свысока. Однако… Чтобы расставить всё по своим местам: мастер Брюс никогда не в порядке. Он чувствует себя хуже или лучше. Грань между этими состояниями очень тонка. Я должен заверить вас в одном. Что бы ни случилось и как бы вы себя сейчас ни чувствовали… мастер Брюс не ненавидит вас. Что он ненавидит, так это то, что нечто выходит из-под контроля. Он разрушит всё хорошее, если это будет означать следование плану, который он составил в своей голове. Если он уничтожит что-то намеренно… – Тогда он не уничтожит это случайно, – заканчивает фразу Кларк. – Именно, сэр. Вы хороший человек. Мне неприятно наблюдать, как вы сомневаетесь в себе из-за того, что мастер Брюс измыслил в своём маленьком мирке, который не является логичным для обычных людей – таких как мы с вами. Прошло много времени с тех пор как Кларка причисляли к обычным людям. Это довольно-таки приятно. – Да уж. Если бы мы только знали, что там происходит. --- В ту ночь в лабораториях Лекса Лютора произошло ограбление. С сердцем, бьющимся как птичка в клетке, Кларк провёл небольшое расследование в отношении того, что было украдено. Это было нелегко. Ему пришлось попросить Лоис о помощи. Ей удалось получить информацию из своих тайных источников, которыми она ни с кем не делилась. Украли только одну вещь. Минерал неизвестного происхождения, привезённый на корабле из Индии. Знаки в форме летучей мыши не оставляли простора для фантазий о том, кто за это в ответе.