Morning Comes (часть 5 и далее)

Зима устраивает демонстрацию силы. И вцепляется крепко. Температура заметно падает на всём Восточном побережье. Нынче утром Супермен спас бездомную женщину, умирающую от переохлаждения. Никто не ведёт подсчёты, сколько человек не пережило морозы, кроме Кларка. В последние несколько дней он был весьма продуктивен. Он делает всё возможное, чтобы избежать открытого столкновения, но он жаждет телефонного звонка от Брюса. Сомнения накапливаются, и надежда на разрешение проблемы тает с каждым часом. Оставаться в квартире Лоис – это… Прячется – вот что он делает. От чего? Кларк не уверен. Нависшая над его головой угроза существует. Это он чувствует. Но она всё ещё безымянна. Он устал. Физически и эмоционально. Свернуться клубком на полу гостиной с бокалом вина – такое клише из ромкома. И это здорово. В таком ракурсе мир больше не выглядит таким подавляющим. – Почему ты спал с ним? – спрашивает Лоис со своего любимого места на диване. Мягко. Кларк опасался, что его отношения с мужчиной могут причинить ей боль. Даже если это и так, Лоис достаточно хорошо свою боль скрывает. Ясно одно: она волнуется. Кларк должен быть ей за это благодарен. Возможно, позже. – Почему ты спрашиваешь? Я не знаю. Почему люди спят друг с другом? Это химия… Притяжение, горячка момента. – Он машет рукой в воздухе, компенсируя недостаток подходящих слов. – И всё такое. – Не спорю. Но это так на тебя не похоже. Ты всегда был так осторожен. – Я не знаю. – Разумеется, он знает, но он обязан держать подробности под замком. Ложь как петля на шее. Предполагалось, что Лоис будет его лучшим наперсником. Иметь секреты, о которых она знать не должна, – это ощущается как огромный шаг назад, к одиноким дням и временам смены городов каждый месяц, а иногда и каждую неделю. Однако она внимательна и пользуется заслуженной репутацией, даже легчайшего намёка достаточно, чтобы Лоис докопалась до правды. Это не только его секреты: на карту поставлена тайна личности Брюса. Получить одно означает потерять что-то другое. Всё пребывает в равновесии. – Это просто… это случилось. – Кларк, ты можешь быть честным со мной. – Я честен. – В какой-то степени… – Он что, заставил тебя? – Нет! Боже, нет. Почему ты так подумала? – Я знаю кое-что о людях, обличённых властью. – Лоис делает глоток вина. – Ты можешь быть уязвим. Не принимай близко к сердцу. – Ты специально сейчас перепутала уязвимый с легковерный? – Кларк горько усмехается. – Я же просила не обижаться. – Она снова наполняет бокал. Бутылка почти пуста. – Существуют люди, которые воспользуются кем угодно, как только почувствуют запах личной выгоды. Когда ты настолько богат и влиятелен, другие люди становятся всего лишь ещё одной вещью, которую можно купить. – Лоис разглядывает остаток жидкости на дне бутылки, выливает её в свой бокал и добавляет: – Или инструментом, который можно использовать. Я сталкивалась с этим лицом к лицу. – Мне жаль. – Не думай, что я облегчила им задачу. – Я бы никогда так не подумал. – Кларк желал бы быть в состоянии защитить её от любого зла. Каждый раз, когда он заново понимает, что это невозможно и никогда не станет возможным, это всегда маленький конец света. – Хорошо. Я понимаю, куда ты клонишь, правда… – Он вздыхает. – Просто чтобы ты знала: он не делал ничего, чего я бы тоже ни хотел. Всё было по согласию. Он… – Кларк пялится в потолок, пытаясь вызвать в памяти миг, когда их губы соприкоснулись в первый раз. Кажется, с тех пор прошла целая жизнь. Они были другими людьми. Незнакомцами. Никаких плащей. Если бы только он мог вернуться, чтобы пережить это ещё раз. – Он другой, Ло. Мне бы хотелось, чтобы я мог объяснить тебе, что же в нём такого… что меня привлекает. – Той ночью у него был выбор. Лечь спать, будто ничего не произошло, или ввязаться в авантюру. – Я хотел… Я хотел сделать кое-что глупое. – Кларк в смущении трёт лицо и шею. – Знаешь, как некоторые люди надираются в хлам каждые выходные, чтобы функционировать в течение недели? Принимают наркотики и вырубаются на автобусной остановке, но утром в понедельник возвращаются в колею? У меня такого нет. Не то чтобы я хотел… Ладно, возможно, я хотел бы, не знаю. Иногда я… я просто хочу выкинуть всё из головы. Он предложил, я принял предложение, потому что я… потому что я хотел посмотреть, что произойдёт. – То есть тебе было любопытно? Воспоминание о дерзкой ухмылке Брюса вспыхивает у Кларка перед глазами. Немного неловко именно с Лоис из всех людей делиться этими историями. Анализировать с бывшей, как тебя захватила новая любовь, кажется неуместным, даже если ваши отношения немного необычны. Кларк не может рассказать ей про потрясающий секс и про то, что он и не подозревал, что член другого мужчины может ощущаться так волшебно. Нужно уважать границы. – Ага, Думаю, так. Одна ночь с красивым незнакомцем. Я имею в виду, что может пойти не так, верно? – Он хихикает. Лоис не разделяет его веселье: – Но что-то пошло. Ты всё ещё не объяснил мне, как он разоблачил тебя. – Это была случайность. – Это не всё. Брюс перешёл черту и вторгся в его личное пространство. И это было даже не в первый раз: явился на пресс-конференцию, нашёл квартиру Кларка, отслеживал телефон… Как долго он за ним следил? Прятался в тенях, поддерживая свою публичную личину, чтобы получить то, чего хочет? Какова была его настоящая цель? Может быть, у него нет скрытого мотива, думает Кларк, это может быть совпадение. Он повёл себя так стрёмно, когда узнал, правда? Если бы он что-то подозревал, то повёл бы себя иначе? Он не знал. Это невозможно. – Ты его защищаешь? – уточняет Лоис. Кларк шепчет: – Возможно. – И отпивает ещё немного вина. Прошло четыре дня, и Брюс до сих пор не звонил. --- Ты можешь сделать это сейчас. Ты же думал об этом. Сейчас, сейчас, почему не сейчас? Быстро и легко. Сейчас представился случай. Повернуть руль. Проще, чем таблетки. Сейчас, это может произойти сейчас… Зачем ждать? Для тебя уже ничего никогда не изменится, ты трус, ты бесполезный, тупой и жалкий кусок дерьма… Поверни руль – и ты не переживёшь автокатастрофу. Так просто. Машина загорится и взорвётся. Сделай это сейчас, покончи с этим… Сейчас – и не придётся думать об Альфреде, как насчёт сейчас? Прямо сейчас? Сделаешь это сейчас? Сейчас? Брюс паркует машину в пещере и быстро взбегает наверх. С его перчаток капает кровь. Он не уверен, что тот парень действительно заслуживал быть избитым… но Брюсу и в самом деле необходимо было заглушить голос в своей голове. У него проблемы с сосредоточенностью; кажется, мысли возникают и тут же распадаются, как фарфор при столкновении с бетоном. Сделай это сейчас, ты, идиот. Яд из неизвестного источника просачивается в его ухо. Любым оружием или ножом, есть из чего выбрать среди того, что ты собрал тут внизу, словно в них есть какой-то смысл, имей мужество, будь мужиком и закончи всё раз и навсегда, перестань быть таким недоразумением, твоим родителям было бы стыдно за тебя, и ты знаешь об этом, положи конец этому жалкому представлению, ты даже больше душу в него не вкладываешь, кончай с этим… Один шаг – и ты будешь свободен… – Принёс ли допрос плоды? – Спокойный голос Альфреда резонирует в пещере. Брюс скрежещет зубами, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. – Совсем наоборот, – отвечает он, голос слишком грубый. Видишь, ты не можешь даже нормально обращаться со своей семьёй. Альфред будет гораздо счастливее без тебя. Кожа чешется. Это не связано с каким-либо химическим воздействием. Брюс раздражается ещё сильнее. В прошлом он неоднократно ощущал этот зуд. – Я ложусь спать, – сообщает он, поспешно снимая костюм. – Так скоро? – удивляется Альфред. – Ты же велел мне не напрягаться, помнишь? – Откровенно говоря, сэр, я позабыл, что значит эта фраза. – Какая досада. Спокойной ночи. – Да, заставь его уйти, чтобы ты мог остаться в одиночестве, чтобы сделать это… – Альфред? – Да, мастер Уэйн? – Сможешь завтра разбудить меня в восемь? – Без проблем, сэр. – Спасибо. Доброй ночи. Брюс идёт к душевым, швыряя на пол куски брони, будто они его обжигают. Это не костюм – он чувствует себя так, словно охвачен пламенем. Ледяная вода приносит небольшое облегчение, когда он отшкрябывает кожу до костей. Оставаться в живых того стоит? И чего ты этим добьёшься? Ты хоть когда-нибудь чего-нибудь добивался, побеждал? Где грань между победой и твоим нарциссическим стремлением стать кем-то большим? Ничего нет. Ты ничто. Прекрати притворяться, что можешь это изменить. Ты ничего не можешь контролировать. Даже свои собственные проклятые мысли. – Господи, заткнись! Брюс закрывает кран. Ему нужно отвлечься. Может быть, и поразвлечься. Он заигрывает с идеей пригласить модель или тусовщика, которые вмиг появятся на его пороге с кучей нюхла и без нижнего белья, юные, хорошенькие, готовые услужить и не задающие никаких грёбанных вопросов, слишком занятые бесконечными вечеринками, чтобы жить. Это то, что они выбрали, и Брюс не будет их за это винить, правда не будет, потому что у него нет предложения получше. Почему бы не трахаться, не пить и не нюхать на пути в могилу, если способа изменить этот мир не существует. Сейчас, сделай это сейчас… Вино обладает всеми превосходными качествами продукта винокурен южной Франции. Брюс наливает себе бокал и пьёт, будто это вода, а потом наливает ещё один, но это не помогает. Он отправляется в постель с бутылкой водки в руке. Ещё в его тайнике полно таблеток. Он прячет их от Альфреда, как прятал конфеты, когда был ребёнком. Их хватит, чтобы заснуть и никогда не проснуться, прими сейчас – и всё прекратится, что тебя удерживает? Прими их, больно не будет. Просто уснёшь. Всё закончится. Это всего лишь ломка. Отвлечься, ему нужно просто отвлечься. Прежде чем завернуться в мягкие простыни из египетского хлопка, он спускает в канализацию все наркотики, которые копил годами. Он чувствует себя глупым. Глупым и очень усталым. Глупый старик, топящий свои печали в алкоголе. Глупый, мрачный и слегка пьяный. Что-то глубоко внутри него шепчет, что он мог бы воспользоваться объятиями, но эта вещь только для хороших людей, не для него. Чем он и правда может воспользоваться, так это сном, но, несмотря на усталость, сон не приходит. Ворча, он берёт свой телефон и делает то же, что и всегда: читает статьи Кларка. Не в «Дейли Плэнет»; Брюс выбирает очень старый материал из блога Кларка. Он не обновлялся с тех пор, как Кларк получил место в редакции. Ведшийся под псевдонимом блог – нечто среднее между дневником и записями в журнале. Некоторые статьи похожи на замшелый проект для колледжа. Другие, которые нравятся Брюсу гораздо больше, представляют собой короткие очерки о местах, где, как Брюс предполагает, Кларку случалось работать. Лесопилки, фабрики, сталелитейные заводы. Кларк описывал эти места, как чуткое зеркало, прогуливающееся в районах синих воротничков, показывающее их точно такими, какие они есть, но заботливо отворачивающееся, когда правда становится слишком суровой. Его наблюдения проницательны, а суждения – добры. Досадно, что эти отрывки, вероятно, никогда не пойдут в печать. Хотя тот, который Брюс любит больше всех, гораздо тяжелее остальных: импровизированное интервью с женщиной, которая ухаживала за больными, умирающими от СПИДа, ещё в восьмидесятых. Мелисса (невозможно было понять, это её настоящее имя или Кларк её так окрестил) жила в одиночестве на гигантской ферме где-то в Пенсильтуки. Её первым пациентом стал её брат. Потом появился его бойфренд. Потом ещё один, который спал с ними обоими. Она не полностью осознавала, что происходило с этими мужчинами. Возможно, поэтому и не боялась заразиться. «Болезнь геев», сказал доктор. Она думала, что в безопасности. Важно то, что ни одна больница их не приняла, так что приняла она. Она же и похоронила их, когда никто больше не захотел проявить милосердие. Это подразумевало, что она, наверное, помогла кому-то из них перейти на ту сторону, но Кларк великодушно не останавливался на этом вопросе. Он много расспрашивал её о том, что она чувствовала в те дни. Мелисса отвечала, что ко всему привыкаешь. Люди должны справляться, что бы им в жизни ни выпало. В итоге она заразилась, что подтолкнуло её продать ферму и переехать в трейлерный парк, за проживание в котором она не могла платить из-за больничных счетов. Она умерла раньше, чем долги вынудили бы её жить на улице. Если бы его спросили, Брюс не смог бы объяснить, почему снова и снова возвращается к этой истории. Написано прекрасно, да, но она страшная и безнадёжная. Тем не менее, Кларк решил написать это так, как написал, не лакируя действительность. Может быть, он тоже чувствовал, что это обесценит принесённую Мелиссой жертву. Внезапно гудит телефон. Инициалы КК ярко светятся на экране, причиняя боль глазам. Он не принимает вызов. Так оно и должно закончиться. Он знает, как играть роль засранца. Кларк – тот, кто может изменить больше, чем Мелисса, действуя также самоотверженно. Такой уж Кларк человек. Наконец-то Брюс погружается в сон без сновидений. --- – Брюс? Проснись. Просыпайся, пожалуйста! – Всё ещё ночь, когда Брюса трясут и будят. – Что ты тут делаешь? – сонно спрашивает он. Он слишком вымотан, чтобы мобилизоваться и вести себя жёстко. – Я звонил тебе раз двадцать, а ты не брал трубку. Я боялся, что что-то случилось. Даже в инопланетном костюме Кларк мягкий, тёплый и манящий, как камин среди метели. Брюс хотел бы придерживаться сценария и выставить его, но во всём его теле не осталось ни капли воли к борьбе. – Я в порядке, – ворчит он и поворачивается к Кларку спиной. Он хотел бы иметь силы, чтобы запротестовать, когда к нему прижимается аномально горячее тело. Этот день наступит завтра. А сейчас он позволяет себе насладиться.