Наполни меня собой. Снова.

Мама всегда улыбалась. Она была моим теплым солнышком, Под лучами которого приятно греться в дождливую погоду. Мама всегда была рядом. Была для меня опорой, Что сдерживала воду, когда она готова была обрушиться на плечи.

Она всегда обо всех заботилась и говорила, что я должен быть добрым к окружающим, даже если те не были таковыми по отношению ко мне. С детства я искал уединения там, где было поменьше людей, чтобы спокойно посмотреть на мир сквозь маленькое окошко, которое давало возможность оставаться незамеченным и не терять из виду почти ничего, что меня интересовало. Это окно с треском распахнулось, когда я увидел по телевизору выступление российского фигуриста по фамилии Никифоров. Светлые длинные волосы, пронизывающие холодом, взгляд печальных голубых глаз. Я никогда не забуду чувство, переполнившее меня в тот момент. Мне казалось, что все, что он делал, он делал для меня. Танцевал для меня, смотрел на меня, был нежным, словно хрупкая девочка, ранимым и безмолвным, только для меня одного. Я так зажегся этой идеей, что не мог думать ни о чем, кроме льда. Ноги из раза в раз, изо дня в день несли меня на каток. Я упорствовал, старался, занимался и учился фигурному катанию. Сквозь боль и отчаяние я шел к своей мечте. Я не был и в треть таким же талантливым, как Виктор, но хотел стоять рядом с ним, разделить с ним победу. Однажды… *** Я снова не смог перейти эту черту. Непреодолимую грань, которая отделяет меня от него. Зачем я пришел сюда? Для чего я катаюсь, почему я не чувствую ничего, кроме пустоты и разочарования? Столько лет потрачено впустую? Юри Кацуки предавался подобным размышлениям почти после каждых соревнований. Выстроив свою жизнь вокруг занятий фигурным катанием, он с трудом переживал свое очередное неудачное выступление. И так было всегда. Он всегда в чем-то ошибался. И сегодня он впервые задумался о том, что, возможно, ошибся совсем не на выступлении, а когда решил связать свою жизнь с этим видом спорта. Он не мог ответить на главный вопрос: «Ради чего, зачем он вообще это делает». А если ты не видишь смысла в том, на что потратил столько лет своей жизни, чему отдал столько сил, не было ли все это сделано зря? Да, Никифоров – его мечта, но, когда сил не хватает, когда неудача за неудачей и только остается, что заедать свою печаль дом перед компьютером за просмотром любимых видео. Виктор Никифоров часто мелькал в разных телепередачах, но с каждой новой он неумолимо менялся. Глаза его стали еще более холодными и печальными, длинные волосы остались в прошлом. Юри еще помнил, как все были шокированы короткой стрижкой звезды фигурного катания, но также быстро и привыкли. Кто-то стал даже говорить о том, что с короткими волосами лучше, Никифоров выглядит, как по-настоящему взрослый мужчина. Пусть мы и выступали на одних соревнованиях, но разве это сблизило нас? Сомневаюсь. «Виктор, Виктор… Я стою в паре метров от тебя, но я все так же далек от меня, а я как тот мальчик, смотревший на тебя через экран телевизора много лет назад, любуюсь, но никогда не смогу стать реальным для тебя. Ты все еще танцуешь для меня одного?» *** Несколько месяцев провел в одиночестве, я почти никуда не выходил. Поправился так сильно, что впору было не ходить, а перекатываться с боку на бок. Заедая стресс, я совсем не думал о внешности или здоровье, мысли в моей голове слишком больно ранили меня каждый раз, стоило только вспомнить о моих неудачах. «Тебе здесь не место!» Эту фразу я так часто слышал от сверстников в детстве. Эти слова всё еще живут во мне, словно приговор, словно клеймом на лбу, которое видят все, кроме меня. Я вернулся домой, где мама - мое теплое солнце - никогда не погаснет. Она снова и снова возвращала меня к жизни, всегда говорила, что гордится мной. Милая мама. Стою ли я всего… Комната до сих пор увешана ЕГО плакатами. Почему мне кажется, что он от меня отвернулся? Неужели я настолько ужасен, настолько ничтожен? Ты стал причиной, по которой я хотел попасть в этот сияющий мир. Ты стал тем, кто протянул мне руку, так почему я не могу за нее ухватиться. Я должен знать, должен найти ответ. Зачем я занимаюсь фигурным катанием. Почти ночь, знакомый крытый стадион, до дыр заслушанная музыка, знакомая программа Виктора Никифорова. Легкость и полет, уносящие в фантастический мир. Ради чего я здесь? Только ли для того, чтобы однажды увидеть твои глаза, устремленные на меня? Уверен, что да. *** Я не знаю, как это произошло. Я не знаю, что мне делать. Я к этому не готов. Мягкий взгляд, нежные длинные пальцы, скользнувшие по ладони. «Здравствуй, Юри. У меня есть к тебе предложение…» Это было слишком для такого, как я. Мне нужно было время. Как это вообще работает? Часто ли мы, мечтая о чем-то, думаем, что делать, если все станет реальностью. Вот она, эта реальность… и счастлив ли я? Голова раскалывалась так, будто я встретился не со своим кумиром, а с компанией отморозков, которым задолжал кучу денег. Куда мне бежать? Я уже в тупике. Но ведь он не отпустит. Той ночью, которая перевернула всю мою жизнь, так и не удалось уснуть. Осознание того, что за стеной спит Виктор Никифоров, не отпускало мысли ни на секунду. А чего я сам хочу? Со стен смотрели с десяток жалких копий человека из соседней комнаты, пытаясь добиться внимания. Но разве вы достойны? Теперь, когда он рядом, разве достаточно всех этих фотографий, плакатов, сувениров? Нет, сейчас хотелось получить куда больше. Я плохо понимал, что происходит с моим телом, но четко осознавал, кто был причиной. Мне было стыдно, мне хотелось проснуться и понять, что все это сон, но смятая и промокшая от жара моего тела простыня бесстыже указывала на то, что я все еще в сознании. *** Виктор проснулся бодрым и веселым. Зачем-то вышел в гостиную в нагишом, на ходу запахивая юкату. Никто ничего не сказал, ведь это гость, но, кажется, я покраснел от этого больше всех. Нужно держать себя в руках, но похоже у Никифорова нет никакого чувства стыда, ведь, стоило только выйти к источникам, как он тут же скинул с себя одежду вновь и позволил воде окутать его. Меня это беспокоило, но я не решался поговорить с Виктором, не решался выйти к нему. «Ююююри, я слышу, что ты там... присоединяйся ко мне.» Пришлось выйти, но раздеться я так и не решился, читая нотации о том, что нельзя по дому вот так разгуливать в полуголом виде. Никифоров внимал мне и кивал, но уже на обратном пути показал, что совершенно ничего не понял. Я поспешил спрятать мужчину от любопытных посторонних глаз и затолкал его в свою комнату. Тут я и попался. Он огляделся, разглядывая плакаты со своим изображением и ко мне пришло осознание - это конец. Я устремился к Виктору, стараясь закрыть его глаза руками. «Ты не должен был этого видеть». Нежные пальцы накрыли мои руки, в ответ на это действие по моему телу прошла волна напряжения. Гость убрал со своего лица руки, развернулся, глядя в мои ошарашенные глаза. Поднял голову вверх за подбородок, долго смотрел, не отрываясь, после чего улыбнулся. «Ты такой чудной, Кацуки Юри» *** День был напряженным. Ты не сводил с меня глаз, вводя в смущение. Постоянно просил что-то тебе принести, норовя случайно коснуться, словно приобнять, толкнуть, чтобы поймать. Боюсь представить, что будет на тренировке. *** Я спокоен, это обычная тренировка. Только вот Виктор стоит слишком близко. Не помню, чтобы хоть кто-то меня тренировал подобным образом. Чтобы ладонью по спине, заставляя выгибаться, по ягодицам вниз до колена, проверяя, насколько ровно стоит нога, и как сильно напряжены мышцы. При этом взгляд такой увлеченный, внимательный к любой мелочи и строгий до невозможности. Таким я никогда не видел этого человека. Вы слишком беспечны, тренер. *** Я думал, не доживу до дома. Напряжение удалось снять, лишь когда я оказался дома в душе. Я бы остался там навечно, только бы не испытывать это чувство стыда снова. Что же ты творишь, Виктор? Все мои мысли были заняты только тем, как продержаться рядом с тобой, не выдавая себя. Наконец-то я могу выдохнуть и лечь в постель. Какого… почему ты снова в моей комнате… Виктор, сжалься, дай мне передохнуть. Но у тебя явно были другие планы. Что-то бормочешь о том, как тебе нравится в Японии – ничего не помню. Ничего, кроме тебя самого, такого светлого, искреннего и улыбчивого. Наверное, я сделал какой-то опрометчивый жест… Иначе я не могу понять, почему ты снова так близко. Склонился и прошептал, что тебе нравится мое тело, прикрытое одним полотенцем. Глупый Виктор Никифоров. Ты сам виноват. *** Я не был с тобой настолько нежным, насколько заслуживал в моем понимании тот человек, о котором я мечтал все эти годы. Ты со вчерашнего вечера провоцировал меня, чего же ты ждал? Твое белоснежное тело отзывалось на все мои действия с таким желанием, будто ты только этого и ждал, Виктор. Опустил голову вниз, скрывая улыбку, снял очки, избавился от полотенца, повернулся к тебе. Ты смотрел с интересом, разглядывая меня, слегка улыбаясь. Зачем ты пришел, Виктор Никифоров? «Я собирал твои плакаты всю свою жизнь, Виктор. И знаешь, что меня сейчас расстроило? Они ни в какое сравнение не идут с оригиналом. Яркие бумажные фальшивки, которые давали мне силы двигаться в жизни дальше.» Ты внимательно слушал, а я замечал, как с каждым моим словом в твоих глазах разгораются искорки. Зацепил. Это было радостью для меня. Не знаю, откуда во мне всё это? Почему рядом с тобой я становлюсь другим? Неужели это от того, как ты смотришь на меня? Я сам себя не узнаю... «Удивительно. Как можно настолько испортить такое идеальное лицо, печатая обычные плакаты.» Смотрю на тебя, когда твое лицо в нескольких миллиметрах. Ты поцеловал меня первым. Смятая простынь, следы зубов на твоих плечах, яркие засосы на груди. Откуда всё это? Неужели это и вправду я сделал? А ведь мой первый раз был с тобой. Я отдал тебе всего себя. Ты еще спал, повернувшись ко мне спиной. Сегодня точно стоит проследить, чтобы ты не вздумал выходить из комнаты раздетый. И, пожалуй, посоветую тебе надеть водолазку, чтобы точно ничего не было видно. *** Ты почти не отходишь от меня. Мне это начинает нравиться. Нравиться настолько, что я не помню, как было раньше. Настолько, что я не помню, как я хотел, чтобы было потом. Давай будем вместе всегда, Виктор. Ты делаешь меня счастливым. *** Не могу поверить, что ты, не раздумывая, принял мое предложение. Я этого не планировал, но меня всё устраивает. Всё. Я счастлив. Счастлив? *** Ты был таким красивым в этот торжественный день. Всем улыбался, обнимал меня, всем демонстрировал наши парные кольца, ты просто светился счастьем. Разве я мог подумать, что ошибаюсь? Как я мог сомневаться в своем решении? У меня не возникало и мысли о ком-то, кроме тебя. Я видел всегда тебя одного, для меня лишь ты имел значение. Твое счастье и твое присутствие в моем жизни. У тебя столько друзей, они так рады за тебя, а на моей стороне всегда был лишь Пхичит. Но мы не из твоей лиги, Виктор Никифоров, ты не знаешь таких, как мы. Хотя мог ли я думать, что у тебя никогда не было таких душевных терзаний, как у меня? Для меня ты всегда был и остаешься идеалом. Неприкосновенностью, хрупкой вазой, которую боишься разбить одним неосторожным движением. *** «Ты должен был стать моим» Одна фраза, которую бросил этот невоспитанный мальчишка, - Юрий Плисецкий - и я потерялся среди толпы, которой неожиданно оказалось для меня много на этом празднике жизни. На его... их празднике. Не так давно Юрий до смерти напугал меня после соревнований, когда я прятался в туалете, чтобы никто не видел моих слез. Этой боли и несправедливости от поражения на соревнованиях. Тогда я еще думал, что никогда мне не стать лучше. И ты меня никогда не заметишь. По сравнению с тем, что я испытывал сейчас, это было сущим пустяком. Тогда я готов был кричать о том, что этого не могло произойти в моей жизни. Я готов был ненавидеть весь мир и того мальчишку, который никогда не умел держать язык за зубами и считал, что всегда прав, если говорит что-то. Что может вот так просто разбить чьи-то мечты. За что ты так со мной? За что? *** Теплая улыбка только для тебя, самого близкого... почти моего. Но так и не принадлежавшего мне сердцем. Нежные объятия со спины, чтобы ты не видел боли в моих глазах, шепчу, чтобы не слышал горечи в голосе. «Витя, я очень тебя люблю, но не буду держать насильно и, если хочешь, иди за ним. Не стану вам мешать». Раньше я бежал от всех в Японию, домой. Куда мне бежать теперь? Здесь все напоминает о тебе. Ты сам ворвался в мой дом, желая остаться здесь. А теперь я вырвал тебя с корнем из своей жизни, чтобы ты не мог вернуться, чтобы ты забыл дорогу обратно. *** Почти полгода мне удавалось держать тебя на расстоянии. Я не выходил на связь, не давал тебе возможности поговорить. Что я мог сказать тебе? Что изнывал от ревности? Что считал себя ничтожеством перед Плисецким? Он с легкостью обошел меня на соревнованиях, вырвав золотую медаль, с такой же легкостью обходит во всем остальном. Я подал на развод. Это был единственный раз, когда мы встретились лично. Я так и не смог посмотреть тебе в глаза. Еще в день нашей свадьбы я понял, что ты не уверен, ты сбит с толку. Я просто уступил тебя тому, кто действительно тебя достоин. Уезжая в Японию, я жалел обо всем на свете. Жалел о том времени, проведенном вместе. Если бы не оно, мне не было бы так больно сейчас. Я продолжил тренироваться, выступал лишь на местных соревнованиях, ведь этого было достаточно. В моей комнате больше нет ни одного твоего плаката, и я до сих пор считаю, что они не отражают всей твоей красоты. А потом случилось то, чего я не ожидал. Ты звонил почти всю ночь, так отчаянно снова и снова набирал номер, будто что-то случилось, но я не отвечал. А когда все же решил поговорить и расставить все точки над «i», понял, какую ошибку совершил. Витя, глупый Витя, что ты натворил? Еще несколько дней я думал, как поступить. Я не был равнодушен, но искренне надеялся, что твои угрозы относительно Плисецкого ничем не обоснованы. Дурак, я такой дурак. Я знал, какой ты, предполагал, на что ты можешь быть способен от отчаяния и одиночества, но никогда не подумал бы, что ты отыграешься на этом мальчишке, что испортил день, который должен был стать самым счастливым в нашей жизни. Этот неожиданный звонок Отабека, который буквально вывалил на меня всё, что у него было без утайки и прекрас, выбил из колеи полностью. Я первым же рейсом вылетел в Питер, надеялся, что всё обойдется. Не обошлось. *** Хорошо, что у Плисецкого есть такой друг, который бросится его искать и не остановится, пока не найдет. Конечно, Витя абсолютно безобиден, но он точно заслужил то, что с ним сделали. Получил за свои глупости, на которые ему никто не давал разрешения, которые вышли за рамки и стали опасными, причинили вред другому человеку, такому же, как он сам. Бедный мальчик... Трудно представить, что он пережил. Я был там, видел, как выглядел Отабек, как выглядел Юрий, а тебя слишком сложно было узнать. Витя, ты такой бледный... До чего ты себя довел... До чего я тебя довел? Зачем? Что случилось, пока меня не было? Почему ты... неужели тебе никто не был нужен больше? И получается, что я сбежал от тебя? Бросил прямо в день свадьбы, а ты от безысходности взвалил на Плисецкого всю вину, которая на самом деле была моей. Решил отомстить за свое счастье, разбившееся на осколки и больно ранившее душу? Только сейчас ко мне пришло осознание опрометчивости моих собственных поступков. Я ведь не оставил тебе выбора, не дал ничего сказать. Я во всем виноват. «Виктор, посмотри на меня». Голубые глаза уставились на мое лицо, снова эта мягкая дежурная полуулыбка. Болезненно всхлипнув ты опустил голову. «Это я виноват. Только я виноват в том, что с тобой случилось. И я, как муж... пусть и бывший... в ответе за твои поступки. Витя, я помогу Отабеку и вернусь» *** Когда я всё уладил, было уже далеко за полночь, хорошо, что, пусть и впопыхах, прихватил ключи перед уходом. Ты спал в кресле, свернувшись, – насколько это возможно при твоем росте – я присел возле тебя и положил голову на подлокотник, погладив тебя по волосам. «Прости меня, Виктор. Этого не должно было случиться»