Мой любимый учитель.

       «Хороший денёк сегодня, — подумала я, лениво потягиваясь в кровати. — Жаль только, что в универ надо, а то пошла бы парк…»       Эх, надо вставать. Хорошо, что сегодня солнечно, а то я бы не встала так сразу. Сегодня экзамен, ночью я почти глаз не сомкнула, зарывшись по уши в конспектах и записях, а будь с утра пасмурно, я бы так и пролежала бы.       Попутно зевая, включила кофеварку, а сама пошла в душ. Надо было срочно просыпаться и начинать думать. Наслаждаясь контрастным душем, услышала громкий щелчок. «Кофе сварился, — с благоговением подумала я». Затем выключила воду, замоталась в полотенце и докрасна растёрла лицо и тело, замёрзшее от холодных струй воды. — Всё, пора вклиниваться в суровую реальность трудовых будней. — сказала я сама себе и пошла переодеваться.       По дороге я ещё допивала кофе, налитое мною с пластиковый стаканчик и повторяла конспекты. В метро вообще мало разнообразия развлечений, а уж когда экзамен на носу, то и подавно.       Боже! Что может быть хуже потных сонных людей в метро, которые прижимаются к тебе, словно ты спасательная шлюпка на Титанике.       Терпеть ненавижу этот вид транспорта. Более того, осознание того, что ты находишься под землёй на меня конкретно давит. И всё же, для такого материально необеспеченного студента, как я, это единственный возможный вариант. Хотя, почему материально необеспеченная? Ведь квартира-то есть. Да вот мне бы и не нужно ничего, и квартиры этой проклятой, только бы родители живы были. Мы едем на море. Наконец-то! Я так давно хотела его увидеть, и вот, этот миг скоро настанет! — Вивьен, детка, не отстёгивайся, мы пока не приехали, — родной голос. Мама. Я смотрю на неё и, улыбаясь, беру протянутую мне конфету. Мятная, моя любимая. Спрятала в кармашек на будущее. — Девочки, скоро будет море! — весело сказал папа, сидящий за рулём. Его тёплые карие глаза смотрели в зеркало дальнего вида, ловя мой счастливый взгляд. Его сильная рука держала хрупкую мамину ладошку.       Мы проезжаем леса, лавируя по серпантину. Я же смотрю в окно, стараясь запомнить каждый момент этой поездки.       Вдруг, я слышу приглушённый крик. Мамин крик. А потом сильный толчок, машина будто кружится, переворачивается. Я мёртвой хваткой вцепилась в спинку сиденья. Затем был самый сильный удар, и я отключилась.       Моё сознание прояснилось лишь на секунду. Я не знала, сколько времени прошло, что с нами стало. Я слегка приподняла голову, чтобы увидеть родителей. О да. Я их увидела. Они лежали очень близко, всё также держась за руки. Только вот мамина голова лежала под неестественным углом, а папина грудь не вздымалась от дыхания.       Шок. Страх. Боль. Ненависть. Слёзы. Я не смогла сдержать всего этого и потеряла сознание вновь.       Когда я пришла в сознание, я была в больнице. Меня осматривали, приходил психолог, полиция, а потом нотариус. Это было самым страшным. Он с равнодушием сказал, что мои родители погибли, но, так как у них были неплохие сбережения, они достаются мне. Затем были бумаги, подписи, что-то ещё.       Я этого не замечала. Не хотела замечать.       Я поправилась, мне вернули мою одежду. Выходя из больницы, я удивилась холодному ветру, а ведь был июль. Надела любимую джинсовую куртку мамы, но теплее мне не стало. Слёз не было, они будто исчерпали себя. Я просто не знала, что делать дальше. Как быть? Зачем жить?       Порылась в карманах, разыскивая телефон, и наткнулась на что-то маленькое, шуршащее. Вытащила и посмотрела.       Я усмехнулась. Мятная конфета. Та самая, которая чувствовала прикосновение моей мамы. Её больше нет, а конфета осталась.       С тех пор я поняла, что родители — лучшее, что может только быть. Я должна быть сильной и не поддаваться несправедливости этого мира. Должна жить для того, чтобы порадовать родителей, если они это видят.       Я сошла на дорожку и пошла по направлению к нашей квартире.       На дороге, движимая ветром, осталась лежать обёртка моей любимой конфеты.       Нет слёз даже сейчас. Я лишь хмурюсь при воспоминании о поездке. С тех пор прошло уже почти десять лет, а я всё также сильно скучаю по ним.       Внезапно, поезд покачнулся и все, кто стоял, в том числе и я, начали падать. Свет померк, и к людям пришла великая и ужасная Паника.       Все начали кричать, пытались сбежать к двери, а те, кто Более напуган стали разбивать стёкла, чтобы вылезти наружу. Я же не имела физических сил встать с пола. По мне проходили, топтали, о меня спотыкались, и ни один не собирался мне помочь.       Я была не одна такая: многие люди тоже лежали на полу, затоптанные и испуганные. Наконец, это закончилось, и поезд опустел. Осталось лишь несколько тех, кому требовалась медицинская помощь, и я.       Поднявшись и отряхнув волосы от стёкол разбитых окон, я сощурилась, пытаясь сфокусировать взгляд на обстановке вокруг. Ничего не выходило. Голова кружилась, виски пульсировали болью, локти и руки саднили и кровоточили.       Я начала задыхаться, но пыталась скорее покинуть поезд, надеясь, что на свободе я оправлюсь. Всё расплывалось перед глазами, а я лихорадочно цеплялась за сиденья и поручни, чтобы добраться до двери.       Вдруг я почувствовала тошноту и резкую боль около сердца, будто туда сделали укол. Мой рот открывался и закрывался, пытаясь схватить воздух, в глазах потемнело, и я упала.