Собственность

Я помогу тебе подняться, Ведь я держу, не отпускаю. Пускай меж нами тень косая, Я не смогу с тобой расстаться. Вселенная тебе поможет, Ты только верой преисполнись, Ты силою себя наполни, Ведь я же верю, — ты всё сможешь. Перемени в себе мышленье Ведь Разум, Дух, Душа едины А жизнь ни чем незаменима, Борись за жизнь, имей стремленье. Я помогу тебе подняться, С тобой я буду постоянно И я не дам свалиться в яму, Я не позволю растеряться. Но лишь ты сам своею силой И безграничной верой тоже Лишь только ты себе поможешь Вновь обрести свой свет, мой милый. И ты мне слово дал — сражаться Победу одержать бесспорно. Так будь же сильным и упорным! Ты должен! Должен вновь подняться! Галина Веккер

Он стоял за ее спиной, и она отчетливо ощущала его руки на своих плечах, и от этого становилось как-то неприятно, а внутри появлялась необходимость немедленно скинуть его руки и отстраниться подальше, а лучше вовсе покинуть это место и отказаться от дополнительных уроков, сославшись на то, что она и сама сможет подготовиться к предстоящей контрольной работе. Но медлила, продолжая стоять как вкопанная, смотря на город, который утопал в грязном снегу. Тем временем руки директора продолжали по свойски находяться на ее теле, и складывалось чувство, будто мужчина намеренно дразнил ее, играл, пытаясь выведать ее поступки в той или иной ситуации, чтобы в будущем знать как ему поступить и при этом не ошибиться. Бред? Да, но Арине казалось, что этот человек, на второй день их знакомства пригласивший к себе в дом, что-то задумал на ее счет, и теперь медленно, но уверенно шел к своей цели, прощупывая почву. Да, Арина по натуре слишком мнительный человек, видящий во всем опасность, даже там, где ее по сути вообще не могло быть. — Что, простите? — вновь спросила она, надеясь получить ответ. — Я имею ввиду с чего начнем? С самого начала или остановимся на определенной теме, которая тебе абсолютно непонятна? — поинтересовался он, обводя взглядом комнату, пытаясь что-то отыскать. Она облегченно вздохнула, когда тяжесть с ее плеч исчезла, а макушку перестало обдавать горячим дыханием директора. Он отстранился от нее и подошел к журнальному столику, на котором лежали разбросанные книги и листки с пометками. Все это мужчина одним легким движением собрал, тем самым освобождая стеклянную поверхность стола, и ушел, не забыв сказать девушке, чтобы она устраивалась на диване или кресле — где ей больше всего было бы удобно. Поразмыслив немного, она остановила свой выбор на такого же цвета, что и диван, кресло, опускаясь в него. В нем оказалось довольно комфортно сидеть, а главное оно находилось на расстоянии от дивана, на котором, по мнению Арины, и устроится сам Вязев. — Я думаю, лучше разобраться с функциями, так как эта тема мне изначально была непонятна, — предложила она, когда директор вернулся, теперь уже держа в своих руках учебник по алгебре и тоненькую тетрадку. — Отлично, тогда приступим. Он, как и предполагала Арина, сел на диван, стараясь как можно ближе придвинуться к ее креслу. И девушке на мгновение даже показалось, что будь воля директора, он бы придвинул тяжелый диван еще ближе к ней, ну или посадил ее на него, чтобы оказаться к ней как можно ближе. Но и в то же время она понимала, что данные подозрения по отношению к директору выглядели нелепо, и Арина слишком преувеличивала. — Сначала разберемся с областью определения. И тут началось полное издевательство над ее мозгом. Различные правила, определения, значения давили на нее, заставляя морщиться и пытаться вникнуть хоть во что-то одно, но тщетно. Она не понимала, хотя директор только что подробно все объяснил, но увы, подобное ей не давалось с такой поразительной легкостью, как Андрею Сергеевичу. Казалось, мужчина вовсе забыл о существовании девчонки, сидящей в его квартире в его любимом кресле, он все говорил, рассказывал о открытиях, объяснял пункты, которые присутствовали при разборе функции, и все это он говорил с таким рвением, с таким удовольствием, что было понятно даже тупому — он любил свою профессию. Вот только непонимание Арины всех его пылких и местами заумных речей вызывали в нем некую злость на ее, как говорил он, тупость. Ведь Андрей всегда считал, что если человек хочет, он будет учиться, будет грызть гранит науки до тех пор, пока не сломает все зубы и не сотрет в кровь десны, но при этом не остановится и будет идти дальше, открывая для себя все больше и больше дорог в светлое будущее благодаря приобретенным знаниям. А вот такие ленивые, апатичные люди, как Арина, невероятно раздражали его, и таких хотелось послать далеко и надолго, но его удерживало от данного действия по отношению к ученице только одно — она нужна была ему. Если бы не эта необходимость, Обидена не сидела бы на этом месте, да и он бы не обратил должного внимания на невзрачную, побитую жизнью ученицу, но планы… Они не позволяли проделать подобное. — В каких случаях функция четная, а в каких нечетная? — приподнимая очки, он устало потер переносицу и тяжело вздохнул, ведь подобного незнания по его предмету он не ожидал. — Обидена? В ответ тишина и грустный, умоляющий взгляд в его сторону. — Почему ты молчишь? — Я не понимаю, — тихо сказала девушка и притупила взгляд на исписанную ее почерком тетрадь, где красной пастой виднелись также пометки самого директора. — Ты не хочешь понять! Если бы в тебе присутствовало желание понять и разобраться в данной науке, ты бы давно и без моей помощи во всем разобралась, но, как я посмотрю, алгебра тебе вовсе не нужна. А ты в курсе, что почти все профессии требуют высоких знаний по математике, а ты в ней ноль. А теперь подумай о своей дальнейшей профессии, реши, нужна ли тебе моя помощь, да и вообще алгебра, или нет. Сказав это, он встал и вышел из комнаты, оставив девушку одну. И Арина задумалась. А действительно, куда она дальше пойдет после окончания школы? Подобный вопрос никогда не интересовал ее, она не уделяла должного внимания ему, хотя время у нее поджимало и до конца оставалось совсем чуть-чуть. И сейчас, сидя в мягком, глубоком кресле в квартире ее нового директора, Арина задумалась и опустила взгляд на свои бледные руки, разглядывая их, словно видела впервые. Пару раз, конечно, она задумывалась о поступлении, решив для себя, что в будущем станет врачом, но это было давно, и обсуждала подобный вопрос она с подругой, которая, стоит заметить, ею уже не являлась. Это долгая история, но если в кратце, то Даше просто-напросто запретили общаться с девочкой, которая является членом ужасной, необразованной семьи, родители которой — отец-алкаш и гулящая мать. За последней Арина подобного не замечала, хотя, возможно, такое было, ведь неспроста отец называл ее обладательницей древней профессии, если в мягкой форме. И все же этого запрета Даша никак не могла ослушаться и оборвала всякие нити общения с ней. А Арина до сих пор отчетливо помнила их вечерние посиделки на лавочке возле ее подъезда, вкусный и сытный ужин, которым угощали ее родители подруги, ведь она «бедная и несчастная, дома не кормят». А также их разговоры о будущем. Тогда-то Арина и заикнулась, что хочет помогать людям, но кто же знал, что в будущем у нее будут такие проблемы по точным наукам. Теперь-то она понимала, что если не подтянет все свои хвосты по математике, то не сможет сделать подобного и в химии, и тогда о профессии врача можно забыть. Тяжело вздохнув и согласившись с директором, Арина поняла, что без его помощи не сможет ничего осилить, да и признала, что была не права по отношению к нему, записав мужчину чуть ли не в педофилы. — Ну что? — спросил Андрей, поставив перед ней дымящуюся кружку ароматного чая и вазочку с печеньем. — Ты подумала? — Спасибо. Да, я подумала… И вы правы, мне действительно понадобятся эти знания в будущем. Согласно кивнув, директор отпил из своей кружки и посмотрел на нее поверх своих очков, как бы сканируя, и будто пытаясь заглянуть в ее мыли и прочесть их, дабы убедиться в правдивости ее слов. — Я рад, что ты это поняла. Давай сейчас сделаем небольшой перерыв, а потом продолжим, хорошо? Арина кивнула и сделала небольшой глоток. Горячий напиток приятно обжег ее горло и его тепло быстро распространялось по всему телу девушки, согревая ее. Но руки все также оставались ледяными, тогда она взяла посудину в руки, тем самым пытаясь согреть окоченевшие конечности. — И давно Виктор ведет подобный образ жизни? — неожиданно спросил директор, продолжая смотреть на нее, а у Арины все внутри дрогнуло и она чуть ли не выронила из рук кружку, но вовремя взяла себя в руки и оставила чай в покое. — Достаточно. — И ты не пытаешься с этим бороться? — А что я могу сделать? — вопросом на вопрос ответила она. — Я тебя понимаю. Арина удивленно посмотрела на него, пытаясь понять, что он этим хотел сказать. Что он понимает? Ее безвыходное положение? Тиранство отца? Ненависть матери? — И как ты еще живешь в таких условиях, — то ли спрашивает, что ли сочувствует. Неопределенно пожав плечами, тем самым решив показать, что на подобные тема она больше не хочет говорить, после чего сказала: — Давайте вернемся к алгебре?

***

Время пролетело незаметно. Серое, покрытое черными тучами небо нависало над городом и становилось все темнее и темнее. На часах было семь вечера, а за окном словно наступила ночь. Окна домов засветились, уличные фонари включились, освещая путь идущим с работы по холоду людям. В то время как Арина ехала в теплой машине директора, слушая монотонный гул двигателя авто. В руке она сжимала маленький клочок бумажки, вспоминая небольшой диалог с мужчиной, перед тем как сесть в машину. — Возьми, тут мой номер телефона. Если понадобится помощь — звони, — он протянул ей листик, на котором ровным почерком были написаны цифры. — Зачем? — спросила она, пытаясь немного прийти в себя после долгой и утомительной работы над графиком. Парабола как назло не выходила ровной: то она неправильно отметила начальную точку, то рука дрогнула. А Андрей Сергеевич, который оказался ярым перфекционистом, все не давал ей покоя, заставляя раз за разом переделывать, стирая ластиком тетрадный лист чуть ли не до дыр. — Мало ли, — уклончиво ответил он и открыл перед ней дверцу автомобиля. — Только не потеряй. И она взяла, не задавая больше вопросов. А тем временем они уже подъезжали к ее дому. К ее личному Аду. Свет в окнах горел, даже больше, те самые окна были распахнуты и оттуда выглядывала фигура отца. — Спасибо большое, Андрей Сергеевич. До завтра. Быстро попрощавшись с директором, она выскочила из машины и направилась к подъезду, все также продолжая сжимать в руке номер. — До завтра, — усмехнулся Андрей и уехал, оставляя девушку одну возле подъезда.

***

Я думаю о тебе все время. Думаю о тебе утром, идя по холодку. Нарочно шагаю помедленнее, чтобы думать о тебе подольше. Думаю о тебе вечером, когда мне одиноко без тебя на вечеринках, где я напиваюсь, чтобы думать о чем-нибудь другом, но добиваюсь обратного эффекта. Я думаю о тебе, когда тебя вижу, и когда не вижу, думаю тоже. Мне так хотелось бы найти другое занятие, но я не могу. Если ты знаешь, как можно исхитриться тебя забыть, научи меня. Фредерик Бегбедер, «Любовь живет три года»

С первого занятия прошло две недели. Близился Новый год, на носу были контрольные, но никто о них не думал, погружаясь в новогоднюю суматоху. Вот только Арина не обращала на это никого внимания, смирившись, что тридцать первое декабря для нее такой же день, как и ее день рождение, то есть обычный, ничем не отличающийся от обыденных. Поэтому девушка усердно занималась с директором, а дома перечитывала параграфы, даже бывало заглядывала вперед, чтобы немного ознакомиться с новой темой, которую должен был объяснять мужчина. Все ее мысли были о предстоящей контрольной, которую она должна была написать хорошо, дабы не упасть в глазах директора. Что же касалось самого мужчины… Арине было стыдно за свои подозрения. Благодаря этим урокам она смогла поближе познакомиться с директором, узнать его и понять, что ее первое мнение о нем оказалось ложным. Арина больше не испытывала страха, находясь рядом с ним, он больше ее не пугал. И девушка смогла более-менее спокойно и уверенно ощущать себя в его компании. Может, на это повлияло его отношение к ней, ведь директор вел себя более открыто и дружелюбно, иногда шутил, помогал с домашним заданием им же заданным и все было хорошо. Уроки все также проходили у него дома, и это не напрягало больше ее, да и алгебру она более-менее стала понимать. Арина наконец-то разобралась в этих экстремумах, у которых было просто дьявольское название. И каждый раз, когда она правильно решал тот или иной пример, мужчина хвалил ее, улыбаясь лишь уголками губ, а она улыбалась в ответ, забывая рядом с ним о своих проблемах, о семье, которую она ненавидела. Рядом с ним было хорошо. И каждый раз, когда она вспоминала их первую встречу и последнюю, она мысленно сверяла их, обнаруживая все больше и больше различий. Страх, подозрения, неприязнь — все это было отодвинуто назад, уступая место уважению и благодарности к этому мужчине. Ведь благодаря ему она открыла в себе удивительную способность понимать алгебру. Да-да, именно способность, ведь не все ею могут похвастаться, а Арина теперь могла. Последняя встреча с директором была вчера. Они сидели вновь в большой гостиной, попивая чай и обсуждая предстоящую контрольную, разбирая примеры, которые будут в ней. И было спокойно, в воздухе витала расслабленность и умиротворение. Было тихо, никаких криков отца, истерик матери — ничего. — Ты неправильно посчитала, — указал он на ответ примера, хмуря брови и поджимая губы. — Правильно. — Нет же, тут другое число должно получиться. Ты неправильно разделила. — А вот правильно! — стояла она на своем. Андрей взглянул на нее и усмехнулся, заметив как горят ее глаза, краснеют щеки от негодования. Дразнить ее одно удовольствие. — Вот возьмите и проверьте, — и он делает вид, что считает, хмурится, хотя ответ давно уже знает. Но ему нравилось смотреть, как она злилась, как пыталась отстоять свое. И он не замечал, как медленно, но верно сближался с этой девчонкой, забывая при этом о своем плане. — Да, ты права, ответ такой, — и Арина засмеялась, задирая подбородок, как бы говоря: «Вот видите, я же говорила!» Вспоминая эту небольшую перепалку, Арина улыбнулась, отмечая про себя, что еще ни разу не видела настоящую улыбку директора. Его губы всегда искривлены в ухмылке, а глаза не выражают счастья или радости, только усмешку, не более. — Ты чего улыбаешься? Нескончаемый поток мыслей бессовестно был прерван Лешей, который шел рядом с Ариной, пиная снег. Они шли по заснеженной аллее, направляясь к ее дому. Парень вновь вызвался провожать ее, и Арина была не против, ей даже наоборот была приятна его компания. За это время они хорошо сдружились, частенько гуляли вместе, и даже один раз ходили в кино. И, стоит сказать честно, он нравился девушке, но Арина даже не догадывалась, что это было взаимно. — Просто, — ответила она и посмотрела на него, отмечая про себя, что он красив, даже очень. — Странная ты, Арина, но мне это нравится. И в нее полетел снежок, но так и не долетел, рассыпаясь. Улицу наполнил девичий смех. Веселый и беззаботный. И между ними началась шуточная война. Комки летели в разные стороны, редко попадая в свою цель, но девушке все удалось пару раз попасть в Лешу, и, кажется, в третий совсем неудачно. Так как парень охнул и ухватился за лицо, куда Арина случайно попала. — Леша, прости, пожалуйста, прости. Я не хотела, это случайно вышло. Она подбежала к нему и попыталась убрать его руки от лица, чтобы разглядеть последствие ее снежного «снаряда». Но он не дал, а в следующую секунду резко схватил ничего не подозревающую девушку и повалил в сугроб, смеясь и придавливая своим телом. — Дурной, я же теперь вся мокрая, — делая вид, что обижается, Арина отвернулась. — А еще красная, — он аккуратно убрал прядку ее волос, что прилипла к мокрому лицу, и нежно улыбнулся, смотря прямо ей в глаза. — А что ты на выходных собираешься делать? — Не знаю еще. Хотя Арина прекрасно знала, что завтра и послезавтра проведет за учебником, готовясь к все той же контрольной, что состоится в понедельник. — Пойдем на каток в воскресенье? — спросила он, продолжая удерживать девушку в снегу. — Я подумаю. И вообще, встань с меня! — Не-а, пока не согласишься — не отпущу. И ей ничего не оставалось делать, как кивнуть и улыбнуться, заметив, как Леша победно улыбнулся, помогает ей подняться. В таком поднятом настроении она и пришла домой. Мокрая, но счастливая. И каково же было ее удивление, когда дома никого не оказалось. Не веря собственному счастью, Арина направилась в ванную комнату, намереваясь принять горячую ванну, ибо вечернее валяние в снегу ни к чему хорошему не приведет. Горячая вода разморила ее, даруя приятное тепло, согревая замерзшие пальцы рук и ног. Прикрыв глаза и облокотившись спиной о спинку чугунной ванны, Арина вновь улыбнулась, вспоминая сегодняшний день. И ей даже не верилось, что все так хорошо складывается. Пусть дома у нее были одни проблемы, но вне дома… Все было иначе. У нее наконец-то появились друзья, проблемы с учебой стали налаживаться, но какое-то странное чувство не покидало ее, будто что-то должно было случиться. И это «что-то» вряд ли обрадует ее. Страх медленно, но верно подползал к ее душе, захватывая ее в свой плен и сжимая своими мерзкими лапами, заставляя Арину испытывать необъяснимую панику. Но девушка старалась не поддаваться этому чувству, наслаждаясь теплом и спокойствием, которое случалось редко и только в отсутствие родителей. Но горячая вода потихоньку стала остывать, и когда совсем уже было прохладно сидеть, Арина нехотя вылезла и вытерлась насухо, накидывая на себя махровый халат, что был ей до пола. Неподозревающая ничего, она вышла из ванной комнаты, попутно вытирая свои волосы, но звук поворачивающегося ключа заставил ее помедлить и обернуться на входную дверь. Та со скрипом отворилась и впустила трех мужчин, явно нетрезвых. Двух она знала хорошо — это был отец и его друг Михаил, а вот третьего она впервые видела. — Ты не говорил, что у тебя дома живет такая молодая и красивая леди, — сказал незнакомый мужчина, а его противный взгляд заскользил по ее фигуре, мысленно раздевая Арину. — Разве? — пьяно пробубнил отец, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. — Забыл. Дочь моя — Арина, — выплевывает он, с отвращением произнося ее имя. Арина вздрогнула от неожиданного громкого смеха, а понимание происходящего больно ударило по голове, заставляя в панике широко открыть глаза и посильнее запахнуть полы халата. Она одна. Одна с тремя мужчинами. — Она ничего. Позволишь познакомиться с ней поближе? — Валяй. Срываясь с места, она побежала в свою комнату, слыша за спиной все тот же смех. Страшно. Паника настигла ее и притупила мозг, включая инстинкт самосохранения. И Арина забежала к себе в комнату, запираясь там. Но она прекрасно понимала, что это надолго не задержит того мужлана, что решил «познакомиться с ней поближе». Она начала кусать губы и пыталась сообразить что делать дальше. Быстро переодевшись в джинсы и домашнюю футболку — это, по крайней мере, лучше той тряпочки, — девушка схватила свой мобильный телефон со стола и судорожно набрала номер по памяти, ожидая ответа. Но монотонные, действующие на мозг гудки не прерываются. Ей никто не отвечал. И в этот момент Арина поняла, что ей никто не сможет помочь. Последняя надежда потухла, а неизбежность настигла ее. Леша трубку не брал, а больше некому звонить… Сердце ухает вниз, когда в дверь начинают стучать. — Ариночка, открой, пожалуйста, я просто хочу познакомиться, — становится тошно от этого голоса. Что делать? Вариантов нет. Она один на один с жестокостью судьбы, а в дверь снова стучат, теперь сильнее, отчего она ходит ходуном, грозясь открыться и впустить внутрь того урода. — Открой эту чертову дверь, дрянь! Совсем отчаявшись, Арина вдруг вспоминает, а в душе вновь загорается искорка надежды на спасение… Подбегая к письменному столу, она переворачивает кучу книг и тетрадей, пытаясь отыскать нужное. И вот оно! Маленький листочек с номером. Она набирает номер, понимая, что уже поздно и скорее всего директор давно спит, но у нее нет выхода. Иначе она не может. — Да? — в трубке раздается хриплый после сна голос. — Андрей Сергеевич, прости… Удары по двери не прекращались. Они становились настолько громкими, что не дают нормально договорить. — Открой, я тебе сказал! Этот крик слышит и Андрей, сон мигом пропадает, как и злость на свою ученицу, посмевшую разбудить его. Сложный день, проблемы на работе, постоянный недосып сделали свое дело, и мужчина решил лечь пораньше, радуясь, что завтра не придется идти в эту проклятую школу, но покой, видимо, ему только снится… — Что у тебя там происходит?! — Андрей Сергеевич, — всхлипывает она, а по ее щекам катятся слезы, — помогите мне, пожалуйста… Но у нее вновь не получается договорить. Дверь не выдерживает мощных ударов разъяренного, так к тому же пьяного мужчины, сдаваясь и открываясь нараспашку, впуская его внутрь. И Арина понимает, что поздно, он не успеет.